Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 125)

— Мы не будем покупать выпивку для избирателей в трактирах, — продолжал Мидуинтер. — Никаких услуг не будет предложено или обещано в обмен на поддержку. Мы будем просить людей голосовать за лучшего кандидата и говорить, что надеемся на их выбор.

С задних рядов раздался голос, и Эймос увидел, что это Спейд.

— Я думаю, женщины играют важную роль на выборах, — сказал он. Его жена, Арабелла, сидела рядом с ним. Она стала методисткой, когда они поженились. Между ними сидел Эйб, тринадцатилетний пасынок Спейда, или сын, если верить сплетням Белинды Гуднайт. — Они, может, и не горят желанием спорить о зерновых законах или Бонапарте, — продолжал Спейд, — но почти каждая женщина в этой общине может, положа руку на сердце, сказать, что знает Эймоса Барроуфилда много лет и что он честный и трудолюбивый человек. Такое замечание может принести больше пользы, чем долгие разговоры об Австрии и России.

— Очень хорошо, — сказал Мидуинтер. — Теперь я предлагаю встретиться снова после молитвенного собрания в среду. К тому времени у нас должен быть список избирателей. Но прежде, чем мы разойдемся сегодня вечером, нам нужно подписать документы о выдвижении. Я предложу кандидатуру. Спейд, ты поддержишь? Было бы хорошо иметь олдермена в списке.

— С удовольствием, — сказал Спейд.

— И было бы полезно иметь и англиканца. Как сказал ранее Эймос, он не хочет быть только кандидатом от методистов.

— А как насчет Сесила Прессмана, строителя? — сказал Эймос. — Я знаю, он против войны, но ходит в церковь Святого Луки.

— Хорошая идея.

— Я знаю Сесила, — сказал Спейд. — Я поговорю с ним.

И на этом началась избирательная кампания.

*

Элси почти каждый день навещала мать. Дом был просторный, довольно большой для двух взрослых и ребенка, подумала Элси. Когда он принадлежал Уиллу Риддику, он был отделан дубовыми панелями и темным бархатом и славился количеством входивших в него шлюх и выносимых пустых бутылок. Теперь все было совсем иначе. Спейду нравилась классическая мебель, стулья с прямыми спинками, прямые ножки столов, но с тканями со сложным узором. Арабелла любила изгибы и подушки, пышную обивку и шторы, свисающие гирляндами и фестонами. Элси наблюдала на протяжении многих лет, как их разные предпочтения слились в уникальный стиль, богато-уютный, но не вычурный. А летом в вазах стояли розы из сада.

В свои пятьдесят восемь Арабелла все еще была прекрасна. Спейд тоже так считал. Достаточно было увидеть их вместе, чтобы это понять. Сегодня на ней было шелковое платье оливкового цвета с кружевами на рукавах и по подолу. Спейд любил, чтобы она была хорошо одета.

Когда Элси приходила в гости, обычно они были вдвоем: Спейд на работе, а Эйб в школе. Наедине они говорили о самом сокровенном. Арабелла знала, что Элси все еще безнадежно влюблена в Эймоса, а Элси знала, что Эйб сын Спейда, а не епископа. Эйб был счастливым мальчиком, проклятие епископа не сработало.

Они пили чай в гостиной, выходившей на запад и залитой сейчас бледным октябрьским солнцем.

— По дороге сюда я столкнулась с Белиндой Гуднайт, — сказала Элси.

— В детстве вы с ней были большими подругами, — заметила Арабелла.

— Помню, у нее был игрушечный театр. Мы сочиняли пьесы о девочках, которые влюблялись в цыганских мальчиков.

— Ты заставила меня посмотреть одну. Это было ужасно.

Элси рассмеялась. Затем сказала:

— А теперь Белинда — ужасная сплетница.

— Знаю. Ее называют «Кингсбриджской газетой».

— Она сказала мне кое-что, что меня обеспокоило. Похоже, люди открыто говорят, что Эймос — отец юного виконта Нортвуда.

Арабелла пожала плечами.

— Может, это и правда, хотя никто точно не знает. Когда он родился, были шепотки, но они утихли. Интересно, почему слух снова всплыл?

— Из-за выборов, очевидно. Сторонники Хорнбима его распространяют.

— Думаешь, сплетни помешают людям голосовать за Эймоса?

— Возможно.

— Я расскажу об этом Дэвиду. — Арабелле нравилось называть мужа Дэвидом, а не Спейдом.

На минуту воцарилась тишина, необычная для этих двух женщин, затем Арабелла сказала:

— У тебя на уме явно что-то еще.

Элси кивнула.

— Кенелм собирает вещи, чтобы ехать в Испанию.

— Когда он уезжает?

— Пока не определился. В новом году мы отправляем подкрепление Веллингтону, и из Комба будет уходить корабль, чтобы забрать офицеров и солдат, вступивших в 107-й пехотный полк. Кенелм ждет уведомления.

— Тебе придется съехать из дома декана. Куда ты пойдешь?

— Не уверена. Может, сниму дом.

— Ты выглядишь обеспокоенной. Скажи мне, что у тебя на уме.

— О, мама, — сказала Элси, — я бы хотела жить здесь, с тобой.

Арабелла кивнула, не удивившись.

— И я бы хотела, чтобы ты жила здесь, ты это знаешь.

— Но как же Спейд?

— Вот в этом я не уверена. Он добрый и щедрый человек, но будет ли он рад делить свой дом с детьми другого мужчины — с пятерыми?

— Я знаю, это много, о чем просить. Но ты поговоришь с ним об этом?

— Конечно, — сказала Арабелла. — Но я не знаю, что он скажет.

*

Спейд был в холле, собираясь на заседание совета, а Арабелла наблюдала за ним. Бриджи выходили из моды, и на нем были брюки из серой полосатой ткани. Он надел синий двубортный фрак и высокую шляпу с загнутыми полями, затем заглянул в зеркало, висевшее у двери.

— Мне нравится, как ты носишь одежду, — сказала она. — Так много мужчин неряшливы и безлики. Ты всегда выглядишь как с картинки в рекламе портного.

— Спасибо, — ответил он. — Я и есть реклама, правда, сукна, а не портновского искусства.

— Я сегодня слышала сплетню, о которой должна тебе рассказать, — сказала она.

— Надеюсь, пикантную.

— Вроде того, но она тебя обеспокоит.

— Продолжай.

— Элси заходила сегодня днем, как обычно.

Спейд вспомнил, что зять Арабеллы вступил в 107-й пехотный полк в качестве капеллана.

— Когда Кенелм уезжает в Испанию?

— Он все еще улаживает дела.

— Я тебя перебил, прости. Что за сплетня?

— Люди говорят, что Эймос является отцом маленького виконта Нортвуда.

Это была плохая новость, подумал Спейд. Намек на безнравственность мог повредить на выборах. Нечто подобное омрачило его первую попытку стать олдерменом. Во второй раз он был уже женат, и скандал потерял свою остроту.

— Что Элси имеет в виду под «людьми»? — спросил он.

— Она узнала это от Белинды Гуднайт, а та настоящая сплетница.

— Хм. Слухи о юном Хэле ходили, но это было много лет назад.

Спейд помнил, потому что положение Хэла было похоже на положение Эйба. Считалось, что оба мальчика были зачаты в прелюбодеянии. Первый муж Арабеллы, епископ Латимер, отреагировал яростью, но, когда Джейн подарила Генри сына и наследника, тот, казалось, не усомнился в отцовстве мальчика, и сплетни утихли.

— Слухи, похоже, снова всплыли, — сказала Арабелла.