Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 100)

С другой стороны, подумала Элси, он был обаятелен и забавен, умен и начитан, и даже по-своему красив своей грубоватой красотой. Он стоял куда ниже Арабеллы на социальной лестнице, но это было наименьшее из правил, которые она нарушила.

Но где они встречались? Где они делали то, что делают прелюбодеи? Внезапно Элси вспомнила примерочные в лавке Кейт Шовеллер. Она тут же почувствовала уверенность, что это было именно там. В тех комнатах на втором этаже были кровати.

Она видела свою мать новыми глазами.

Рыдания утихли.

— Давай я помогу тебе подняться наверх, — сказала Элси.

Арабелла встала.

— Нет, спасибо, дорогая, — сказала она. — С ногами у меня все в порядке. Я просто немного полежу в тишине.

Элси проводила ее в холл, а затем смотрела, как та медленно поднимается по лестнице.

«Сегодня Сэл выходит из тюрьмы», — вспомнила Элси. Она хотела увидеть Сэл, убедиться, что с ней все в порядке. Теперь она могла оставить мать.

Она надела пальто, сшитое Кейт и Беккой из сукна, сотканного Спейдом, как она вспомнила. Она вышла под дождливое утро и быстрым шагом направилась в северо-западный квартал, к дому семьи Бокс. По дороге ее преследовал непрошеный образ, как мать целует Спейда в примерочной. Она отогнала его.

Сэл была не в порядке. Когда Элси вошла, она сидела на кухне, опершись локтями на стол. Она была худой, усталой и грязной. Кит и Сью стояли, уставившись на нее. Перемена в ее внешности шокировала и лишила детей дара речи. Перед ней стояла кружка эля, но она не пила. «Должно быть, голодна, — рассудила Элси, — но слишком измучена, чтобы двигаться».

— Она совсем без сил, миссис Маккинтош, — сказал Джардж.

Элси села рядом с Сэл.

— Тебе нужно отдохнуть и поесть, чтобы набраться сил, — сказала она.

— Сегодня отдохну, но завтра надо на работу, — безжизненно проговорила Сэл.

— Джардж, возьми у мясника баранины и свари ей жирного бульона, — сказала Элси. Она достала из кошелька соверен и положила его на стол. — И хлеба, и свежего масла. Когда она поест, то уснет.

— Вы очень добры, — сказал Джардж.

— Должно быть, это было жестоко, — сказала Элси, обращаясь к Сэл, — отбывать каторгу.

— Самая тяжелая работа в моей жизни. Женщины падают в обморок от слабости, но их бьют кнутом, пока они не придут в себя, не встанут и не начнут снова.

— А надзиратели? Как они с вами обращались?

Глаза Сэл метнули предостерегающий взгляд. Это был мимолетный взгляд, и Джардж его не заметил, но Элси догадалась о его значении. Тюремщики насиловали женщин. Сэл не хотела, чтобы Джардж об этом знал. Если бы он узнал, он, вероятно, убил бы одного из тюремщиков, и тогда его бы повесили.

Сэл заполнила короткую паузу.

— Они были суровыми надсмотрщиками, — сказала она.

Элси взяла руку Сэл и сжала ее. Сэл коротко сжала в ответ. Это был женский код. Они сохранят тайну тюремного насилия.

Элси встала.

— Еда и отдых, — сказала она. — Скоро ты снова будешь прежней. — Она подошла к двери.

— Вы ангел, миссис Маккинтош, — сказал Джардж.

Элси вышла.

Она шла под дождем обратно в центр города, мрачно размышляя о жестокости людей друг к другу и о том, как одна золотая монета может показаться бедняку вроде Джарджа чудом, сотворенным ангелом.

Она продолжала беспокоиться о матери. Что происходит дома? Какое наказание задумал ее отец? Запрет ли он Арабеллу на неделю, оставив на хлебе и воде, как когда-то ее, Элси?

Когда она вернулась во дворец, матери не было в утренней гостиной, а отца в его кабинете. Она пошла в спальню матери и нашла ее сидящей на кровати и горько плачущей.

— Что такое, мама? — спросила Элси. — Что он еще сделал?

Арабелла, казалось, не могла ответить.

Ужасная мысль пронзила Элси. Неужели отец причинит вред ребенку?

— С Авессаломом все в порядке? — спросила она.

Арабелла кивнула.

— Слава Богу. Но где мой отец?

— В саду, — с трудом выговорила Арабелла.

Элси сбежала по лестнице и прошла через кухню, где слуги выглядели подавленными и напуганными. Она вышла через заднюю дверь и огляделась. Отца она не видела, но слышала голоса. Она пересекла лужайку и прошла под плетеной аркой, которая летом была увита сотней роз, а теперь, зимой, держала лишь связки прутьев. Затем она вошла в розарий.

От открывшегося зрелища она была потрясена.

Квадрат низких розовых кустов в центре был выкопан, и изуродованные стебли теперь смешивались с развороченной землей. С дальней стороны шпалера была сорвана со старой стены и брошена на землю, а украшавшие ее розовые кусты были выкорчеваны и отброшены в сторону. Холодная морось уныло падала на перевернутые комья. Двое садовников с лопатами энергично разравнивали участок под присмотром епископа, чьи белые шелковые чулки были в грязи. Он увидел Элси и ухмыльнулся с восторгом, который показался ей граничащим с безумием.

— Здравствуй, дочь, — сказал он.

— Что вы делаете? — недоверчиво спросила она.

— Я подумал, устроим здесь огород, — прокричал он. — Кухарка в восторге от этой идеи!

Элси с трудом сдержала слезы.

— Моя мать любит свой розарий, — сказала она.

— Что ж, мы не можем иметь все, что хотим, не так ли? Кроме того, она будет слишком занята уходом за своим новорожденным, чтобы заниматься садоводством.

— Вы очень жестокий человек.

Садовники услышали это и испуганно переглянулись. Никто не критиковал епископа.

— Тебе следует быть осторожнее в словах, — сказал он ей, — особенно если ты хочешь и дальше кормить детей своей воскресной школы за мой счет.

— Мою школу! Как вы можете угрожать ей?

Он пересек участок, подошел к ней и понизил голос, чтобы никто другой не слышал.

— Я отнял у твоей матери то, что она любила, потому что она сделала то же самое со мной.

— Она никогда ничего у вас не отнимала!

— Она отняла то, что я ценил больше всего. Мое достоинство.

«Это правда», — поняла Элси. Она онемела от этого откровения. То, что он делал, было жестоко, это было неоспоримо, но теперь она понимала, почему он это делает.

— Так что не говори со мной непочтительно в присутствии садовников, да и кого бы то ни было еще, — продолжил он, — иначе я научу тебя, каково это — терять то, что ценишь больше всего.

С этими словами он отвернулся от нее и вернулся к садовникам.

*

Спейд стоял у своего станка, настраивая его для сложной полосатой ткани, когда появилась Кейт и сказала:

— Тебя ждет сюрприз дома.

Он выпрямился и, в спешке оставив Кейт позади, пересек двор, вошел в дом и взбежал по лестнице. Когда он вошел в комнату, его, как он и ожидал, ждала Арабелла, но не одна.

Она держала ребенка.

Он обнял их обоих, поцеловал Арабеллу в губы, а затем посмотрел на дитя. На крестинах в соборе ему не удалось его толком рассмотреть. У купели толпились важные персоны, и он не хотел привлекать к себе внимание, проталкиваясь вперед. Теперь он упивался зрелищем.

— Авессалом, — произнес он.