Кен Бруен – Стражи (страница 18)

— Почему?

— Ну, потому что вы удивительная женщина.

Она встала:

— Десерт?

— Нет… я наелся как бегемот.

На мне была серая рубашка с надписью AYLON. Буква W давно состиралась. Поношенные черные брюки и мокасины от «Ду Барри». Я выглядел как реклама древностей.

На Энн была красная рубашка. Никаких надписей. Бледно-голубые джинсы и кроссовки «Рибок». Мы вполне сошли бы для рекламного ролика об ипотеке. Но я промолчал.

Она сказала:

— В таком виде нехорошо идти в гости.

— Но нам удобно так? Они решат, что мы пожилая пара и для нас главное — удобство.

Она погрустнела. Я сделал то, что обычно делают в таких случаях. Предложил:

— Еще выпить?

— Зачем вы столько пьете, Джек?

Я подошел к книжной полке, снял один том, полистал его, нашел отмеченный кусок и протянул книгу ей:

— Прочтите.

Она послушалась.

Все всегда одинаково. Когда приходишь в себя и оглядываешься, то из-за ран, которые наносишь людям, хорошо к тебе относящимся, страдаешь больше, чем от ран, нанесенных самому себе. Я не сожалею и не угрызаюсь по поводу почти всего, что я сделал, но если есть уголок, где прячутся эти чувства, то он там, откуда приходит это сознание. Этого должно быть достаточно, чтобы остановить меня, не дать вернуться, но такое происходит редко.

Я пошел в ванную и присмотрелся к своему номеру три. Гель застыл комками. Я подумал, не вымыть ли быстро голову, но решил: «А пошло оно все…»

Когда я вернулся, Энн уже отложила книгу в сторону.

— Как печально, — заметила она.

— Что-нибудь прояснилось?

— Не знаю.

Я не хотел слишком глубоко в это вдаваться, поэтому сказал:

— Пошли в гости.

— Не надо ли что-нибудь с собой захватить?

— Вина не осталось?

— Да, верно.

Мы поднялись по лестнице в неуютном молчании. Из квартиры Линды доносилась музыка. Похоже, Джеймс Тейлор. Господи, какой дурной знак. Постучали.

Линда открыла дверь. На ней было длинное, струящееся платье. Я сказал:

— Я привел подругу.

Линда одну секунду поколебалась, потом улыбнулась:

— Замечательно. Входите.

Мы вошли.

Все были одеты как на бал. Женщины в длинных платьях, мужчины в костюмах. Мы были похожи на прислугу. Энн вздохнула.

Я представил ее Линде. Они оценивающе посмотрели друг на друга. Линда поинтересовалась:

— Чем занимаетесь, Энн?

— Убираю офисы.

— Понятно.

Но ей ничего не было понятно.

Бар устроили вдоль одной стены. Даже бармен имелся. В жилетке и с бабочкой. Я взял Энн за руку, сказал Линде:

— Увидимся позже.

— Добрый вечер, друзья, — приветствовал нас бармен. — Что вам налить?

Энн заказала белое вино. Я сделал вид, что размышляю, потом сказал:

— Налей-ка мне двойную текилу.

Энн вздохнула. Мне показалось, что и бармен тоже, но не уверен. Он спросил:

— Лимон и соль?

— Не-а, пропусти всю эту дребедень.

Большой, тяжелый стакан. Я порадовался, разглядев на донышке намертво приклеенный ценник. На нем было написано:

          «Роше»

          $ 4.99.

Тип в костюме подошел к Энн, начал оттачивать свои светские манеры. Я приблизился, как раз когда он говорил:

— Когда я уходил, в новостях передавали, что в северо-западном Лондоне нашли распятого человека.

— О Господи!

Мужик позволил себе легонько положить ладонь на руку Энн.

— Не волнуйтесь, сказали, что его раны не опасны для жизни.

— Хотя вряд ли способствуют долголетию, — вставил я.

К нам подошла Линда с высоким парнем:

— Джек, познакомься с моим женихом Иоганном.

— Очень приятно, поздравляю.

Иоганн внимательно вгляделся в меня и спросил:

— Чем вы занимаетесь, Жак?

— Джек. Я безработный.

Линда натянуто улыбнулась и сообщила:

— Иоганн из Роттердама. Он программист.

— Здорово. У меня как раз телик мигает.