Кемель Токаев – Не жалея жизни (страница 49)

— Когда Орха Базыбеков вел этот разговор с вами и чем он мотивировал необходимость поездки? — спросил Галиев.

— Это случилось в ноябре или октябре 1943 года. Одним словом, незадолго до нашего отъезда из Текеса, где мы жили последние годы. Говорил со мной сам Орха, у них в доме… Говорил, что бояться нечего. «Там нам будет неплохо. А чтобы не подозревали в чем-то, все берем с собой семьи и приглашаем еще несколько человек», — сказал он. Я еще удивился насчет подозрений, и Орха, поняв, что сказал лишнее, стал объяснять, что, мол, если приедешь без семьи, то станут, подозревать, не думаешь ли назад бежать? Может, барымтачить приехал? А тут семья, значит, и доверия больше. Учил, что говорить пограничным властям.

— Разве Орха не сказал вам, зачем он едет к нам? — вставил Шайгельдинов.

— Говорил, что в Синьцзяне оставаться дальше опасно.

— Ну и как, дали вам с братом лошадей? — спросил Шайгельдинов.

— Да, но за ними пришлось мне с Орхой съездить в Калмык-Куре, к одному баю.

— И почем же обошлись лошади?

— Сколько отдал Орха и отдал ли вообще, я не знаю. Мы с братом денег не платили. А теперь даже не представляю, как быть.

— Что так? — поинтересовался Шайгельдинов.

— Да на погранзаставе коней у всех забрали на ветеринарное обследование. И, похоже, нашли какую-то хворь.

— Вот как?

— Так или не так, а если Базыбековы потребуют плату…

— А что, у них разве нет коней?

— У них две лошади.

— Им, что же, вернули?

— У них все двадцать шесть лошадей остались на заставе. Этих двух они купили уже здесь.

— А вы и остальные, значит, остались «безлошадными»?

— Да все, кто перешел границу с Базыбековыми.

— А на чьих конях вы с братом в компании еще с тремя мужчинами ездили недавно в райцентр? — продолжал расспрашивать Шайгельдинов.

— Мы с братом ехали на своих, недавно купленных лошадях. С нами были Умурзак Айдаров, Жанай Кадырбеков и Гали Кенжегалиев. У них тоже свои лошади.

— А давно вы обзавелись конями?

— Айдаров, Кадырбеков и Кенжегалиев купили лошадей тоже недавно. Правда, я не знаю, где они их брали. А мы с братом у колхозников сельхозартели «Совет», — и Дулат усмехнулся: — Вы что же, подозреваете, что мы с братом конокрады? Тогда поинтересуйтесь в аулсовете.

— Нет, конечно, — успокоил Шайгельдинов. — А где вы и брат сейчас работаете?

— Временно не работаем. Ищем себе подходящее дело, а пока решили заняться извозом, возьмем патенты. А вообще-то казах без лошади не может жить.

— А, вон в чем дело, — включился в разговор Галиев, до этого времени читавший уже готовые листы протокола опроса. — Тогда все ясно…

Братья Кабылтаевы одновременно вышли из здания МГБ, немало удивившись своей встрече…

4

С каждым днем росло, все толще становилось дело на братьев Базыбековых, куда лейтенант Шайгельдинов приобщал различные документы, рождавшиеся на свет вслед за каждым оперативным шагом работников.

Было два часа пополудни, когда Шайгельдинов вышел из здания районного отделения. Он чувствовал себя несколько уставшим после длительного обсуждения мероприятий, разработанных Николаевым с участием Галиева и затем согласованных с подполковником Игидовым. Многое еще надо было сделать, чтобы получить точный и исчерпывающий ответ на вопрос, что же замышляют Базыбековы?..

Изменники Родины, покушавшиеся на жизнь советских людей, за границей обогатившиеся благодаря сотрудничеству с гоминьдановской контрразведкой, — вдруг бросили все и, не боясь уголовной ответственности за совершенные ранее преступления, явились в составе большой группы на советскую пограничную заставу. Зачем?..

Зияш Шайгельдинов шел найти на многолюдном рынке базарного «директора» Жапека Юсупова, поговорить о его работе и, если создастся взаимопонимание, — и о поведении Базыбековых. О Юсупове районное отделение знало многое. Местный житель, он еще в довоенное время подпал под влияние контрабандистов, уходил с ними в Синьцзян, но прожил там недолго, впал в нищету и, спасаясь от гибели, возвратился на родину. Чекисты рассчитывали на то, что его раскаяние было искренним. И не ошиблись.

Вскоре последовал обусловленный телефонный звонок Шайгельдинова, а спустя четверть часа Галиев с Николаевым прибыли в местный клуб, где им предоставили свободную комнату.

Галиев еще не прикрыл за собой дверь, а Жапек уже вытянулся во весь небольшой рост. Николаев тотчас же представил его себе на базаре среди торгующих людей и подумал, что там только такой расторопный и сможет поспеть. Вскоре Юсупов убедил их в этом. Он назвал всех или почти всех завсегдатаев рынка, рассказал, кто из них чем промышляет, и массу других житейских подробностей.

— За два дня торговли, — продолжал рассказывать Жапек, — конечно, из-под полы, Орха сбыл лично, как сам хвалился мне, двести банок консервов из конины. Говорил, что завтра снова поедет в Алма-Ату и привезет еще. У них не переводится и свежее мясо. Ноха нет-нет, да и «купит» старую корову или два-три барашка. Другого чужого он ничего не берет, а вот к скоту неравнодушен.

Юсупов помолчал немного, изучающе посмотрел на дверь и единственное окно и заговорил снова, но теперь уже тихим голосом:

— Там на третьем участке, как на новом выселке, они сами себе хозяева. К ним частенько собираются на молитву верующие, большей частью одни перебежчики. Как-то пригласили и меня. Хотя я и давно этим грешил, они все же считают меня «своим»… Так там не столько молились, сколько говорили о том, что они здесь люди временные и Синьцзян забывать нельзя, что как только там «успокоят» повстанцев, надо возвращаться. В основном говорили об этом Орха Базыбеков и этот мулла. Языки у них обоих подвешены хорошо.

— Только Орха Базыбеков и Бахыт Талапбаев рассуждают так? — спросил Шайгельдинов.

— Нет. Несколько раз об этом говорили на рынке Орха и Ноха, Кенен Саурбеков.

С Бахытом Талапбаевым я лишь однажды встретился не у Базыбековых, а на западном берегу озера. Он там пас лошадей, а я возвращался с джайляу, от своего знакомого. Да, так вот, наедине Талапбаев признался, что сам не поехал бы в Советский Союз. Все из-за жены получилось, она поддалась агитации Орхи. А Бахыта он пригрозил убить, если откажется. И сдержал бы слово, потому что уже занимался такими делами по приказу кунанжуз. Теперь же все они, по обещанию Орхи, скоро уедут обратно. Что ждет их там?.. Растревожив себя воспоминаниями, Бахыт, помню, чуть было не заплакал, а потом, успокоившись, стал рассказывать о том, что сюда приехал еще один из Чекертов, торговец Кенен Саурбеков. «Мы, — говорит, — с семьями, а он взял с собой только жену, а дочь там осталась. Скучает, хотя и прибыл сюда значительно позже нас». Вечером лошади Базыбековых мигом домчали нас домой, — закончил свой рассказ Юсупов.

— А зачем им нужны лошади? Не пашут, не сеют и извозом не занимаются, разве что в гости ездить? — заметил Николаев.

— Так лошадей заимели и некоторые другие перебежчики — Умурзак Айдаров, Жанай Кадырбеков, Гали Кенжегалиев…

Называя имя и фамилию каждого, Жапек загибал пальцы левой руки. Потом, положив левую руку на колено, назвал еще двух перебежчиков и загнул два пальца на правой руке. Подумал и громко выкрикнул: — Да вот еще Дулат Кабылтаев! — Помолчал, и уже тихим вкрадчивым голосом:

— Наверное, весной, когда горные тропы освободятся от снега, можно будет скакать вдали от дорог и аулов, — черные глаза Жапека заискрились веселой хитринкой, он сдержанно рассмеялся.

Намек, высказанный Юсуповым, был понятен и подтверждал ранее возникшее у чекистов подозрение о том, что готовится нелегальный уход за кордон целой группы перебежчиков.

— Мы полагаем, вы осознаете всю важность нашей беседы с вами, — заключил Галиев, подавая руку Юсупову для прощания.

— Разумеется, — ответил Жапек и после короткой паузы добавил. — Я вам скажу, когда они соберутся уезжать.

— Так-то так, да ждать нам сообщения Юсупова нельзя, — начал Шайгельдинов, как только Жапек ушел. — Им ведь не впервой бегать через границу, так что и зимой могут решиться на этот шаг. По существу, у них все готово…

— Вот вопрос, — перебил его Галиев, — ныне там образовался Синьцзян-Уйгурский автономный район — СУАР. Так, говорят, теперь называется Восточный Туркестан. В этих условиях сомнительно, чтобы гоминьдановские сборщики налогов возвращались туда.

Шайгельдинов внимательно слушал Галиева и как только он окончил, сказал:

— Да, если они сборщики, а что будем делать в случае отсутствия среди них бажигеров, товарищи начальники?

— Надо упредить побег, — предложил Николаев. — Пошли в отделение, посоветуемся с руководством — и займемся организацией контроля за поездкой Орхи завтра в Алма-Ату за консервами…

5

Кенена Саурбекова районное отделение МГБ знало особо — как лицо, неоднократно менявшее свое имя и фамилию. Многие жители Калмык-Куринского уезда звали Саурбекова Амиром Амрекуловым. Еще раньше он известен был там под фамилией Утегенова. Галиев и Шайгельдинов, исполняя указания майора Куспангалиева, — теперь уже начальника управления, назначенного на эту должность после отъезда Игидова на работу в Тульское управление МГБ, — занимались выяснением причин этих «превращений». Не связаны ли они с тем, что Саурбеков проводит враждебную Советской власти работу?

— Уже свыше года Саурбеков проживает в Иссыке. Его квартира стала караван-сараем для многочисленных родственников жены, проживающих в Нарынкольском районе и совершающих частые поездки в Алма-Ату, — рассказывал Райхан Галиевич Куспангалиеву и Николаеву, которые остановились у него по пути в пограничные районы. — Эти родичи проживают где-то неподалеку от Нарынкола, и капитан Каунышбаев смог бы помочь нам узнать о поведении Саурбекова в этом селе. Оказывается, после перехода границы он гостил там у тестя два месяца с лишним.