Келси Рей – Не дай мне влюбиться (страница 10)

Видимо, что-то никогда не меняется.

Мило.

Я не осознаю, насколько близко мы стоим, пока Кольт не смотрит на меня сверху вниз. То же высокомерное веселье трогает черты его лица, видимые над краем его обычной белой кружки, когда он отпивает глоток.

Я явно развлекаю его.

И меня это до ужаса бесит.

Я раздуваю ноздри, когда кто-то на входе прочищает горло, и я резко поворачиваюсь к источнику звука.

– Почему ты в футболке моего соседа? – Логан смотрит на меня, сложив руки на груди, выражение его лица становится жестче.

8. Эшлин

У меня горит лицо, когда я гляжу на белую футболку с красно-черным логотипом университета Лос-Анджелеса. Ну, знаете, ту, что прикрывает мое голое тело. Я поворачиваюсь к соседу с вопросом.

Этот ублюдок прячет ухмылку за кружкой, обводя свободной рукой комнату, будто говоря: «Весь этаж в вашем распоряжении».

– Я не… – окинув его злобным взглядом, я поворачиваюсь к Логану.

– Знаешь что? – обрывает меня Логан. – Я не хочу злиться на тебя. Поговорим позже.

Развернувшись, он идет к входной двери.

Я бегу за ним, боясь объясниться, пока разочарование кипит в моих жилах. Почему Кольт не сказал мне? Почему Логан не дает мне объясниться? Почему я сразу не поняла, что не видела, чтобы Логан носил эту футболку? Я предположила, что это его футболка, раз уж она лежала у него в комнате. Я же не сумасшедшая, если сразу перехожу к такому выводу, так ведь? Я так не думала, но, основываясь на том, как Логан игнорирует меня, надо, видимо, было объясниться.

– Логан, стой!

Он мотает головой и снимает куртку с вешалки возле входной двери.

– Серьезно, постой – Я трогаю его за руку, но он отдергивает ее. – Куда ты?

Я знаю Логана. Я знаю, что он раздражен. Ревнует. Злится. И когда эмоции захлестывают его, он перестает слушать. Ему нужно личное пространство, чтобы успокоиться, в противном случае он не запомнит ни единого моего слова. Но это не останавливает меня от того, чтобы вновь взять его за руку.

– Серьезно, Логан. Я не знала, что это его футболка!

– И что? Она магическим образом сама наделась на твое голое тело? Что за херня, Эш? Ты серьезно? – выплевывает он, злобно глядя на меня.

Его ноздри раздуваются, и он глубоко вздыхает.

– Черт. Прости. Не могу разговаривать сейчас. Голова не на месте.

– Пожалуйста, мы можем поговорить наедине? Давай в твоей комнате? – я оглядываюсь в сторону кухни и понижаю голос.

– Мне надо на работу, – отказывается он.

– Я думала, ты не работаешь сегодня.

– Да? Ну, теперь работаю. Заменяю Кендалл на утренней смене. Я собирался отвезти тебя домой, но сейчас я расстроен и не хочу сказать что-то, о чем потом пожалею. Мне нужно остыть. Сможешь вызвать такси?

– Логан, – выдавливаю я, отчаянно желая объясниться. – Она была у тебя в комнате. Я взяла ее из кучи белья на твоей кровати.

– Детка…

– Наверное, она случайно попала туда, но на что бы ты ни намекал, все это вранье.

– Я не намекаю… – Он раздувает ноздри, но старается не повышать голос в споре.

– В таком случае ты не имеешь права злиться на меня.

– Ты в футболке моего соседа, – огрызается Логан. – Что я должен был подумать, Эш?

– Ты знаешь меня, помнишь? – умоляю я. – Что? Думаешь, я бы упала в чью-то кровать, пусть и была верна только тебе с первого курса? Ты серьезно поверишь…

Меня прерывает звук сообщения на его телефоне.

Сжав зубы, он вырывается из моей хватки и достает телефон, читая сообщение.

– Поговорим позже. Мне пора на работу. Твоя одежда все еще в моей комнате, если захочешь переодеться, – бормочет он, засовывая телефон обратно в карман.

– Логан, – я вновь пытаюсь.

– Позвоню позже, – говорит он, открывая дверь.

А потом он захлопывает ее прямо перед моим лицом.

Что. За. Черт?

Кипя от злости, я возвращаюсь на кухню, где все еще довольный Кольт стоит, прислонившись к дурацкой столешнице, и продолжает потягивать свою утреннюю чашку кофе, словно жизнь чертовски прекрасна. Это бесит меня еще больше.

Я подхожу ближе и с силой толкаю его в грудь, но он не сдвигается ни на сантиметр.

– Что с тобой, на хрен, не так? – злюсь я.

Он рассматривает меня сверху донизу, заставляя почувствовать себя обнаженной, пусть я и знаю, что полностью прикрыта его футболкой.

Его. Чертовой. Футболкой.

Я скриплю зубами и складываю руки на груди, готовясь пощечиной стереть ухмылку с его лица.

– Все со мной так, – говорит он в ответ, закончив рассматривать меня в своей одежде.

– Почему ты не сказал мне, что я надела твою футболку? Ты мог бы сказать прошлой ночью или утром, черт возьми, – выплевываю я.

– Не мое дело говорить тебе, что ты носишь мои вещи. Это обязанность твоего парня. – Его веселье растворяется, когда он ставит кружку кофе на гарнитур позади него.

– Он заметил, что я надела твою футболку. Как думаешь, почему он разозлился на меня? Мы с тобой незнакомы. Зачем ты… – смеюсь я, но в моем смехе нет веселья.

– Раньше не были знакомы, – рычит он, отталкиваясь от гарнитура. Он наклоняется надо мной, его дыхание обдувает мои щеки, а верхняя губа кривится в отвращении. – Ему стоило заметить прежде, чем ты вышла из комнаты. Прежде, чем ты спустилась. Прежде, чем он понял, что другой парень заметил тебя и ему это не понравилось. Так что скажи мне, Солнышко, почему он не заметил, что ты в моей футболке прежде, чем ты вышла?

Ответ застревает в горле. Я не знаю, что сказать. И даже если я не хочу это признавать, я знаю, почему он ничего не сказал. Он был отвлечен. Он писал кому-то с работы. Он был слишком занят, чтобы заметить.

У меня нет возможности признать правду вслух, потому что Кольт приближается ко мне, одним только знакомым взглядом держа меня в заложниках.

– Рассказать секрет, Солнышко? – Язык показывается между его губ, взгляд останавливается на моих губах, а потом возвращается к глазам. – Я бы заметил.

Он уходит, но останавливается возле лестницы.

– И ты права. Мы с тобой незнакомы. Но я разрешу тебе оставить футболку себе. Она тебе идет.

Кольт исчезает за углом и скрывается из поля моего зрения, уходя на второй этаж.

9. Кольт

– Давай, приятель. Еще раз. Все получится, – говорю я, видя Логана, тягающего штангу в зале.

Он лежит на скамье, его грудь тяжело вздымается, когда он вновь сгибает руки, подчиняя себе 136 килограмм.

На его лбу проступает пот, но он выпрямляет руки, надувает щеки и со звоном металла опускает штангу на свое место.

– Черт, ненавижу день рук, – стонет он.

Я подаю ему руку и помогаю сесть.

– У тебя хорошо получается. Ты теперь тягаешь на сорок пять кило больше, чем в старшей школе, – произношу я, пока он пытается отдышаться, упершись локтями в колени.

– Да, потому что в старшей школе я был тем еще задохликом, – смеется он, кладя руки на голову и все еще рвано дыша.