Келли Сент-Клэр – Мечты о свободе (страница 43)

— Есть погибшие за ночь? — спрашиваю я часового.

Он качает головой.

— Нет, Татум.

Меня переполняет облегчение. Будем надеяться, что нам будет везти и дальше. Тогда, возможно, мы сможем восстановить силы армии.

Я обхожу палатки по внешнему краю, жаждущая тишины после того, как Лавина измучил мои уши. Пот стекает по вискам, и на несколько секунд наступает лёгкое головокружение. Мне нужно пить больше воды. Последние две ночи, проведённые без сна, тоже не помогают. Очень жарко. Оглядевшись по сторонам, я завязываю свою новую мантию узлом на правом бедре и закатываю рукава до плеч. Намного лучше. Я и забыла, какой тёмной может быть моя кожа. Ноги снова приобрели оливковый оттенок. Я изучаю яркую точку света, которая блестит на моих ногах.

Я поднимаю голову и, прищурившись, смотрю сквозь деревья, чтобы понять, откуда она взялась. В глазах рябит. Я поднимаю руку, чтобы прикрыть их, и иду вперёд, чтобы разобраться. Наверное, кто-то потерял оружие.

С моим приближением свет исчезает. Я мотаю головой вверх-вниз, пытаясь найти его в кустах. Он был близко, я в этом уверена, всего в пятидесяти шагах от лагеря. Я ныряю под низкую ветку и вылезаю с другой стороны. Блик был высоко, возможно, что-то застряло на дереве.

Я осматриваю землю у своих ног, а также деревья, перешагивая через ветки, готовясь бежать, если появится ящерица Теллио.

Ничего.

Где, во имя Солиса, эта штука?

Кто-то разыгрывает меня? Санджей? Я оглядываюсь и не вижу лагеря. Сердце замирает в груди, когда я понимаю, что меня отвлекли и выманили подальше от остальных.

Позади меня раздаётся жужжание.

Я отклоняюсь в сторону, и стрела пробивает плечо, а не наносит смертельный удар. Я разворачиваюсь лицом к нападавшему.

Это он!

Гад, который убил Кедрика!

Торговец Ире, который пытался убить меня в Оскале.

Я протягиваю руку к ботинку и нащупываю сломанное оперение, которое ношу с собой уже половину перемены.

Мы смотрим друг на друга. Он — в шоке, поскольку ожидал, что его стрела попадёт точно в намеченную цель — между моих лопаток. А я — в смертельном спокойствии. Вот и всё. Я сдержу клятву, которую дала так давно, или умру, пытаясь её исполнить.

Странно, но гнева нет. Я не могу вызвать ни малейшей вспышки ненависти или ярости. Всё ушло, погасло, онемело после месяцев и месяцев душевной боли, испытаний и ответственности. Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Я хочу, чтобы мой друг вернулся. Я хочу, чтобы у Джована и Ашона был брат. Я хочу смеяться над весельем Кедрика.

Убив этого человека, я не получу ничего из это… но мне станет легче.

Будучи торговцем в Осолисе, убийца должен выглядеть как Солати. Карие глаза и тёмные волосы, высокий рост, худощавое телосложение — никто не удостоит его взглядом — может быть только для того, чтобы ещё раз перевести взгляд на блеск в его глазах. А может быть, я замечаю в них жестокость, потому что знаю, что он совершил.

Я расставляю ноги, вставая в боевую позу, а мужчина Ире тем временем, ухмыляясь, спускается с ветвей дерева.

Я наблюдаю за его грациозным спуском с нарастающим страхом. Я не в лучшей форме, а этот мужчина — боец. Очень хороший боец, судя по ловкости и контролю движений. Как он научился этому, живя с Ире?

— Ты собирался застрелить меня в спину, — говорю я.

Он отбрасывает лук и стрелы, оставляя их у ствола дерева. При этом он поворачивается ко мне спиной, демонстрируя своё отношение к моему боевому мастерству. Может быть, это самоуверенность, которой я смогу воспользоваться.

— Я предпочитаю стрелять своим целям в спину. Тогда ночью я не вижу их лиц, — он передёргивает плечами, и это движение пробуждает воспоминания. — Так я лучше сплю.

Моё лицо скажет отвращение.

— Трус, — выплёвываю я.

Он кривит губы в насмешке.

— У каждого своя судьба.

— Ты убиваешь людей под видом торговца, потому что твоя жизнь на Ире так тяжела? — с сарказмом интересуюсь я, начиная обходить его по кругу.

Он отвечает идеальными движениями. Я была права. Он обучен.

— Нет, — рычит он. — Я делаю это, потому что мне это нравится. Мне нравится убивать вас, напыщенных Солати. Мне нравится причинять вам страдания, за которые вы платите золотом другим Солати. Я буду наслаждаться кровью, льющейся из твоего тела, с особым удовольствием. Даже могу сделать исключение и посмотреть, как твоя жизнь покидает твои глаза, — он пристально следит за мной. — Я убью тебя медленно.

Его слова вызывают у меня тошноту.

— Тогда зачем ты убил принца Брум, — спрашиваю я, — раз ты так ненавидишь Солати?

Этот вопрос удовлетворит его тщеславие, но мне нужно знать.

— Я ненавижу вас всех, — шипит он. — Вы считаете себя лучше, выбрасываете нас из своих миров, бросаете нас из-за позора, прячете нас подальше.

Он сумасшедший.

— Но почему Кедрик?

Он тихонько смеется, но дрожь от этого звука пробирает меня до костей. Он замечает это и смеётся сильнее. Наши движения меняются, круг становится немного меньше, при этом мы оцениваем друг друга.

— Я целился в тебя.

Мой желудок опускается, как камень в воду, хотя я и так это знала. Ведь Кедрик оттолкнул меня с пути стрелы. Но больно слышать это из уст убийцы. Мне требуются все силы, чтобы продолжать двигаться синхронно с темноволосым наёмником.

Он продолжает говорить, приближаясь:

— Я целился в тебя, — повторяет он. — Но у меня был приказ убить его.

Что? Мои ноги подкашиваются.

И он наносит удар.

ГЛАВА 25

Я едва успеваю повернуться, чтобы избежать прямого удара в челюсть, который мог бы положить конец этому бою.

Я отступаю к дальнему краю небольшой поляны, а он ждёт на другой стороне, выжидая благоприятный момент, зная, что напугал меня.

Это битва, в которой нельзя участвовать наполовину, но что он имел в виду? Что он решил убить меня? Зачем ему это? Что я ему сделала? Если уж на то пошло, я должна ему нравиться, потому что я тоже метис.

Он начинает томный танец вперёд, и меня не обманывает леность его шага. Этот человек — мастер. Я не видела никого, кто мог бы соперничать с ним в скорости, со времён боя с Убийцей.

Когда я столкнулась с Убийцей, я была в лучшей за всю свою жизнь форме.

— Ты умрёшь сегодня, — говорит он. — Так же, как умер твой возлюбленный.

Я уже давно не думала о Кедрике в таком ключе. Странно слышать о нём, как о возлюбленном. У меня только один возлюбленный. Поэтому я не клюю на его удочку. Я по-прежнему хочу знать, почему он передумал и решил меня застрелить. Или он просто сказал это, чтобы вывести меня?

— Ты, похоже, очень уверен в этом, — отмечаю я.

— Я очень уверен, что подброшу твоё тело в шатёр Короля. Кровавое, мерзкое месиво, а затем отправлюсь в Шестую Ротацию и разнесу весть о предательстве Гласиума. Два мира наконец-то покончат друг с другом. И Ире снова смогут жить здесь.

Это меня злит. Я так много работала ради мира. Кедрик многое отдал ради мира. Глубоко внутри меня шевелится знакомый трепет борьбы.

— Это не похоже на планы Адокса.

Мой тон мягкий, поскольку я пытаюсь понять, замешан ли в этом лидер Ире. Я наблюдаю за стойкой наёмника. Стоит немного размашисто. Если я смогу поддеть ногой, он потеряет равновесие.

Мужчина усмехается.

— Он идиот.

— А ты безумен и кровожаден. Лично я выбрала бы Адокса.

Его карие глаза вспыхивают от оскорбления, а тело приобретает новое напряжение, которое говорит мне о том, что разговор окончен. С этого расстояния мой крик будет слышен в лагере. Первоочередной задачей убийцы будет заставить меня замолчать. Это означает удар по горлу, прямой нокаут или удар, который выбьет из меня дыхание. Он бросается на меня.

Моё тело не будет лежать кровавым месиво в шатре Джована.

Ире, как и предполагалось, бросается на меня. Я стою неподвижно, на этот раз не уклоняясь, и мы сцепляемся в схватке. Конечно, удары направлены в лицо. Я поднимаю руки вертикально над собой, а удары сыплются на меня, так как его рост даёт ему явное преимущество.