Келли Моран – Веди меня (страница 10)
Флинн дождался, пока Рейчел выйдет из палаты, а затем смерил Габби пристальным взглядом.
Ее хорошенькие розовые губы приоткрылись.
– Прости. Я…
Он вел себя как последний засранец. Флинн быстро покачал головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее остатки раздражения.
– Тебе правда не нужно здесь оставаться.
Флинн улыбнулся.
– Я серьезно. Это же больница. И мне не нужна сиделка…
– Да?
Его улыбка стала еще шире, когда Габби со вздохом потянулась здоровой рукой за пультом от телевизора. Пальцы неуклюже сжали его, и пульт немного запутался в системе капельницы.
Флинн написал Эйвери и рассказал про обстановку.
А затем Габби включила в телевизоре субтитры. Для него. Потому что она всегда занималась этой ерундой. Для него. А Флинн даже не обращал на это внимания, пока Брент однажды не напомнил. Но теперь он все замечал. Как и вчера, когда Габби включала на дисплее тексты песен, звучащих по радио. Он был готов поспорить на все свои деньги, что изначально в их машине такой функции не было.
Внутри все сжалось, как будто его сильно ударили в живот. Он много лет воспринимал ее как нечто само собой разумеющееся. Да что там много лет, почти всю жизнь. У Габби были друзья за пределами их компании. Как и у него. Но они проводили очень много времени вместе, и Флинн все время задавался вопросом, почему Габби до сих пор не нашла себе пары. Возможно, Брент прав.
Он должен придумать, как держаться от нее на расстоянии, но сделать это незаметно. В конце концов какой-нибудь парень поймет, какой чудесный она человек, какая она… незаменимая. А Флинну придется думать, как ему жить дальше без ее поддержки.
Флинн встал, подтащил к кровати стул, на котором раньше сидела Рейчел, и плюхнулся на него.
Габби протянула ему желе в стаканчике и потрясла им, когда он не стал его брать.
– Ненавижу желе. Если съешь ты, они решат, что я сама его съела, и, может быть, отпустят меня пораньше. Аппетита совсем нет.
После всего, что она для него сделала, это был такой пустяк, поэтому он взял у нее желе. Прежде чем приступить, Флинн открыл для нее баночку с яблочным пюре и кивнул ей.
Габби зачерпнула ложку и перевела взгляд на экран телевизора. Съев еще две ложки, она отодвинула пюре и переключила с какой-то слезливой мелодрамы на канал Дискавери. Если чтение или просмотр телевизора могли настроить кого-нибудь на романтический лад, то Габби была как раз таким человеком.
Флинн не сдержался и с подозрением взглянул на нее.
Она встретилась с ним взглядом.
– Что? – Габби приподняла брови и кивнула в сторону телевизора. – Тебе ведь интереснее смотреть «Смертельный улов», чем какую-нибудь слезодавительную киношку?
Ну вот. В этом и заключалась проблема. Он готов был поклясться, что Габби переключила канал даже не задумываясь, пока он сам не указал ей на это. Черт. А ведь это она лежала в больнице, а не он.
Флинн забрал у нее пульт, переключил обратно на фильм и положил пульт так, чтобы она не смогла до него дотянуться. Все буквально съежилось от количества эстрогена на экране. Не обращая внимания на ее попытки привлечь к себе его внимание, Флинн положил в рот кусочек желе. Грудь сдавило от чувства вины, а желудок не хотел принимать пищу, но он все равно съел весь стаканчик.
Через час в палату вошел врач – молодой человек лет тридцати, который выглядел так, словно только что явился со съемок «Анатомии страсти». Флинн знал про этот сериал только потому, что он нравился Габби. Доктор не сводил с Габби своих ярко-голубых глаз. Он улыбнулся ей очаровательной улыбкой, от которой Флинну вдруг захотелось яростно зарычать. В груди все заклокотало, и, когда Габби с недоумением посмотрела на него, Флинн осознал, что и в самом деле рычит. Громко. Опаньки!
Доктор снова перевел взгляд на свою пациентку.
– Как вы себя чувствуете?
Она ответила ему ослепительной улыбкой.
– Хорошо. Видите? Я поела.
Доктор «Заноза в заднице» положил ладонь ей на плечо и осмотрел руку. Затем взглянул на монитор.
– Думаю, вас можно отпустить домой. Как только закончится капельница. Я выпишу антибиотики, будете принимать их перорально. Через семь дней приедете, и вам снимут швы.
Швы? Какие еще швы?
– Если снова поднимется температура, сразу же возвращайтесь. Вам выписать больничный на ближайшие пару недель?
Она покачала головой.
– Нет. Это мой босс.
Босс. Не друг. Флинн постарался не обижаться, ведь Габби просто старалась отсеивать лишнюю информацию, но в висках все равно снова застучало.
Доктор засмеялся и слегка сжал ее плечо, всем своим видом давая понять, что осмотр закончился и ему пора уходить.
– Понял. Ну хорошо, поправляйтесь.
Когда он ушел, Флинн прищурился и посмотрел на Габби.
Она подняла поврежденную руку, показывая три черных стежка на нежной коже ее подмышечной впадины.
– Ночью мне вставляли дренажную трубку, а утром ее вытащили.
Это еще что за дела? Если ей поставили дренажную трубку, значит, все обстояло намного хуже, чем она утверждала. В ее руке, которая и теперь выглядела слегка отекшей, вероятно, находилось много избыточной жидкости, когда она только поступила в больницу. Боже, еще час, и у нее началось бы заражение крови!
– Дыши.
– Ты не дышишь. Со мной все хорошо. Поэтому просто дыши.
Несмотря на все возмущение, Флинн подчинился, набрал в легкие побольше воздуха и вытащил из шкафчика ее одежду. Через два часа он привез Габби домой, усадил в кресло, укутал одеялом и оставил на столике рядом с ней горячее какао и тарелку супа, а в руку вложил пульт от телевизора.
Он проигнорировал предложение Габби остаться и, стараясь не смотреть на ее очаровательное и растерянное лицо, вышел за дверь. Необходимо сохранять дистанцию между ними.
С сегодняшнего дня.
Глава 6
После двух дней на работе, проведенных без Габби, Флинн пересмотрел свою точку зрения по поводу соблюдения дистанции. Ему стало окончательно ясно, что все это время он воспринимал работу с Габби как данность.
Брент, конечно, не идиот и с работой справлялся отлично. Но он уже несколько лет работал фельдшером Кейда и намного лучше знал его пациентов. Они с Габби также при необходимости ассистировали Дрейку во время операций. Но работать с Флинном было намного сложнее, чем с его братьями.
Флинн старался не заниматься самокопанием и надеяться на несбыточное. Например, что он сможет слышать. Однако после этих двух суток его нервы были на пределе, и он сильно сожалел, что не может быть таким же, как все нормальные люди.
Потому что, черт побери! Брент не Габби, и вся эта ситуация заставила его еще острее ощутить, что он должен положить конец своему безумному к ней влечению. Еще два таких дня – и он кого-нибудь прибьет. А если же поддаться своим желаниям и переступить через их дружеские отношения… он прекрасно знал, что тогда все точно полетит ко всем чертям.
Вчера они были в разъездах, и по плану им предстояло посетить дом престарелых. Флинну пришлось напоминать Бренту, чтобы тот переводил клиентам с языка жестов, когда Флинну приходилось задавать им вопросы. Брент также не привык прослушивать кишечник, легкие и сердце животных, поскольку Кейд сам занимался этим во время осмотра. Даже такие заурядные процедуры, как вакцинация и стрижка когтей, вызывали кучу сложностей. Брент не знал, где у Габби в сумке находятся вакцины и долго разыскивал все необходимое. В итоге вместо шести часов на работу ушло все девять.
И если бы Флинн сам не видел, как непросто Бренту, он подумал бы, что фельдшер нарочно все путает, чтобы его позлить.
Этим утром им было уже намного проще работать вместе, но все равно не настолько легко, как с Габби. Флинн догадывался, что прежде на многие мелочи просто не обращал внимания. Как она на автомате отвечала ему на языке жестов, как знала, когда нужно воспользоваться стетоскопом, чтобы прослушать животное, пока Флинн его прощупывал или отвлекал, – хорошо изучила всех клиентов и какие им стоит задавать вопросы.
Но прежде всего она отлично знала его. Могла легко интерпретировать все жесты, понимала, что ему нужно, и действовала без промедления. Она была незаменима. А ведь пока речь шла только об одной из сторон его жизни – работе.
Что же касалось личных переживаний, то эти сорок восемь часов без Габби стали для Флинна настоящим мучением. Он не позволил себе проведать ее после работы. Вместо этого весь вечер слонялся по дому, смотрел дурацкие телепередачи, сидел в Интернете и надеялся, что, если Габби понадобится помощь, она не постесняется и позвонит ему сама. Поэтому он к ней не поехал. Если он будет твердо следовать своему решению, то сможет держаться столь необходимых им обоим границ.
И опять же, возможно, это всего лишь его извращенная фантазия. Габби никогда прежде не проявляла к нему сексуального интереса. И если он свихнулся, это не означало, что и она тоже сошла с ума вместе с ним.