Келли Боуэн – Квартира в Париже (страница 56)

– А для Эстель Алар ничего нет? Никаких доказательств, что она здесь побывала или останавливалась в гостинице и померещилась вашему деду ангелом?

– Похоже, нет.

Пожалуй, другого ответа ожидать не стоило.

– Интересно, почему эти письма так и не отнесли на почту?

– Может, собирались, да позабыли. Или отложили в долгий ящик, – пробормотал Габриэль, рассматривая оставшиеся письма. – Кто знает?

Лия отложила письма в сторону.

– А вот письмо для какой-то Софи, – сообщил Габриэль. – Не той, но все же. – С разочарованным вздохом он протянул письмо.

Конверт оказался крупнее стандартной авиапочты, со смазанными штемпелями. Две ровные строчки, отпечатанные на машинке: «СОФИ КОВАЛЬСКИ» и адрес Милбрука, а под ними уже знакомым почерком пометка: «Вернуть отправителю. Адресат по данному адресу не проживает».

Лия потянулась за конвертом, и Габриэль передал его. Оно было толще других и похоже на официальное письмо. В левом верхнем углу небольшая выпуклость из-за какого-то предмета внутри. На обороте штамп «Межведомственное исследовательское бюро» с лондонским адресом, печать потрескалась и местами выкрошилась от старости. Лия несколько раз перечитала верхнюю строку, а потом принялась рассматривать смазанный штемпель на обороте. День и месяц разобрать было трудно, но год виднелся четко: «1943».

– А ведь это может оказаться та самая Софи, – задумалась Лия.

– Что? – удивился Габриэль, собирая лежащие вокруг папки.

– Это письмо от Межведомственного исследовательского бюро, известного как Управление специальных операций.

– Где готовили спецагентов.

– Да, а еще разведчиков и диверсантов. Многих засылали во Францию.

Габриэль встал на колени рядом с Лией.

– Думаете, Софи Ковальски на самом деле моя тетя?

– Вполне возможно, – Лия бережно держала конверт. – Штемпель того же года, что и найденные фотографии. Имя тоже соответствует, а фамилия может быть еще одним псевдонимом, как Бофор.

– Даже не знаю, – с сомнением в голосе ответил Габриэль.

– Ваш дед наверняка запрашивал сведения о Софи Сеймур, а не Бофор или Ковальски. Может, поэтому ничего и не выяснил. А вдруг в этом конверте то, что он искал?

– Может быть.

– Так давайте проверим, – она протянула ему конверт. – Откройте.

– А если это другая Софи?

– Тогда постараемся отыскать родственников этой Софи Ковальски и передадим им все, что удастся выяснить, вместе с письмом. В любом случае надо узнать, что там.

– Хорошо. Только разрывать конверт прямо здесь я не буду. Лучше аккуратно вскрою у себя в студии. Неважно, кому оно принадлежит, это частица истории, и обращаться с ним надо соответственно. И все эти документы, неважно чьи, надо передать в архив.

– Как ученый, я понимаю и поддерживаю трезвый подход к делу. А как любительница детективов Агаты Кристи готова визжать, рвать и метать от нетерпения, а потом разодрать этот конверт прямо зубами.

Габриэль усмехнулся, забрал у нее конверт и принялся собирать остальные письма.

– Если это письмо на самом деле как-то связано с Софи Сеймур, у нас появится хорошая зацепка для поисков в государственном архиве. У Патрика, того приятеля, о котором я рассказывал, есть там хорошие связи. И просто невероятное чутье, куда смотреть, чтобы не упустить самое важное. Наверное, здорово помогло устроиться на такую работу.

– Ну вот, а как славно начиналось.

– К сожалению, но… ничего не поделаешь.

– Ну хотя бы подсластите пилюлю.

– Каким образом?

– Пока мы здесь, покажите другие свои работы. Те, что прячете на этом чердаке.

Он помедлил и снова принялся за работу.

– Нет.

– Нет? – нахмурилась Лия. – Вы серьезно?

Габриэль не ответил.

– Значит, серьезно, – выдохнула она. – Но почему?

– Потому что это личное. А моя личная жизнь вас не касается.

– А когда целоваться полезли, вы об этом не подумали?

– Может, и не стоило. Пожалуй, промашка вышла.

– А мне так не показалось, – растерялась Лия.

– Да какое вам вообще дело до моих картин? – выпрямляясь, вспылил он.

– Ваш дедушка прав. У вас удивительный талант. И не нужно его скрывать.

– Я не скрываю.

– Он правду сказал? Вы когда-то собирались устроить выставку?

– То была дурацкая детская блажь. Тот мальчишка все детство видел, как дед с отцом в погоне за голубой мечтой раз за разом остаются ни с чем.

– Значит, сегодняшнее обещание устроить выставку – просто вранье?

– Вы не понимаете.

– Вы правы, не понимаю. Так вы боитесь провала?

– Ничего я не боюсь. Боже, если вы выклянчили пару картин, это не дает вам права вмешиваться в мою жизнь или карьеру, – разозлился он.

– Я же…

– И позвольте напомнить, что у нас просто… общая цель – разобраться в прошлом наших родственников, и вы моя клиентка.

– Точно. Клиентка, – с упавшим сердцем согласилась она. – Чересчур настырная. Не беспокойтесь, больше не повторится.

Габриэль вскинул голову и закрыл глаза.

– Зачем вы меня вообще пригласили? – спросила Лия.

Он открыл глаза, не поворачивая головы.

– Хотел показать мастерскую. Клиенты имеют право знать, куда попадут их произведения искусства.

– Нет, я имела в виду Милбрук.

Он покачал головой в ответ не то ей, не то своим мыслям, кто его знает.

– Раз вы моя клиентка, я решил, имеете право знать, что тут может выясниться. В конце концов, все это связано с картинами и теми событиями, в которых могла участвовать ваша бабушка.

– Ага. Дополнительная услуга, так сказать.

– Нет. То есть да. То есть… Как-то грубо у вас выходит.

Это еще мягко сказано.

– Так какие у вас намерения? Изучить найденные сегодня письма и сообщить, если обнаружится какая-то связь с моей бабушкой и ее коллекцией в тайнике?

– Ну… да. Хотя если здесь до сих пор не нашлось никаких следов, вряд ли появится что-то новое. Может, еще удастся что-нибудь прояснить о судьбе моей бабушки, но никакой связи с картинами пока не прослеживается.