Келли Боуэн – Квартира в Париже (страница 27)

В падающем из спальни свете виднелось маленькое помещение с кроватью возле одной стены, узким столиком вдоль противоположной и стулом между ними.

На одном конце кровати лежали аккуратно сложенные шерстяные одеяла, на другом подушки. А на стене над кроватью висели три картины, изображающие балерин.

– «Живописец танцовщиц», – только и смог вымолвить Габриэль, показывая на них. На всех трех были изображены балерины на репетиции в прекрасных костюмах, словно готовые в любой момент сорваться с места. Габриэль мог поспорить на всю остальную коллекцию в этой квартире, что они окажутся подлинниками кисти Дега.

– Что вы сказали?

– Так себя называл сам Эдгар Дега. Как ни странно, его интересовали не сами девушки, а их движения и одежда.

– Что? – опешила Лия.

– Эти картины, – сообщил он. – На моем месте этого художника узнал бы любой студент-первокурсник. В Лондоне я получу официальное подтверждение, что это работы Дега. Кстати, стоить они будут целое состояние.

Лия только хмыкнула, оглядывая маленькую комнату.

– Оригинальный выбор для интерьера потайной комнаты.

– Да уж, – едва слышно ответила Лия.

– Ну что, вперед?

– Да, – повторила она.

Габриэль кивнул и посторонился, уступая дорогу.

Она пригнулась, пробралась в каморку и поманила Габриэля за собой.

Оба застыли посреди комнаты, озираясь кругом.

На дальнем краю стола рядом с высокой стопкой книг стояла керосиновая лампа. Там же лежал блокнот, похожий на альбом для рисования, и валялись огрызки карандашей. Рядом оказалась маленькая фигурка собаки, вырезанная из дерева. Ручная работа. На ближнем краю стола – фарфоровый таз для умывания, зеркало и бритвенные принадлежности. Под столом виднелся закрытый на замок чемодан.

– Grand mère прятала людей, – прохрипела Лия.

Был ли это вопрос, Габриэль не понял, но все равно ответил:

– Похоже на то.

– Она не предательница, – срывающимся голосом добавила Лия.

– Нет. Но вся обстановка в квартире как будто нарочно на это намекает.

– Господи, – Лия согнулась, упираясь руками в колени, словно марафонец, пересекший финишную черту. – А я уже такого о ней передумала, что за эти несколько недель вся извелась от стыда, чувства вины и отвращения, веря в самое худшее. – Она уронила голову. – Да что ж я за человек такой?

– Самый обычный.

– Ну что вы приукрашиваете? Внучка-то из меня совсем никудышная, и впрямь поверила, что бабушка с фашистами спелась в корыстных целях.

– Она же специально такую видимость создала. А будь вы такой уж никудышной, она вам вряд ли доверила бы все эти тайны.

Лия подняла голову.

– Значит, эти картины не обязательно краденые.

– Работы из тайника за гардеробной вполне могли принадлежать вашей бабушке. Или спрятаны по чьей-то просьбе. – Габриэль взглянул на стопку на столе. – Можно книги посмотреть?

Лия кивнула и выпрямилась.

Он взял самую верхнюю и аккуратно повертел в руках. Судя по треснувшему корешку и потрепанным страницам, это английское издание «Убийства в доме викария» было зачитано до дыр. Следующей оказалась «Таинственная улика». Третья книга была на французском, роман «Королевская дорога», а четвертая, кажется, на польском.

– Она, наверное, укрывала солдат союзных войск или летчиков, – размышлял Габриэль. – Вот для чего эти книги. И бритвенные принадлежности.

– А это как объяснить? – возразила Лия, листая альбом.

Заглянув ей через плечо, Габриэль увидел какие-то каракули, словно детские рисунки, напоминающие собак. Последние страницы пухлого альбома были разлинованы вручную словно прописи и заполнены сначала аккуратными печатными буквами, повторенными чьим-то корявым почерком, потом простыми словами по-французски.

На последней странице много раз повторялось имя «Авива».

– А вот и еще необъяснимое.

Габриэль отложил романы в сторону и перебрал книги в основании стопки. Там оказался «Меч в камне», такой потрепанный, что название на обложке едва удалось различить, и несколько детских книг с яркими картинками разных животных и предметов.

– Похоже, какое-то время здесь жил ребенок, – заметила Лия.

– Согласен.

Габриэль поднял последнюю книгу, «Винни Пуха» Милна, судя по измочаленному состоянию, такую же зачитанную, как и романы.

– Может, на книгах подписи есть? – спросила Лия.

Габриэль осторожно пролистал каждую, но ничего не нашел.

– Нет. А вот имя Авива в блокноте может быть важно, вдруг так звали того самого ребенка?

– А может, сестру, мать или тетю.

– А чемодан? Может, в нем найдутся какие-нибудь зацепки?

Лия присела возле стола и приподняла висячий замок.

– Заперт, – сообщила она.

Габриэль присел рядом.

– Вы позволите?

– Вы что, разбираетесь в замках?

– Это же простейшая модель, такой наверняка вскрывается без особого труда.

– Вы в художке такому научились? Проникновению со взломом?

– Это умеет каждый любопытный младший брат, желающий сунуть нос в дневник сестры.

– Не может быть.

– Еще как может, – поморщился Габриэль.

– Выходит, быть единственным ребенком в семье порой не так уж плохо.

– Когда я попался со своими проделками, сестра чуть не осталась единственной.

– Ну что ж, тогда валяйте, – рассмеялась Лия. – Рискните еще разок.

Габриэль ненадолго отлучился и вернулся с набором инструментов в кожаном футляре, который тут же развернул, не обращая внимания на аккуратные ряды кисточек, шпателей и пинцетов, и выбрал пару отмычек с бородками.

– Вы серьезно носите с собой отмычки?

– Иногда очень полезная штуковина в нашем деле. Сокровища короны не умыкнешь, если вас это беспокоит. Но порой с их помощью удается попасть туда, где давным-давно не ступала нога человека.

– Сокровища короны меня волнуют меньше всего.

Габриэль склонился над замком. Тот был старый и громоздкий, но хранился в сухом месте и совсем не заржавел. Поддался он довольно легко.

Габриэль открыл чемодан и посторонился, пропуская Лию.

Сверху лежала мужская одежда: брюки, рубашки, носки, даже нижнее белье. Там же хранился аккуратно сложенный поношенный пиджак, вылинявший до серовато-бурого цвета. Лия осторожно вынимала каждый предмет и складывала рядом на кровати. Под одеждой оказалась старинная начищенная до блеска винтовка без следов износа.

Рядом лежала прямоугольная жестяная коробка из-под печенья. Лия вытащила ее наружу, поставила на пол и откинула крышку. Внутри оказалась пачка каких-то документов, видимо удостоверений личности, бельгийских и французских, потрепанных, пестрящих чернильными отметками и штампами, с серьезными лицами на черно-белых фотографиях. Осмотрев каждое, она передала их Габриэлю.