Келли Армстронг – Тревожа мертвых (страница 51)
— Скажи мне, кто ты такая. — Ствол больно уперся мне в копчик. — Живо.
— Мы всё-таки будем в это играть? — Я опустилась на пятки. — Ладно. Меня зовут Мэллори Элизабет Аткинсон. Мне тридцать лет. Родилась 20 марта 1989 года в Ванкувере. Мои родители шотландцы. Мама переехала в Канаду после того, как закончила университет здесь, в Эдинбурге. Она адвокат, ну, или барристер, как вы говорите. Семья отца эмигрировала… ну, вообще-то, примерно в ваше время. Он вырос в Ванкувере. Он профессор университета. Преподает английскую литературу. Специализируется на викторианской эпохе — это, собственно, единственный источник моих знаний об этом мире.
Я попыталась оглянуться, но не увидела её.
— Вот. Достаточно странно для тебя? Я из будущего.
Снова тишина.
— Если хочешь проверить меня, давай позже? Я никуда не денусь. Я застряла здесь, в теле викторианской горничной, которая была той еще дрянью. Серьезно, если она когда-нибудь объявится — гони её в шею. Она, скорее всего, социопат. Я таких встречала. В моем мире я коп. Детектив, как Хью МакКриди.
— И как же ты оказалась в теле Катрионы?
— Хочешь и эту часть? Пожалуйста. Мой мир. 2019 год. Моя бабушка умирает. — Голос на мгновение дрогнул, но я взяла себя в руки. — Я дежурила у её постели в последние дни. Когда она уснула, я выскочила на пробежку — бег для здоровья, понимаешь? Мне нужно было проветриться. Сбросить напряжение. Была глубокая ночь, но эй — я же коп. Я справлюсь, так? Я слышу крик женщины. Вбегаю в подворотню на Грассмаркет. И вижу что-то похожее на проекцию — девушка в викторианском платье. Катриона, как я теперь понимаю. Я подумала, это какое-то мрачное шоу для туристов. Эту девушку душили. И в тот же миг меня хватает парень, который меня преследовал. Он начал душить меня ровно в тот момент, когда её душили на том же самом месте сто пятьдесят лет назад. Я очнулась в её теле. И я очень, очень надеюсь, что она не очнулась в моем и не разводит сейчас мою семью…
Сзади донесся глухой удар, будто она тяжело осела на землю. Пистолет больше не давил мне в поясницу.
— Это значит, что я могу вылезать? — спросила я. Ответа не последовало.
Кто угодно на её месте лишился бы дара речи, не зная, как реагировать на такой бред. Но миссис Уоллес не из таких. У неё наверняка найдется что сказать, и я рискую остаться запертой в этом туннеле, пока она будет решать, что со мной делать.
Как бы то ни было, ствол больше не целится мне в зад, и я решила этим воспользоваться. Я начала пятиться из норы, как вдруг чьи-то руки вцепились в мое платье и с силой дернули назад.
— Эй! — вскрикнула я, извиваясь.
Рука метнулась к карману пальто за ножом. Проклятье. На мне нет пестрого пальто. На мне чертово исподнее, в котором карманов не предусмотрено.
Меня волокли из узкого лаза, пальцы скребли по земле, тщетно пытаясь зацепиться. Тщетно. Оставалось только приготовиться к драке, как только меня вытащат на открытое пространство…
Пальцы впились мне в волосы и рванули так, что я закричала, а голова дернулась назад. Я попыталась ударить ногой, извернуться, но нападавший намотал мои волосы на кулак. Что-то мелькнуло над головой. Тонкий шнур впился мне в горло, и мозг взорвался от смеси животной паники и неверия.
Шнура на горле быть не может. Я только что объяснила миссис Уоллес, как я здесь оказалась, рассказав, что меня задушили верёвкой, значит, этого просто не может происходить на самом деле!
Но это происходило. Руки взметнулись к шее и нащупали шнур. Гладкий шелковый шнур.
Миссис Уоллес убивает меня. Я рассказала ей свою историю, она решила, что я сумасшедшая, и захотела оградить свою семью. Я сказала, что меня задушили, и она делает то же самое. Логичный финал.
Я втиснула пальцы под шнур. Чей-то сапог с силой обрушился мне на спину, боль была такой, что потемнело в глазах. Я стояла на коленях, шнур тянул меня вверх, а колено, придавившее спину, лишало возможности сопротивляться.
Я должна была бороться. Не знаю, одолела бы я миссис Уоллес в честном бою, но сил мне было не занимать. Однако сейчас я могла лишь вцепляться в шнур на горле; из-за колена в спине и удавки у меня не было никакой опоры, как бы я ни дергалась.
Мне удалось извернуться, пытаясь увидеть лицо миссис Уоллес, в надежде, что она не сможет убить меня, глядя мне в глаза.
Самодельный факел, который миссис Уоллес воткнула в земляную стену, едва разгонял тьму коптящим пламенем. Когда колено снова толкнуло меня в спину, голова дернулась вниз, и я увидела миссис Уоллес…
Она лежала на земле позади меня. Без сознания.
А еще я увидела ноги того, кто вытащил меня из норы. Две ноги в брюках, расставленные в широкой стойке.
Тот глухой удар, что я слышала — это миссис Уоллес вырубили. Вырубили? Или убили?
Думать об этом было некогда. Нужно было драться. Должно быть, Селим пришел за артефактами и застукал нас здесь, а я недооценила опасность.
Чужие руки перехватили мои запястья и силой вырвали пальцы из-под шнура. Я снова дернулась, задирая голову, и увидела лицо над своим плечом. Лицо, застывшее в гримасе яростной решимости.
Это был не Селим. Это был лорд Мьюир.
Я увидела его лицо… а затем мир окончательно погрузился во тьму.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Я проснулась, хватая ртом воздух и вцепившись в горло. Когда пальцы коснулись ткани, я запаниковала, решив, что это шнур. Но тут же поняла: я чувствую бинты, и лежу я не на холодной земле в туннеле. Я в кровати. Я выдохнула и расслабилась.
Лорд Мьюир меня не убил. Кто-то его остановил. Миссис Уоллес очнулась, или кто-то зашел в туннель, и Мьюир сбежал, а я теперь в особняке, прихожу в себя. Веки казались свинцовыми, но я заставила их приоткрыться и увидела прядь темных вьющихся волос и смуглую кожу.
— Дункан, — прохрипела я.
Голос звучал странно. Наверное, из-за удушения. Я открыла глаза чуть шире, глядя на лицо… На лицо, которое не принадлежало Дункану Грею. Это был незнакомый мужчина. Я попыталась приподняться.
— Воу, воу! — сказал он. — Полегче, мисс Аткинсон. — Он улыбнулся. — Рад видеть вас в мире живых, но вам нужно поберечь силы.
У него был густой шотландский акцент, но какой-то «неправильный». Интонации, выбор слов, построение фраз — всё было не то. И тут до меня дошло, что именно он сказал. Как он меня назвал.
Я резко села и уставилась на мужчину в медицинском костюме; за его спиной сияла чистотой современная больничная палата.
Я вернулась домой. Я в своем времени.
Нет, нет, нет. Мне нужно назад. Я должна узнать, в порядке ли миссис Уоллес. Я должна сказать Грею, кто на меня напал. Мне нужно… Мне нужно…
Мысль оборвалась, когда по венам что-то разлилось. По идее, это должно было быть облегчение. Я дома. Наконец-то я дома. Но это было не облегчение. Это был ужас.
Шок отбросил меня обратно на подушки; ужас смешался с удушающим чувством вины. Все эти месяцы я отчаянно хотела вернуться, и вот теперь, когда я здесь, единственное, о чем я могу думать — это как я хочу назад.
Я потерла глаза. Ощущения были странными, будто я двигала телом, которое мне не принадлежало. Хотя оно-то как раз было моим. Я посмотрела на свои руки, на свои плечи — и они казались мне такими же чужими, какими казались руки Катрионы полгода назад.
Я не заметила, как врач вышел. Лишь смутно осознала, что в палате стало тихо. А потом дверь распахнулась.
— Мэллори!
Мама влетела в комнату, папа — за ней. Она сжала меня в сокрушительных объятиях… и я, уткнувшись в неё, разрыдалась.
Следующие полчаса прошли как в тумане. Я была в шоке, не в силах поверить, что действительно вернулась. Я не задавала вопросов. Просто обнимала родителей, плакала у них на плечах и снова обнимала.
— По-моему, я не получал от тебя столько обнимашек с тех пор, как ты была совсем маленькой, — сказал папа, когда я прильнула к нему, вдыхая знакомый запах его лосьона после бритья. — Я бы мог снова к этому привыкнуть.
Я крепко обняла его, глаза снова наполнились слезами.
— Ну же, тише. — Он взял меня за подбородок и вытер слезы; я увидела, как его собственные глаза за стеклами очков подозрительно заблестели. — Ты в порядке, милая. Всё хорошо.
Я моргнула, прогоняя туман шока, и заставила мозг включиться, анализируя ситуацию. Я в больнице. Я что, была в коме шесть месяцев?
Пальцы коснулись повязки на горле. Говорить было больно, значит, меня душили не полгода назад.
— Как долго…? — голос сорвался, и я попробовала снова. — Как долго я была в отключке?
— Со вчерашней ночи, — ответила мама.
— Со вчерашней…?
— Ты вышла на пробежку, и кто-то пытался… — голос мамы дрогнул. — Пытался…
— Задушить меня, — прошептала я. — Это было позавчера?
Мама кивнула. С момента моего «отлета» прошло меньше сорока восьми часов.
— И я всё это время была без сознания? — спросила я.
Родители синхронно кивнули. Значит, Катрионы в моем теле никогда не было. На меня напали, нашли, привезли в больницу в состоянии комы, приехали родители…
Я резко вскинула голову.
— Нэн. Как Нэн? — Я сглотнула. — Она…? — Еще один тяжелый глоток. — Я опоздала?
Мама отвела взгляд, и я замерла в ожидании страшного ответа.