Kazuki Miya – Власть книжного червя. Том 2 (страница 169)

Граф настаивал на том, что он стал жертвой, а инцидент в нижнем городе не имеет к нему никакого отношения.

— Ауб Эренфеста, — продолжил граф, — я понятия не имел, что тот документ был подделкой. Я был уверен, что вы сами его подписали.

Жаба натянуто улыбнулась и достала из-за пазухи документ. Карстед взял его и передал Сильвестру, который просмотрел его и слегка усмехнуться. На его лице так и читалось: «А вот и доказательства!». Я осознала, что есть и другой документ, который я хотела забрать у графа.

— Граф Биндевальд обманом заключил с Дирком договор подчинения, выдав тот за договор на усыновление. Разве это не считается подделкой документов? — спросила я.

— Этот ребёнок лжёт вам. Я с самого начала представил его как договор на подчинение. Как дворянин, я бы никогда не стал усыновлять простолюдина-сироту!

Граф уставился на меня и сразу же обвинил в том, что я лгу. Делия, всё ещё сжимая Дирка, свирепо посмотрела на него и сказала:

— Глава храма и граф сказали, что это договор на усыновление, но поверх него был второй слой пергамента, чтобы скрыть настоящее название.

— Заткнись! — взревела жаба.

— Покажи мне документ.

Поскольку второй слой пергамента был уже удалён и в договоре не было ничего подозрительного, то и скрывать ему было нечего. Граф не колеблясь достал договор на подчинение и передал его Карстеду.

— Что скажешь, Фердинанд?

— Мне показали договор об усыновлении.

Главный священник взглянул на графа, словно разочарованный тем, что он сказал такую ​​очевидную ложь. Пусть мои слова и слова Делии ничего не значили, из-за огромной разницы в статусе, но слова главного священника имели вес, потому что он был дворянином. То, как Сильвестр спросил его мнение, показывало, насколько он ему доверял. Граф, проявивший неуважение к главному священнику, думая, что тот лишь какой-то обычный священник, при этом побледнел.

— Наверняка вы неправильно прочитали. Кроме того, когда речь заходит о сироте с пожиранием, нет большой разницы между договором на усыновление и на подчинение. Разве нет?

Пусть он и был неправ, но, видимо, он хотел притвориться, что это не так. Глаза графа забегали, потому что он понимал, что ситуация складывается не в его пользу. Стоило ему встретится со мной взглядом, как его глаза расширились и он тут же указал на меня, стараясь сменить тему.

— Но что куда важнее, я прошу вас наказать эту простолюдинку!

— Простолюдинку? — спросил Сильвестр, приподняв бровь.

Почувствовав, что у него появился шанс, граф принялся наговаривать на меня, брызжа слюной.

— Я слышал, что эта девчонка Майн — простолюдинка, которой дали синие одежды лишь благодаря вашему великодушию, Ауб. Но при этом она ведёт себя столь высокомерно, как будто ей всё дозволено. Она атаковала меня, дворянина, своей магической силой и убила моих личных солдат, которые пытались защитить меня. Она опасна и жестока. Я даже представить себе не могу, что творится в её голове.

Я удивлённо моргнула, услышав поток его нелепых обвинений. О чём только говорит эта жаба? У него что, какое-то психическое расстройство?

— Это ты приказал своим солдатам меня похитить! Разве ты уже забыл об этом?

— Не смей спорить с дворянином, простолюдинка! — взревела жаба, яростно глядя на меня.

Увидев это, Сильвестр усмехнулся.

— Граф Биндевальд, позвольте мне прояснить небольшое недоразумение. Эта девочка, которую вы всё время называете простолюдинкой — моя приёмная дочь.

— К-к… к-к-как?! Герцог удочерил простолюдинку?!

Не обращая внимания на ошеломлённое выражение лица Биндевальда, Сильвестр жестом подозвал меня к себе.

— Мы уже заключили договор удочерения. Ну же, Майн.

Я подошла к нему, и Сильвестр потянул за цепочку на моей шее, вытягивая ожерелье с чёрным камнем.

— А вот и доказательство этого.

— Эта девчонка… ваша приёмная дочь?

— Ага. Если бы она была простолюдинкой, то правда была бы за тобой, вот только она уже являлась моей приёмной дочерью. Понимаешь, что это значит? Твоё преступление — это не только незаконное проникновение в город, но и нападение на члена семьи герцога. Её эскорт серьёзно ранен, и она говорит, что ты атаковал её магической силой, — ответил Сильвестр, снисходительно фыркнув, а затем посмотрел в мою сторону. — Расскажи, что тебе сделал граф?

— Он не просто атаковал меня магической силой, его люди напали на меня в нижнем городе, а затем он пытался силой заключить со мной договор подчинения. Вот, он порезал меня ножом, — объяснила я и раскрыла ладонь и показав рассечённый палец, который лишь сейчас прекратил кровоточить.

Я перечислила всё, что только могла вспомнить, наблюдая как жаба бледнеет от ужаса.

— Люди, что напали на нас во время весеннего молебна, также были подчиняющимися ему солдатами с пожиранием. Он скулил о подручных, которых потерял во время сегодняшнего нападения и того, что было весной.

Мои слова как простолюдинки ничего бы не значили, но сейчас, хоть и приёмной, но я была дочерью герцога. Не говоря уже о том, что Сильвестр сопровождал нас во время весеннего молебна. Пускай жаба этого и не знала, но его люди напали на самого герцога.

— Надо же, а у него немалый список преступлений. Граф Биндевальд, ты арестован. Твои преступления — незаконное проникновение в мой город, а также нападение на мою дочь и её рыцаря эскорта, — резко произнёс Сильвестр, не оставляя места для споров. — Кроме того ты подозреваешься в нападении на кареты во время весеннего молебна. В то время я тоже был там, а потому я могу счесть это объявлением войны аубом вашего герцогства. Твоё преступление затрагивает отношения между герцогствами. Когда тебя допросят, я спрошу ауба Аренсбаха, действительно ли он намеревается объявить нам войну. Только после этого твоя судьба будет решена. Забери его.

В руке Карстеда появилась волшебная палочка и он взмахнул ей, выпуская полосы света, связавшие графа так же, как и главу храма. Глаза графа закатились и у него изо рта пошла пена, таким образом он был схвачен без какого-либо сопротивления. Затем Карстед подошел к двери, ведущей к дворянским воротам, распахнул её и выстрелил в небо луч света. Дворянские врата открылись, и рыцарский орден, уже ожидавший за ними, вошёл в храм, чтобы забрать Биндевальда и бессознательного Дамуэля. Бросив взгляд на работу рыцарей, Сильвестр затем перевёл взгляд на главу храма.

— Сильвестр, тебе не нужно прислушиваться ко мнению Фердинанда, ведь мы даже не знаем, какая женщина его родила. Это ведь он обманом заставил тебя удочерить такую презренную простолюдинку, как Майн? Не могу поверить, что такой ребёнок, как она, будет развращать сердце нашего герцога. Пожалуйста, немедленно отмени удочерение. Прошу, прислушайся к словам своего дяди, — дал совет глава храма, по прежнему лёжа на полу, связанный путами из света.

По тому, с каким презрением смотрели на него Карстед и Фердинанд, я могла понять, что он не впервые использовал эту фразу.

— Пускай Фердинанд и родился от другой матери, но он всё ещё мой младший брат. Он опытен и надёжен. Я прошу тебя не оскорблять его.

— Ты не можешь доверять своему сводному брату! Моя старшая сестра…

— То что ты думаешь, не имеет ко мне отношения. Мы разные.

Так значит главный священник сводный брат герцога и сын предыдущего герцога? Это объясняет, почему рыцарский орден преклоняет перед ним колени.

Услышав о неизвестном мне прошлом главного священника, я удивилась. Должно быть, глава храма и мать Сильвестра всегда пытались помешать дружбе сводных братьев. Возможно, в этом и кроется причина, по которой главный священник присоединился к храму.

— Сильвестр, ты мой любимый племянник, драгоценный сын моей старшей сестры. Я не хочу, чтобы с тобой случилось несчастье. Пожалуйста, прислушайся к моему совету, — умолял глава храма, словно жалкий старик.

Сильвестр лишь холодно посмотрел на него.

— Я — ауб Эренфеста. Как герцог, я откажусь от своих родственных чувств и накажу тебя в соответствии с законом.

— Что?! Вероника никогда этого не позволит!

Судя по всему, всякий раз, когда глава храма нарушал закон, мать Сильвестра вмешивалась и помогала своему младшему брату уйти от ответственности. Мне было интересно, почему это он всегда вёл себя так высокомерно и властно, но теперь всё понятно. Несмотря на свой не слишком высокий статус, он и правда мог делать всё, что хотел, поскольку за ним стояла мать герцога.

— Дядя, на этот раз ты зашёл слишком далеко. Мать больше не сможет тебя защитить. Ей тоже будут предъявлены обвинения в подделке документов и в содействии в совершении преступления.

Похоже, чтобы наказать главу храма, Сильвестр будет судить и свою мать. Вероятно, ранее его мать лишь защищала главу храма, но никогда не заходила так далеко, чтобы совершить преступления, в которых её могли уличить. Вот только на этот раз она пошла против приказа герцога и подделала документы, чтобы позволить дворянину из другого герцогства въехать в город. Даже если герцог был её сыном, это является преступлением. Похоже, Сильвестр намеревался наказать разом и дядю и свою мать.

— Сильвестр, ты собираешься сделать собственную мать преступницей?! Если ты так поступишь, то и сам пострадаешь! — протестующе завопил глава храма.

— И это твоя вина! — выкрикнул Сильвестр. — Количество твоих преступлений не сосчитать. Мать из любви каждый раз защищала тебя, и в результате всё дошло до такого. За все свои преступления тебя казнят, а мать будет заключена в особняке. Для моего правления вы не нужны.