Казимир Малевич – Черный квадрат (страница 81)
Следовательно, вождь предметных благ – вождь нужды и необходимости. Больший из этих вождей тот, который знает, что ведет народ через пути нужды и необходимости к чистому духу, благу. Другими словами сказать, ведет человека через путь животного к человеческому образу, надстраивая над тремя функциями человека – размножаться, есть и сеять – новую функцию беспредметного Искусства.
47. Предметник не отвергает духовной стороны, но только духовную сторону возводит как элемент средства в делание совершенств блага и верит только в научные обоснованные доказательства не духовного, а духа науки; причина познается и оформляется в духе.
Человек, собирающийся раскрыть причину природных проявлений, раскрывает их только в моментах их же духовного возбуждения. Поскольку такое раскрытие дают «точные научные исследования», то невозможно, по-моему, доказать их истинность; верить – дело другое.
Вера в науку равносильна вере в сверхъестественные силы. Раз нет точности, следовательно, скрывается какая-то часть, не уловимая никакими приборами науки, – точность поэтому измеряется духовным и механическим способами, они же, как и все другое, могут быть неверны, если есть то, по чему можно их проверить.
Верными, мне кажется, возможно принять одни суждения, с которыми и приходится бороться по мере выявления новых суждений. Так, мне кажется, и есть, что все обоснования и необоснования равны суждению, и, если суждение одного встретит подтверждение в десяти, – для них оно будет верно.
Жизнь человеческая составляет историю суждений, выводит новые суждения из суждений и опытов и на них базирует дальше свою жизнь суждения. Все суждения приводили к двум положениям реального бытия, Религиозного в будущем и харчевого на земле (материальное сегодняшнее). И еще вопрос не решен, на чьей стороне будет победа. Из всех суждений современности двадцатого века видно, что Религиозная реальность будущего должна отойти перед победой сегодняшнего; но отойти не значит, что духовная сторона отойдет, она только будет приобщена к новой организованной форме. И, по моим предположениям, по мере возрастания предметного харчевого труда пламя духовного возбуждения поднимется и станет во главе всего предметного мира.
Пламя духовное, конечно, не будет иметь в себе Религиозных данных сегодняшних духовных состояний, запутанных в харчевые и материально-физические выгоды. Бог духовный, как и Бог предметный, исчезнут в единстве беспредметного, ибо сущность мира в образе Бога, познанного в этом.
48. В целом движении природы все ее технические сооружения беспредметны, и, по моему предположению, культура природных проявлений не вытекает из нужды и необходимости, она представляет собой взаимодействие явлений. Вообще говоря, в ней не существует необходимости, но ее можно создать, и человек для себя создал. И в человеческой культуре также не должно быть сознания, но он его создал как средство, чем побеждает, преодолевает природу.
Все это противопоставляется природе, а также всей сущности человеческой культуры, которая должна быть беспредметными явлениями; как совершаются проявления в обоих случаях, очень интересно выяснить.
Природные проявления совершаются без книжной учености, человеческие проявления культуры прибегают к всевозможным запискам, училищам, чтобы знать, как взаимодействовать с тем или иным материалом или средствами. Другими словами, он человек пользуется опытом природы, записанным в книге, и опыт применяет для осуществления возникающей формы проявления, оформляет себя новыми потребностями.
В природных явлениях нет цели, как нет и причины, но то и другое – человеческий вымысел. На причине строится целое мировоззрение в природе, разделяющееся на родовые связи. Причины происхождения той или иной формы и производят при своем соединении форму движения; из родовой связи и состоит вселенная или природа, или же существует в природе только спад и распад. Не родовые элементы никогда не сойдутся и не образуют форму движения как проявления. Таковые природные явления я называю беспредметными, не имеющими ни нужды, ни необходимости, никаких преодолений.
Человек в своей Культуре то же самое – родовые природные силы, он не может их иначе применить, как только в их природном родовом свойстве, и даже не может заставить их проделывать иную функцию, как только ту, которая свойственна их роду. Но родовую их силу он стремится воплотить в новую, чисто внешнюю форму, где сущность родовой силы и ей присущих функций не изменится. Обоснование и причина возникновения формы оправдывается человеком и причиной, и целью, которые вытекают из нужды и необходимости, а нужда и необходимость уничтожаются преодолениями, – преодоление разрешает все возникающие вопросы и причины, и цели; преодолевая, освобождаем и причину, и цель. Таковое положение, возможно, находим в природе, если станем рассуждать, что, для того чтобы выросло яблоко, необходимо родовым элементам преодолеть то-то и то-то, группируясь в родство, целью которого является создание яблока (как цель соединения родственного спада). Рассуждая так, мы находим, что элемент в отдельности имеет сознание действия, благодаря чему он стремится к своим родовым элементам, чтобы, соединившись, осуществить свою цель создания яблока, образовать спад. Но если так ставить вопрос, то каждый элемент должен собой представлять целостную единицу сознания, разума и т. д.; в таком случае он уже не будет элементом, будет целой единицей действующего сознания, сознательно разыскивая необходимые элементы и через насильственное соединение образуя яблоко, свою цель. Но если он находит необходимые элементы, то очевидно, что в этих элементах существует тоже сознание другого порядка и свойства и что они, в свою очередь, имеют подобные цели.
Итак, ничего нельзя разрушить и ничего создать, как бы человек ни стремился к разрушению, он только разрушит внешнее, но никогда существо и свойство. И то, что он считает созданием, – простое состояние существа и свойства во внешнем; разрушение и создание – два действия, оперирующих с внешними формами. Отсюда все усилия к победам остаются беспредметными.
49. Знание – это полнота сознания. Знания не может быть иначе, как только тогда, когда узнан объект, познаны его причины в целом. Возможно ли доказать существование целого? Возможно ли доказать, что известный объект состоит из определенных целых и что составное целое возможно тоже познать в целом или частичном? Существует ли элемент в действительности или же это только воображаемое изъятие? Если воображаемое, тогда все воображаемое, и то, что называем действительностью, – просто воображение. На самом деле не существует ни березы, ни камня, ни воды, это просто воображаемая условность, и живописец, написавший в своем холсте пейзаж, наглядно доказал, что действительности не существует, – березы в его картине нет, как нет и в действительности.
Возможно ли существование целого? По моему предположению, в первых страницах моей записки целого не нахожу, и потому знать ничего нельзя. Все же усилия или средства, через которые собираются все знать, познать, исследовать, разумнить, обосновать, построить науку, – составляют Культуру безумия. И если то, что разумеем человеком, а разумеем его в последней Культуре, – то разумеем разумное существо, действия его находим разумными и нормальным здравым смыслом. Но стоит только посмотреть за борт земного шара, взглянуть в бесконечность мрака, в котором бегут в вихре неисчислимые солнца, как сейчас же покажется то, с чем имеешь дело. Видишь, что тебя схватила сила
И потому только человек покоен в разуме своем, смел и горд, заносчив, похваляется победить охватившее его безумие и бессмыслие, что никогда по-настоящему не заглянул за борт безумия, никогда не взглянул в расстояния мерцающих светил, никогда себе не представил те сотни тысяч миллионов бесконечных лет движения земного безумного шара, который ни к чему еще нас не доставил и не приблизил ни к одной звезде, – как будто никуда ничто не движется, как будто во мраке светящие солнца стоят недвижимы, как остолбеневшего безумия глаза.
Итак, Разум хочет построить свой здравый смысл и цель на фундаменте безумия или обратить его в разум. Не будет ли в этом разуме тот же признак безумия, ибо кто же подпишет договор с безумным и обеспечит себя? Подписать разумный договор с Вселенной или строить что-либо на ее основании значит быть самому безумным, не быть уверенным в том, что вдруг этот безумный не устоит и помчится, и распылится, как свет во мраке, и разум твой исчезнет там, где скроются его лучи.
Итак, нельзя строить ничего разумного на безумном, и то, что творит человек в своем производстве, есть что-либо одно – или все безумие, или все разум.
Все мое творчество имеет дело с разумом либо безумием. Если человек ставит себе задание преодолевать, победить даже, то думаю, что задание безумным будет, и сознание, видящее только в этой борьбе преодолений жизнь, – безумно. Уподобляется тому безумному человеку, выпущенному на волю, который может причинить себе вред, погибнуть, он также причинит несчастье другому, перед ним возникнет масса препятствий, которые ему причинят ранения и гибель. Не тому ли безумному уподобляется человек, вечно стремящийся к преодолениям, и не так ли ранит, самобичует, избивает себя в воображаемой борьбе за существование или вообще преодолениях? Если он это делает, то делает по той же причине, что и все в доме умалишенных.