Казимир Малевич – Черный квадрат (страница 75)
Говоря о существовании вещей, говорим словами общежития об известных условностях, – в другом случае существование не доказывается, ибо нет границы и определения.
23. Нет вещи, изолированной от обстоятельств. Если вещь как возбуждение безгранична и необъяснима, она не может быть вещью.
24. Итак, живописная картинная или изобразительная поверхность холста есть доказательство тождества того, что видимые или ощущаемые силы или плотности натуры ничуть не изменились в холсте. Твердость переданной стали или тумана остаются тождественными в своих воздействиях. Отсюда мы живем только действительностью их воздействий или, вернее, возбуждением воздействий, не подлежащих никакому анализу смысла их дела.
25. Вся Вселенная – космос возбуждений, комплекс, целостный во множестве. Космос как будто центр Вселенной, сердце возбуждений.
Что нужно разуметь под космосом? Ничего, кроме возбужденности взаимных или даже едино возбужденных творящих явлений, что пытаемся воспринять через понятие о движении его в возбуждении. Наше понятие, построенное на отношениях, называет это телами, которые через ему приписанное движение выявляют свою реальность.
Так, например, движение метеоритов не вызывает во мне ощущение тела (я могу только знать об этом), но состояние возбуждения. Таковые движения могут стать причинностью, источником творения в телах новых сил прививкой метеоритного возбуждения к телу иному или приведут к выявлению новых тел. Отсюда возможно то, что в существующий материал может быть введена сила самого метеорита, и она может создать целый спектр метеоритских возбуждений. Наши материалы представляют собой угасшее космическое возбуждение или движение только потому, что понятие наше по отношению к ним и их отношения ко всему стали другими. Пробуждение и возбуждение зависят от культуры человека, т. е. от его нового взаимоотношения, от чего наступает форма известного понятия. Культура его – результат возбуждения и отношений; возбуждение формируется суждением, творит формы явления.
До сих пор возбуждения человека происходили главным образом от необходимости поедать, поглощать явления. Отсюда то, что можно назвать культурой, есть культура механически-технического поглощения, или культура животная техническая.
К культуре принадлежат все эстетические и технические явления, чем разделяют ее на две разнодействующие силы. Первая культура возникает вне суждений, вторая – в разумном суждении и сложении.
26. В формы пожирательных орудий человек стремится внести и то и другое в разных энергийных состояниях, окружающих его.
Высшую силу выражает в данное время слово, динамика, что человек стремится передать в формах новых явлений. Эти формы разделяются на технику, машину и Искусство, своего рода машину, в которой чувствовалась бы сила его выражения.
Таким образом, те и другие выражают динамику в разных формах явления. Но одни будут зависеть от утилитарной необходимости, другие – от эстетической, художественной. В таком случае воздействия нивелируются и потому не могут выражать собой воздействия чистой динамики известного понятия отношения, не могут выражать собой множество космического целого, соединяющего свои творческие явления этой силой силой динамики на Земле.
Наш шар – один из падающих метеоров, его скорость должна сказаться на каждой вещи, его пространственные отношения среди других планет должны сказаться тоже, так как через них мы имеем сумму ощущений силы. Все астрономические измерения должны быть обязательными, так как они – размеры отношения явлений, в этом единство и связность.
Но всего этого как бы не ожидается от харчевой техники, связанной утилитарностью, препятствующей связывать отношения вне ее. На это не обращали внимания инженеры, их аппараты малодвижны, им нужна только утилитарность машины, хотя последние оправдываются скоростью, – но, если утилитарный спрос превысит машина, она замедлит свой ход ход своего развития, но ход моих возбуждений не замедлится. Все силы, использованные ими инженерами, остаются ослабленными предметностью, лишаются космичности.
Искусство в этом случае стоит в более сильном положении. Инженер слова или живописи, в которые вложены те же предметы, поднимается далеко от действительности технической вещи. Инженер слова, поэт или живописец, видит в слове вселенское отношение явлений или космическое их состояние, ставит их в новое между собой отношение, в силу чего становится в его слове предмет – ритм динамического явления, но не предметной целесвязи. И потому никогда не будет соответствовать действительности описание поэтом явления, так как явление (предмет) не согласован в целом ряде предметов между собой, они же не имеют другой связи, кроме утилитарной.
27. Стройность нашей культуры построена на обывательских состояниях утилитаризма – порождая мертвецкое вычисление инженера, они мешают развить силу форм отвлечениям. Происходит это потому, что культура форм связана с приспособляемостью к вопросу харчевому. Искусство же не связано в своем строении, ему не нужно перетаскивать ни капусты, ни огурцов; инженер же связан с последними и вынужден к ним приспособляться. Предметный поэт или живописец тоже связан с ними, отчего ему или им нужно освободиться в сторону сложения того порядка отношений, в чем хотят выразить новую действительность натуры, выделяя художественное стремление.
28. Освобождение произошло в беспредметности. Только в ней возможны все свершения вселенских взаимодействий.
К этим воздействиям отвлеченных явлений должна двинуться культура человека подобно астроному, проглядывающему через телескоп явления, вводя в себя явления Ориона, Альтамира, Альдебарана; соединяя с собой путь к ним в несколько биллионов верст, его существо бежит в его сознании. Гиганты пространственных отношений заключаются в его черепе. Какая стихия сил в кольце бесчисленных миров в его Млечном Пути отвлечений! Бежит его глаз, и разум увлекаем далями, но бездальным остается его возбуждение, целые годы находятся в этих космических путях и зрение, и разум. Таким возбуждением живет супрематическое беспредметное Искусство.
Противоположное художествам и Искусство инженера, у которого подлинность отвлеченных возбуждений нивелируется конкретным агрономическим путем. Все его замыслы только в технике харчевой нужности, в нужде и необходимости, которые появляются только от порядка сложившихся отношений, могут быть и не быть.
Стихийность возбуждений отношений, выражение истинной связи со Вселенной должны быть на первом плане, в них сущность отвлечений. Все это может выявить только беспредметность, и, не видя пока форм, которые бы выражали последние, в настоящем ставлю супрематическую беспредметность как первый проблеск новых отношений отвлечений, противопоставляя ее конкретным делам нужности.
Супрематическое Искусство вскрывает всюду возбуждение. И все явления – возбуждения; их космичность как родовое начало рождения тел в фактуре движения, в этом их существо, и в этом существо действующего супрематизма, в этом существо человека.
Но как далеко человек – наиглавнейший проводник космоса – как явление отвлечен конкретным разумом, новой психоманией нужных дел! Он, и только он, должен встряхнуть вещи, превратить в метеоры движений, двигать их к самодвижению, в котором рождаются форма и фактура. Отсюда – раскрыта причина фактур и стройность материалов как возбуждения, отсюда геометризм стройности или форм возбуждения. Супрематизм вскрыл эту причину, причем исходящую из представления движения.
Итак, то, что называем материалом и поверхностью его фактуры, есть простое движение как возбуждение. Все то, что содержит в себе материал, есть состояние движения как возбуждения. Все то, что разумеем под формой, телом, есть мысль. Отсюда возбуждение, приведенное в стройность движения через мысль, есть та или другая форма, тело, пространство, отношение, вес и т. д.
Так совершается все в природе, так же и в человеческой организованности. Человек тоже космическая возбужденность, проясняющая себя через мысль, и потому каждая форма его материальной организованности – форма, прошедшая через силу и степень движения мысли, – имеет свою фактуру. Отсюда фактура не может быть художественной ни по происхождению, ни отделкой, ни красотой. Последнее только будет суждение, не имеющее красоты.
29. Все состоит из сил, или все конструкции не что иное, как ряд сопоставлений сил – жизнь сил, их сопоставление. Отсюда всякое сопоставление материалов в какой-либо конструкции есть сопоставление замкнутых сил, то, что называем формой в общежитии.
Итак, в общежитии существует и материал, и форма. Во всех других случаях ни материал, ни форма не могут существовать на том основании, что форма должна представлять собой одну плотную или иную строго очерченную, обособленную, выделенную из всех зависимостей и отношений единицу или явление; то же и материал. Но в действительности этого нет, и невозможно установить этой границы выделения; тоже не можем изъять те единицы, которые образовали собой материал.
В жизни как будто все и выделено. Инженер как будто и оперирует с выделенными единицами или материалами, превращает их даже в форму, определенный предмет, но это только кажущееся глазу общежития явление. Все кажущиеся материалы и формы в самой жизни исчезают, как только силовые их плотности сконструированы, – автомобиль или иная машина при своем движении не воспринимаются больше как материал, даже как форма, хотя последний остается в памяти как силовое построение. Движение как возбуждение остается единственным реальным восприятием.