Казимир Гайярден – История Средних веков. Том 2 (страница 13)

Однако турецкая мощь отступала, нужно было отбросить её за Иерусалим. Армия, разделённая на два корпуса, шла через горы Малой Фригии, когда появился Кылыч-Арслан с новой армией, чтобы отомстить за Никею. Один из христианских корпусов отдыхал после долгого пути близ Дорилея, но крик тревоги разбудил Боэмунда. Едва он успел приготовиться, как турки, спускаясь с высот, осыпали стрелами лошадей. Христианские всадники хотели броситься навстречу, турки рассеивались, избегали рукопашной и, возвращаясь, чтобы тревожить на всех пунктах, разделяли внимание неуверенностью, в то время как султан производил диверсию на христианский лагерь. Роберт Парижский, тот самый, что садился на императорский трон, погиб как бы в наказание за свою дерзость; брат Танкреда был пронзён стрелами, копьё Танкреда было сломано; Боэмунд возвращается в лагерь, гонит султана к его армии. Нормандский Роберт, крича: «Ко мне, Нормандия!», увлекает своих вперёд; женщины бегут по рядам; наконец появляется другая христианская армия: это граф Фландрский, Гуго де Вермандуа, Готфрид Бульонский. При свете, брызнувшем от их шлемов и мечей, при звуке их барабанов и труб, султан приказывает отступление и отходит на высоты. Но мёртвые христиане будут отомщены. Крестоносцы вновь выстраиваются в боевой порядок; апостольский викарий воодушевляет их, они восклицают: «Так хочет Бог!». И горы повторяют: «Так хочет Бог!». Наконец они приходят в движение. Турки, неподвижные от изумления, на неудобной местности, без стрел, опрокинуты при первом ударе и бегут через скалы. Их лагерь, находившийся в двух лье оттуда, был занят; крестоносцы, тотчас вскочив на вражеских лошадей, преследовали султана до вечера.

Турки научились уважать христиан; они начали говорить, что те тоже из рода франков, и что война принадлежит только франкам и туркам; но враг более страшный – это незнакомая страна, которую султан опустошал, чтобы уморить крестоносцев голодом. Голод, жажда давали себя чувствовать, лошади гибли; рыцари, шедшие пешком под тяжестью своего оружия, были счастливы иногда взгромоздиться на ослов или волов; бараны, козы, свиньи, собаки несли поклажу. Однако они дошли до Антиохии Писидийской, и вскоре Балдуин достиг Тарса. Его знамя уже развевалось там; турки обещали сдаться, если им не будет оказана помощь. Но ссора между Балдуином и Танкредом удалила их обоих, и надежда на княжество погнала Балдуина до самого Эдессы. Один армянский князь, Панкратий, бежавший из константинопольской тюрьмы, чтобы присоединиться к армии крестоносцев, воспламенил пылкую душу брата Готфрида; он показал ему Киликию и рассказал, что за нею Тигр и Евфрат образуют Месопотамию, где человеческий род начался в земном раю. С несколькими воинами, столь же пылкими, как и он сам, Балдуин покинул ночью армию крестоносцев, быстро появился в Армении, напугал турок, заставил открыть ему малые города, и когда он приблизился к Эдессе, греческий правитель, данник неверных, епископ и двенадцать знатнейших жителей умоляли его о помощи. У него оставалось лишь сто всадников; его приняли с ликованием. Князь Эдесский принял его как сына, и вскоре был изгнан самим народом. Балдуин, победитель турок и освободитель города, основал таким образом княжество Эдесское, независимое от греков и турок; часть Месопотамии и оба берега Евфрата подчинились франкскому рыцарю.

После битвы при Дорилее никакой враг более не останавливал похода крестоносцев; ужас открыл им все проходы Таврских гор, где одна природа противопоставила их терпению невыносимые тяготы. Вид Сирии оживил их, и турки, разбитые на мосту через Оронт, побежали возвестить в Антиохию о прибытии христиан. Осада казалась трудной. Стены заключали четыре холма; на самом высоком – цитадель, господствовавшая над городом и осаждающими, и гарнизон, усиленный турками из соседних городов. Крестоносцы пересчитали себя и нашли, что их менее ста тысяч вооружённых. Однако осада была предпринята; каждая нация со своим военачальником во главе выбрала свой пост. Турки сперва обманули их кажущимся бездействием, затем, сделав вылазку, захватили нескольких паломников, тела которых их машины забросили в середину христианской армии. Стали следить с большим тщанием, но продовольствия не хватало, дожди портили луки, ветры опрокидывали палатки. Решили совершать частые экспедиции в окрестности, чтобы найти продовольствие; приносили большое количество, но столько его быстро пожирали, что приходилось начинать без отдыха. К тому же, присоединившаяся страшная смертность подрывала мужество; Боэмунд с трудом ободрял этих малодушных христиан, священники не успевали совершать погребения. Среди этих бед халиф Египта встревожил армию предложением. Поскольку крестоносцы требовали только Иерусалим, он обещал восстановить церкви христиан, покровительствовать их богослужению, открыть двери всем паломникам, которые явятся безоружными. При этом условии он будет их союзником; в противном случае поднимет Египет и Эфиопию и всех, кто обитает в Азии и Африке от Кадеса до Евфрата.

Предложение было отвергнуто. Крестоносцы, победив турецкий отряд, послали халифу в ответ головы и доспехи двухсот мусульман. Вскоре флот генуэзцев и пизанцев привёз продовольствие, великая побежда отомстила за христиан, которых турки преследовали в городе: победители предоставили перемирие, не замечая, что у осаждённых будет время запастись продовольствием.

Боэмунд не забыл примера Балдуина. Во время перемирия христиане и турки посещали друг друга. Боэмунд встретил одного армянина, отрёкшегося от христианской веры и защищавшего башню Антиохии. Ренегат оплакивал своё малодушие, Боэмунд увещевал его загладить его великой услугой, и армянин пообещал сдать город. Норманд собрал князей, предложил подкупить какого-нибудь врага и потребовал владение Антиохией для того, кто будет иметь счастье ввести туда христиан. Угадали его намерения, отвергли с презрением; но распространившаяся им весть о грозной армии, посланной из Персии, три письма армянина, обещавшего сдать башни, взяли верх над великодушием графа Тулузского, который хотел преуспеть лишь оружием; согласились, пообещали Боэмунду княжество Антиохийское. На следующий день, в то время как осаждённые, обманутые ложным манёвром, надеялись на своё избавление и предавались сну, с башни спускается верёвочная лестница, Боэмунд хватается за неё и взбирается; крестоносцы, после мгновения колебания, следуют за ним. Антиохия захвачена и оглашается криком «Так хочет Бог!». Десять тысяч жителей погибло в эту ночь. На рассвете знамя Боэмунда развевалось на самой высокой башне (1098).

Но одна крепость оставалась занятой турками, и спустя три дня появилась армия султана Баркиярука. По его зову поднялись Хорасан, Мидия, Вавилония; Каванс ад-Даула Кербуга вёл за собой султанов Алеппо и Дамаска, двадцать восемь эмиров Персии, Палестины, Сирии и триста тысяч человек. Крестоносцы хотели рискнуть битвой, были отбиты и осаждены в свою очередь. Богатства, отнятые у турок, не давали хлеба; убили вьючных животных, рыцари убили своих коней; другие хотели бежать, несмотря на прозвища Иуды и канатных плясунов, которыми их награждали самые храбрые. Император Алексей, выступивший на помощь крестоносцам, узнав об их бедствии и силе мусульман, приостановил свой поход, а его солдаты опустошили его собственную территорию. Кербуга, полный дерзости, переходил рвы и стены и убивал христиан на улицах. Боэмунд, князь Антиохийский, истощал себя в тщетных подвигах; чтобы воодушевить своих на битву, он велел поджечь несколько кварталов, и не приобрёл ничего, кроме разрушения дворцов или церквей, построенных из ливанского кедра, тирского хрусталя и кипрской меди.

Вдруг марсельский священник Бартелеми пришёл рассказать о видении. Апостол Андрей сказал ему: «Иди в церковь брата моего Петра, в Антиохию; ты найдёшь близ главного алтаря, врываясь в землю, железо копья, которое пронзило бок Искупителя. Это железо, пронесённое во главе армии, освободит христиан». Стали копать, нашли железо: радость христиан возвестила их победу. Вожди, предложившие Кербуге поединок или общее сражение, заставили мусульманина расхохотаться. Но после ночи молитв и покаяния, в день праздника святых Петра и Павла, открываются ворота, и христианская армия выходит двенадцатью отрядами в честь двенадцати апостолов; Раймунд Сен-Жильский нёс святое копьё. Кербуга играл в шахматы; он снова рассмеялся над безумием этих нищих и, заметив Боэмунда, который оставался с резервным отрядом близ Оронта, приказал султанам Алеппо и Дамаска атаковать его, в то время как сам он примет удар армии, чтобы раздавить христианский народ между двумя жерновами. Но Боэмунд, поддержанный Готфридом и Танкредом, отбросил обоих султанов до лагеря Кербуги. С другой стороны, сам Кербуга уступал; Танкред, подобный леопарду, насыщающемуся кровью в овчарне, Готфрид, чей меч сверкал как молния, наносили неотразимые удары; берега Оронта были усеяны мусульманами, побросавшими оружие. Кербуга бежал к Евфрату, оставив на поле битвы сто тысяч человек и все богатства своего лагеря. Победа христиан показалась столь чудесной, что триста мусульман отреклись от пророка и пошли объявлять в городах Сирии, что Бог христиан есть Бог истинный.