Казимир Гайярден – История Средних веков. Том 1 (страница 8)

Римской империи больше нечего было видеть в несчастьях народа, которого она формально покинула; к тому же защита южных провинций была уже достаточно трудна. Вестгот Теодорих II, получивший трон убийством своего брата Торисмунда, царствовал уже два года, когда узнал о смерти Максима. У него при дворе был как посланник императора старый ритор, у которого он был учеником, арверн Авит; он сам провозгласил его и облек в порфиру. Авит, тесть Сидония Аполлинария, получил от своего зятя пышные похвалы в дошедшем до нас панегирике в стихах. Та же пьеса содержит и похвалу арвернам, этим людям, непобедимым в пешем строю, побеждающим верхом, когда хотели, чье упорное сопротивление достаточно было бы сделать бессмертной славу Цезаря, их победителя, и которые через пятьсот лет ничего не потеряли от этого упорства. Одни среди галлов они боролись против варваров-вестготов и бургундов; они все претерпели за империю, за жителей Лация, которые были им братьями; они претерпели голод, огонь, чуму. Они изнуряли себя постами, в то время как откармливали свои мечи вражеской кровью[26]; и когда наконец они были преданы, когда империя погибла, покинув их, они все еще показались грозными франкскому господству. Авит не был достоин этой расы, которая поддерживала его как согражданина, по патриотизму; он начал с того, что уступил вестготам все, что те смогут отнять у свевов в Испании. Теодорих потребовал от короля Рехиара отказаться от римских владений, и по его отказу перешел Пиренеи с помощью бургундов. Свевы были побеждены в Галисии, и их король, взятый в момент бегства в Африку, был предан смерти по приказу победителя; им был навязан правитель из готского народа, и посланные против Бетики достаточные силы получили без пролития крови подчинение этой провинции[27]. Некоторое время спустя Теодорих позволил свевам выбрать себе короля из своей расы, но оставил за собой Бетику, перешедшую таким образом от римского господства к готскому. Вандалы, которые по крайней мере не выдавали себя за союзников империи, продолжали свои ежегодные набеги: опустошенная Италия видела каждый год ярость Кавказа, выходящую из пылающей Бирсы[28]. Рицимер победил вандалов близ острова Корсики; перейдя оттуда в Сицилию, он победил их там вторично; но тотчас он осмелился воспользоваться этими успехами. Он воспользовался ненавистью, которую внушало дурное управление Авита, и взбунтовался удачно близ Пьяченцы. Император, будучи побежденным и низложенным, Запад оставался шесть месяцев без императора; Рицимер царствовал, хотя никто не носил титула его власти.

Мы говорили выше о национальной антипатии, разделявшей греков и римлян, Восточную империю и Западную. Тем не менее, пока две ветви рода Феодосия царствовали в Риме и Константинополе, семейная связь объединяла две империи в общности интересов и помощи. Когда эта семья исчезла со смертью Валентиниана III и Пульхерии, Восток не отказался помогать Западу. Мы сказали еще, что греки, не довольствуясь отвержением римского ига, взяли в свою очередь имя римлян и претендовали царствовать над своими древними повелителями. Им было важно поэтому не оставлять варварам занимать благо, которое они сами вожделели, и бороться с захватчиками, которых было легче остановить на границах, чем изгнать после их поселения, как это хорошо показало продолжение. Вот что объясняет продолжение союза между двумя империями. Греческие императоры, в ожидании, пока смогут присвоить себе Запад, старались по крайней мере сохранить императорский титул на той стороне; они посылали туда императоров и иногда помощь. Вот была для Сидония Аполлинария другая надежда спасения: Солнце, говорит он, все еще приходит с Востока, природа не изменилась; но не более принадлежало грекам спасти Запад, чем обладать им.

Пульхерия умерла в 463 г.; Маркиан умер в 467 г. Никакое правило престолонаследия не защищало Константинопольскую империю от фракций и происков, и патриций Аспар, который распоряжался по своей воле солдатами, мог бы занять трон. Он предпочел не принимать титул, подверженный слишком большой зависти, и дал его одному из своих креатур, фракийцу Льву, которого рассчитывал хорошо направлять по своему желанию. Лев, провозглашенный сенатом, принятый армией, коронованный патриархом, вознамерился быть единственным господином и сразу отказал сыну своего покровителя в титуле кесаря. Когда Аспар спросил его, подобает ли императору не держать своих обязательств: Еще менее подобает, – ответил он, – принимать закон как раб. Лев признал затем императором Запада храброго Майориана, сподвижника побед Аэция и единственного поистине великого принца этой эпохи упадка. Рицимер, подобно Аспару, потерял тогда свой кредит; но все, кто хотел оставаться римлянами, задумали более живую надежду. Эта надежда весьма возвышает гений Майориана. Его воцарение умножило опасности (457). Арверны, сожалея о своем соотечественнике Авите, отвергали Майориана; Теодорих, раздраженный низложением своего протеже, продвигался до Роны опустошением городов и равнин и осаждал Лион, куда присоединялись к нему бургунды. Майориан умело организовал сопротивление. Эгидий, магистр милиции в Галлиях, осаждает Лион и изгоняет оттуда бургундов. Он разбивает Теодориха под Арлем в 459 г. Вождь франков Меровей только что умер; его сын Хильдерик, злоупотребляя первым местом, уже был изгнан за свои излишества. Эгидий становится вождем франков по их свободному выбору и удерживает их в бессилии вредить империи. Однако вандалы высадились на побережье Италии близ Синуэссы; они побеждены, и зять Гейзериха остается на месте: наконец, чтобы уничтожить зло в его источнике, сам император отплывает из Равенны, объявляя, что пойдет карать и варваров Галлии, и свевов Испании, и вандалов Африки. Он тащит за собой людей с Дуная, всех конфедератов-варваров, которых сделал послушными солдатами. Он сначала укрощает Альпы, и их скалы, и их льды, острием своей пики. Гунны жалуются на холод: У вас будет лето в Африке, – отвечает Майориан, и так как они еще сопротивляются, они перебиты другими варварами; наконец, он прибывает в Галлию. Сидоний Аполлинарий является с длинным панегириком, он хвалит и просит пощады для развалин Галлии, он просит взгляда для Лиона, у которого нет больше пшеницы, волов, колонов, граждан. Он обещает многие другие похвалы, если Лион выйдет из своих развалин. Майориан не мстит, но навязывает мир вестготам и, перейдя в Испанию, готовит в Картахене большое вооружение против вандалов. Здесь его успехи закончились, он был предан; его флот был взят, и когда он возвращался в Италию, он нашел там измену Рицимера (461).

Майориан умер в Тортоне, и с основанием подозревали, что Рицимер убил его, чтобы вернуть свою власть; это подозрение произвело гражданскую войну, которая уничтожила успехи четырех предыдущих лет. Рицимер, выбрав императором неизвестного луканца, принявшего имя Севера III, Эгидий отказался признать его и объявил себя врагом покровителя и его питомца. Его смелые прокламации, в которых он претендовал действовать от имени сената и римского народа, возвещали, что он спустится в Италию и покарает убийцу императоров. Рицимер, чтобы преградить ему путь, уступил несколько городов бургундам и получил союз Теодориха II уступкой Нарбона[29]. Эгидий, чтобы сражаться с Рицимером на равных оружиях, вступил в союз с аланами Арморики, бриттами и, возможно, с Гейзерихом; он вступил в союз с саксами и, введя их через Луару, позволил им опустошать от Нанта до Байё, где они оставили колонию, которая долго отличалась длинными волосами и обозначалась именем Saxones Bajocassini. Рицимер победил, и варвары извлекли пользу. Вандалы были отброшены из Сицилии, и аланы, пытавшиеся вторгнуться в Италию, были уничтожены близ Бергамо. Эгидий, пришедший на помощь опустошаемой Теодорихом Аквитании, был победителем близ Орлеана и убил Фредерика, брата варварского короля; но франки начинали раскаиваться, что повинуются римлянину: они находили обременительными услуги, которых он требовал от них, и они отозвали Хильдерика. Эгидий, атакованный ими, не смог избавить Кёльн от их ярости, ни уберечь Трир от пожара; он отступил в Суассон и восстанавливал там свои силы, когда вестготы отравили его, чтобы избавиться от единственного защитника, остававшегося у римлян (464). Ничто больше не мешало их завоеваниям, они присоединили к Нарбонне Вторую Аквитанию, и Теодорих выдал свою дочь за короля свевов Рехимунда, которого держал таким образом в своей зависимости. Рицимер хотел не видеть этих успехов союзника; довольный управлением Италией, он позволил умереть своему императору Северу III, не дав ему преемника (465), и снова царствовал без титула, к великому унижению римлян, в течение восемнадцати месяцев.

Теодорих II был убит в 466 г. своим братом Эйрихом, который занял его место; Эйрих побоялся, что король свевов захочет отомстить за своего тестя, и решил предупредить его. Галисия тогда повиновалась свевам вместе с частью Лузитании, Бетика и Каталония – готам; территория Картахены, карпетаны и вся остальная Испания оставались у римлян. Вестготский король получил, без сомнения, обманным обещанием дружбу и согласие императора Востока, и он вошел в Испанию, которой подчинил почти все города[30]. В то же время, правда, сенат, римский народ и сами конфедераты обратились также к Льву и просили у него императором мудрого Анфимия, внука того, кто управлял юностью Феодосия II. Панегирики, чья рабская недальновидность вышла из моды только с императорами, прославляли это новое объединение Востока и Запада и надежды, которые оно внушало[31]. Экспедиция Льва и Анфимия против вандалов (468) казалась сначала их оправдывающей. Одиннадцатьсот кораблей и 100 000 солдат соединились в Сицилии; занятая Сардиния была первым успехом. С той же быстротой захватили Триполи в Африке и соседние города. Но Лев доверил командование греческими силами Василиску, а Василиск, преданный друг арианина Аспара, который в ответ обещал ему трон, обязался щадить ариан. Золото Гейзериха еще утвердило его в этих расположениях; вместо того чтобы идти прямо на Карфаген, который не имел никакой защиты, и рассеять испуганных вандалов, он оставался неподвижным, даже отводя глаза от приготовлений, которые его бездействие внушило врагам. Вдруг сильный ветер бросил на имперский флот подвижной огонь по морю. То были старые корабли, которые Гейзерих зажег, чтобы сжечь римлян; и позади слышались крики вандалов, праздновавших заранее свою победу. Василиск бежал первым. Римские корабли были сожжены или взяты: в этом бедствии вспоминают только доблесть Иоанна Антиохийского, который, будучи призван сдаться на обещание жизни, предпочел броситься в море с криком: Я не буду рабом таких псов, как вы[32]. Потеря была значительной, один Восток должен был сожалеть о 130 000 фунтах веса золота; Гейзерих приобрел репутацию непобедимого, которая удвоила ужас, и враги Запада задумали еще большую дерзость. Эйрих напал в Первой Аквитании на страну битуригов (Берри); и удержал большую ее часть после победы над бриттами, союзниками Анфимия[33]. Хильдерик продвинулся до Луары и занял Анжер (471). Эйрих угрожал Оверни: для защиты этого последнего убежища римского имени в Аквитании Анфимий договорился с бургундами; он передал королю Гундиоку владение Лионом и Лионской Германикой, и за эту цену получил его союз, полезный против вестготов.