Казимир Гайярден – История Средних веков. Том 1 (страница 14)

526 год. Теодорих пережил его ненадолго. Терзаемый мрачными сожалениями, он, казалось, видел на пиру голову Симмаха, грозившую ему зубами. Но перед смертью, как будто предвидя вызванную им восточную месть, он завещал готам любить римлян, римлянам – любить готов, а готам еще – уважать сенат, уважать принца Востока и сохранять его благосклонным[31]. Его дочь Амаласунта, мать юного Аталариха, правила за сына. Она поняла мысль своего отца; она хотела править как он. «Женщина, чтимая всеми королевствами, – говорит Кассиодор, – которая показывает себя и внушает почтение, которая говорит и заставляет верить в чудо; красноречивая всем блеском аттического красноречия, она сияет пышностью римского красноречия, она гордится богатством языка своих отцов; восхитительная во всем, она всем повелевает»[32]. Так говорил римлянин. Он видел, как римляне допущены к признанию Аталариха «с согласия, сладчайшего сердцу принца», и как этот принц приносил присягу, подобно Траяну. Он видел, как общественные тяготы, для пользы всех, возлагались на готов; мир, почести, мирное жилище предоставлялись римлянам, и, хотя римлянин, он оставался префектом претория, командующим даже армиями. Вдова Боэция, дети Симмаха получили обратно свои конфискованные имущества[33]. Ни один римлянин не был поражен, ни один не был присужден к штрафу, ни один не был оскорблен. Но тогда разразилась варварская оппозиция, более сильная при женщине. Готы стремились вредить римлянам. Она хотела обучить своего сына жизни и нравам римских принцев, а готы, чтобы мучить своих подданных по своему произволу, желали бы иметь варвара-правителя. Однажды, когда она, недовольная сыном, ударила его по лицу, Аталарих в слезах был встречен готами, которые ободрились против Амаласунты. У нее была мысль убить сына, взять другого мужа, чтобы вместе с ним повелевать готами и римлянами. Самые знатные пришли к ней. «Теодорих, – говорят они, – боялся, чтобы гот, потерпев от розги, не струсил бы перед мечом или копьем». Они потребовали для Аталарика вместо его педагогов общество молодых варваров, которые научили бы его править как варвара. Амаласунта уступила; но она укрепила свой союз с константинопольским двором. Когда Велизарий пошел войной на вандалов, она не воспротивилась экспедиции; позволила свободный проход, снабжала продовольствием и лошадьми и могла требовать часть успеха. Однако, опасаясь заговора со стороны готов, она договорилась с Юстинианом, обеспечила себе в случае нужды убежище в Греции, и только удалившись, велела умертвить заговорщиков.

Они все погибли, она смогла вернуться; но в конце концов готы одержали верх. Среди готов был некто Теодат, сын Амалафриды, сестры Теодориха, знавший латынь и философию Платона, но очень скупой, говорит Прокопий, то есть весьма жадный, как все варвары. Владелец большей части Тосканы, он изгонял других собственников, считая злом иметь соседей. Это была также мысль свевов. (См. гл. I.) Теодат боролся с Амаласунтой. Римляне Тосканы жаловались регентше. Теодат, вынужденный дать отчет и вернуть, нашел ожидаемый случай отомстить в смерти Аталариха. Юноша поступил как все варвары; он истощил себя преждевременным пользованием римскими удовольствиями. Амаласунта не могла более править; чтобы сохранить по крайней мере половину власти, она разделила ее с Теодатом; но раздел не продлился. Теодат договорился с готами, чьих родственников она убила, и их было много. Он убил друзей Амаласунты, заключил ее саму посреди Вульсинийского озера на острове, защищенном крепостью. Вскоре те же готы потребовали смерти Амаласунты. Несмотря на протесты Востока, она исчезла. Юстиниан ухватился за момент; посланец Константинополя пришел объявить Теодату и готам непримиримую войну[34].

**Война Велизария и Нарсеса.** Она была названа так заранее. Это была война рас, война готов против римлян, франков против римлян и готов, византийцев против благосостояния итальянцев, чумы и голода против жизни всех. Однако она могла бы закончиться без бедствий, если бы готы захотели остаться тем, чем они были при Теодорихе и Амаласунте, – союзниками Восточной империи, которая не требовала ничего другого. Когда Мунд появился в Далмации, когда Сицилия, всегда греческая, признала Велизария и византийцев и получила золотые монеты, которые завоеватель бросал на своем пути по-императорски, тогда сам Теодат просил договора. Он уступит Сицилию, будет посылать каждый год императору золотую корону в триста фунтов и три тысячи готов-союзников; не будет убивать, не будет лишать имущества ни одного священника или сенатора; в зрелищах, в играх цирка, везде, где римский народ издавал свои благоприятные приветствия, будут сначала кричать в честь Юстина, а затем называть Теодата. Он не будет воздвигать своей статуи, не воздвигнув справа статуи императору. Так Теодорих говорил, что империя и Италия составляют единое тело.

Но во время переговоров Мунд погиб в Далмации с сыном. В этом увидели исполнение сивиллиного пророчества. Теодат снова стал готом и плохо принял новых посланцев Византии. Нерешительность прекратилась; Велизарий вступил в Италию (536 г.), взял Реджо предательством зятя Теодата, осадил Неаполь, который готов был сдаться, несмотря на настояния нескольких друзей готов, которые заставили отвергнуть капитуляцию, и вошел через акведук. Так как греческие солдаты мстили без жалости, народ Неаполя, чтобы их успокоить, перерезал этих друзей готов, советовавших сопротивление; одного из них разрубили на куски. Тотчас Теодат стал ненавистен своим варварам; его медлительность показалась сговором с константинопольским двором. Готы собрались близ Регеты посреди обильных пастбищ для своих лошадей и выбрали королем Витигиса, прославленного, как становились в Германии, своей доблестью и битвами, которые он выдерживал против гепидов во времена Теодориха. Витигис велел убить Теодата варваром и объявил о своей власти всей Италии. Он воодушевлял готов, он успокаивал римлян. Он хотел бы отделить римлян от дела греков. Кассиодор, все еще префект претория, писал вождям варварской армии: «Пока армия готов ведет войну, пусть римлянин пребывает в мире». В то же время Витигис женился на Матасунте, внучке Теодориха, чтобы угодить готам; он укреплял Рим, полагая угодить римлянам; он обещал папе Сильверию, сенату, народу за цену их верности постоянство привязанности готов и успехи их храбрости. По обе стороны произносили торжественные клятвы. Но как он ни старался: он покинул Рим ради Равенны. Апулия, Калабрия, которые не удерживались солдатами Витигиса, отдались Велизарию. Римляне должны были принять греков как гостей. Велизарию осталось только явиться перед Римом. Азинарийские ворота были открыты ему, в то время как варварский гарнизон, не будучи в состоянии сопротивляться, выходил через Фламиниевы ворота. Часть Самния затем сдалась. Нарни, Сполето, Перуджа, вся Тоскана приняла от всего сердца солдат Востока. Витигис решил осадить Рим. У Велизария было только пять тысяч солдат против ста пятидесяти тысяч, если верить грекам. Готы сожгли его мельницы, несмотря на стену, построенную древними римлянами для их защиты, перерезали акведуки и устроили семь лагерей вокруг города. Однако Витигис при виде римлян оскорблял греков, которые никогда не посылали в Италию ничего, кроме трагиков, мимов и пиратов. Сам народ Рима был недоволен длительностью осады и винил императора, который не присылал подкреплений. Велизарий оказался сильнее этого недовольства и всех военных машин готов. Он разбил варваров в частых стычках и отправил в Константинополь папу Сильверия, который оставался верным готам, как поклялся. Вскоре чума и голод проникли в Рим; надежда отдалилась; не оставалось иного средства, кроме хлеба, захватываемого ночью в сельской местности римскими солдатами, которые продавали его, как хотели. Посреди всех этих бедствий Велизарий отказался от битвы, которая могла бы поставить на карту судьбу города. Он поступил правильно; он получил продовольствие из Неаполя, войска из Византии; чума, снова обрушившаяся на варварскую армию, заставила устать готов; они сняли осаду, но чтобы отомстить на севере. Уже во время осады Рима Витигис убил сенаторов, которых увел как заложников в Равенну. Милан и часть Лигурии отдались Велизарию. Витигис двинулся на Милан, в то время как Велизарий подчинял Пицен и Эмилию. Бедная Италия дорого платила за честь быть так оспариваемой. Голод опустошил ее. Пятьдесят тысяч римских земледельцев погибли от голода в Пицене. Прокопий описал последствия этого голода, которые видел своими глазами. Все были худы и бледны. Плоть, за неимением пищи, потребляла саму себя. Обильная желчь окрашивала тело в свой цвет. Высохшая кожа казалась кожей и прилипала к костям. Некоторые ели человеческое мясо; говорят, что за Ариминумом две женщины съели семнадцать мужчин и были убиты восемнадцатым, предупредившим таким образом свою смерть. К этим ужасам готы добавили все насилие варварского характера. Они взяли Милан, убили там без различия возраста до трехсот тысяч человек и обратили женщин в рабство. Префект претория Репарат был изрублен на куски и брошен собакам. Готы вновь взяли всю Лигурию (538 г.).