Кайса Локин – Предвестники конца: Развеивая золу (страница 29)

— Ну же Астрид, не молчи! Быть может, я помогу тебе? Или ты ещё не пришла в себя и просто заблудилась от помутнения рассудка? — елейно пела Сигрид, открыто насмехаясь. — Если хочешь, то я отведу тебя до дома. Или вновь верну к Тьодбьёрг, чтобы она осмотрела тебя и заверила, что хворь отступила и голова твоя цела?

Медленно вдохнув, я произнесла:

— Знаете, что разрушает красоту всякого сада Фрейи? Оглушительное карканье воронов Одина. — Улыбка сползла с лица Сигрид, и пока она соображала, я продолжила: — Раз вы вызвались помочь, то будьте добры: отведите меня к колдуну, которого здесь держат. Брат и отец заняты, а я бы хотела увидеться со своим спасителем. Он же здесь, раз вы так намекали?

Сигрид повела плечами, поправляя огненную гриву и меховой жилет, накинутый поверх светлого и так непривычного для неё хангерока. Обычно она всегда ходила в штанах и рубахах, как истинный воин, но сегодня было исключением, причины которого я не знала. На ум приходил только её день рождения, однако маловероятно, что Бешеная стала бы наряжаться по такому поводу. Или же она участвовала в жертвоприношениях и обрядах в Храме, молясь об урожае? Это объяснение казалось бы логичным, если бы не нравы Сигрид, которая никогда не занималась подобным. Неужели она просила о заступничестве перед походом? Но для них слишком рано — ничего не понимаю.

— Хочешь посмотреть, что бывает с недомужиками, выходит? — глупая шутка Бешеной пришлась по душе часовым, что тут же принялись лыбиться.

Выходило, что она действительно всё знала про Эймунда и его содержание в темнице, а ломала только представление, достойное всякого скальда.

— Стало быть, Один тоже не мужчина, раз владеет сейдом? — огрызнулась я, заставляя всех разом заткнуться.

Терпение иссякало, как и силы, стремительно покидающие тело. Сейд был готов в любую минуту сорваться и захлестнуть меня с головой, погружая в пучину видений или опаляя округу пламенем.

— Как ты смеешь! — первый часовой замахнулся, собираясь влепить мне пощечину, но Сигрид перехватила его руку и грубо оттолкнула к стене.

— Только ничтожество и мерзавец рискнет поднимать руку на больного и слабоумного человека, — глаза её сияли презрением. Надо же: она заступилась за меня — поразительно. — У Астрид всегда были проблемы с головой. Разве вы не знали?

Сука. Она не заступалась, а продолжала унижать и втаптывать в грязь всё сильнее и сильнее, уничтожая в глазах других людей. Спокойно, Астрид. Я уговаривала себя подождать ещё пару мгновений, а потом уже сорваться на крик и испепелить их всех, оставляя только груду золы, что будет медленно кружиться в воздухе и плавно опускаться на землю, будто снег.

— Пустите нас, я проведу её к убогому, — Сигрид пихнула часовых и, сняв с шеи ключ, отперла дверь темницы и потянулась к ближайшему факелу. Любопытство подначивало спросить, за какие заслуги Бешеная была удостоена чести носить подобный ключ, но я сдержалась, ибо она всё равно не ответила бы.

Низкие коридоры давили, а в нос стойко бил запах тухлятины и крови. Драные тени от факела прыгали по земляным стенам и едва подсвечивали маленькие камеры, в которых жались заключенные, мрачно глядящие снизу вверх. Одни смиренно сидели на полу, закрыв глаза, и принимали свою участь, понимая неизбежность. Рядом с ними ютились в уголках пленные, стонущие от побоев и прикрывающие раненые тела. Были и те, кто совал руки через решётку, пытаясь дотянуться до нас и схватить, выкрикивая мерзости и опуская отвратительные шуточки, от которых полыхали уши. Около двадцати заключённых были заперты здесь, в грязи и мерзости, в которой виноваты сами. Может, были и те, кого осудили по незнанию или же специально, как Эймунда, но добиться правды мало кому удастся вопреки словам о справедливом суде конунга.

Голова кружилась от смрада, зов сейда затмевал рассудок, и реальность норовила уйти из-под ног, но я только кусала до крови щёки и брела следом за Бешеной. Надо увидеть Эймунда, помочь ему и вызволить отсюда, чего бы оно мне ни стоило.

Сигрид остановилась около самой дальней каморки и демонстративно отошла в сторону с мерзким оскалом на губах, а я невольно ахнула от ужаса.

— Эймунд! — я вцепилась в решётку, пытаясь сорвать с петель.

Колдун лежал на земле, а грудь его едва поднималась под лохмотьями, пропитанными насквозь кровью. Багряные пятна проступали на ногах, руках и груди, порезы, покрытые мерзкой грязной коркой, усеяли его тело, а лицо заплыло от синяков. Шрам на щеке изуродовали ещё больше, а на предплечье виднелись ожоги от кочерги. Окровавленные и лишенные ногтей пальцы топорщились в разные стороны. Ужасно зловонная лужа растеклась под ним, а в углу пищала крыса, не предвещая ничего хорошего.

Слёзы покатились из глаз, а нутро вспыхнуло гневом. Ненависть вытесняла все чувства и мысли, затмевая рассудок. Они за всё ответят. Уничтожу. Скормлю свиньям заживо, чтобы ответили за все унижения. Не ведая, что делала, вцепилась в хангерок Бешеной, злобно крича:

— Мрази! Открой дверь! Сейчас же! Открывай, сука, или убью!

Я схватила её за волосы и вжала её в стену, пиная под колени. Сигрид взвыла и прокрутилась, вырываясь из моих рук.

— Успокойся, Астрид! Ты не в себе! — она грубо тряхнула меня и тут же завопила как Тьодбьёрг от прикосновения. — Астрид! — Бешеная толкнула меня на решетку, об которую я опять приложилась головой и сползла на пол.

Заключенные принялись галдеть и трясти решётки, злорадно хохоча и измываясь над нами, а Эймунд даже не дёрнулся. На крики прибежали часовые вместе с Вальгардом и Сигурдом, появившимся здесь явно благодаря чуду.

— Молчать! — рявкнул Вальгард, ударяя топором по решёткам и отгоняя пленных. Он как вихрь пронёсся по коридору и наклонился ко мне, обнимая за плечи.

— Что тут произошло? — Харальдсон выжидательно уставился на меня и Сигрид, зажимающую ладонь. — Вы ранены?

Часовой вышел вперёд и протараторил:

— Младая госпожа пыталась пробраться в темницу, чтобы навестить некого колдуна. Приказа от господина хэрсира мы не получали, а потому отказали. Тогда начался скандал, и если бы не госпожа Сигрид, то неизвестно, чем бы всё закончилось. Видимо, здесь они повздорили, и девица решила напасть. Знаете, её нрав…

Брат мрачно взглянул на воина, заставляя его умолкнуть на полуслове и виновато пятиться, вжимаясь в стену.

— Не предстало разводить сплетни перед заключёнными и веселить их ещё больше, — холодно произнёс он, крепко придерживая меня. — Сигурд, помоги, пожалуйста, госпоже Сигрид выйти отсюда и залечить её раны. Уверен, что произошло недоразумение.

Бешеная раздражённо цокнула:

— Твоя сестра сошла с ума, Вальгард. Cдался ей этот полудохлый так, что она чуть не убила меня. Я, конечно, знала, что у неё проблемы с головой, но не настолько же.

Происходящее всё больше и больше доходило до абсурда, пропитанного непониманием и всеобщим презрением. Не в силах этого больше выносить, я устало произнесла, опираясь на брата:

— Они заперли и пытали здесь колдуна, что спас меня на Утёсе. Тьодбьёрг сказала, что он при смерти, и я не могла не попытаться вызволить его отсюда. Человек рисковал жизнью, не бросил меня, а защитил и не позволил умереть, и в награду за это его обрекли на пытки. Где же хвалёная справедливость конунга?

Сигурд мгновенно ощетинился, норовя отчитать меня, но под хмурым взглядом Вальгарда деловито повернулся к часовым:

— Это так? — Воины молчали, не решая перечить. — Понятно. Что ж, — протянул он, выпрямляя спину и подходя вплотную к ним, — я лично разберусь со всем происходящим, и если колдуна действительно пытали без причины, вас ждёт такая же участь.

Я устало повисла на плече брата, но уходить не собиралась, пока Эймунда не освободят. Сигрид демонстративно отвернулась и двинулась прочь из темниц под улюлюканье пленных. Часовые же топтались, не зная, куда себя девать.

— Астрид, — тихо начал брат, — оставаться здесь сейчас нет смысла. Пожалуйста, позволь проводить тебя домой, а после мы с Сигурдом что-нибудь придумаем. Обещаю, что не оставим господина Эймунда в беде. Здесь не лучшее место для обсуждения и споров. Особенно в твоём состоянии.

— Моё состояние было бы хуже, если бы не он, — огрызнулась я, заставляя брата нахмуриться.

В глубине души понимала, что он был прав, как и всегда. Без позволения Дьярви или конунга никто не мог вытащить Эймунда из темницы, как бы того не хотелось. Идея прийти сюда изначально была обречена на провал, но я хотя бы увидела его и убедилась, что он жив. Однако состояние было ужасным, и Хель будто уже тянула руки к Эймунду.

Взглянув последний раз на измученное тело колдуна, всё же, держась за Вальгарда, вышла прочь под улюлюканье пленных, что покрывали нас проклятиями или же умоляли об освобождении, причитая, что они более достойны прощения, чем «проклятое отребье». Краем уха услышала, что Сигурд всё же отдал приказ принести воды Эймунду и справиться о его травмах.

Солнечный свет резко ударил по глазам, заставляя болезненно морщиться и прикрываться рукой. Сигрид исчезла с горизонта, позорно поджав голову, ведь мне удалось застать её врасплох. Я усмехнулась: оно того стоило хотя бы ради её перекошенного лица, однако Бешеная наверняка разнесёт по всему Виндерхольму о произошедшем, отчего Дьярви придёт в ярость. Возвращаться домой не было смысла вплоть до его отъезда в набег, постоянно рискуя нарваться на гневную тираду и пощечины.