Кайра Руда – Самый лучший день (страница 15)
— Миа, мы можем поговорить? — говорю я, стоя между моей женой и домом.
— Не мог бы ты помочь сначала отнести вещи внутрь? Я бы хотела все разобрать, — говорит она, обходя меня.
Замечаю, что у нее нет ключа от коттеджа, но она поворачивает ручку входной двери и входит внутрь. Почему коттедж был не заперт? Я удивлен.
— Миа, подожди, — говорю, торопясь к двери. — Дверь не была заперта. Мне нужно убедиться, что никто не вломился.
— Пол, сегодня приходила бригада уборщиков. Я сказала им оставить ее незапертой, — говорит она, протискиваясь мимо меня, чтобы отнести свою белую пластиковую корзину к дивану в гостиной. — Ты можешь сходить за багажом?
Насколько эта сцена отличается от того, что я себе представлял. Не будет никаких страстных занятий любовью, чтобы начать нашу прекрасный уик-енд, только не с глупым соседом, ошивающимся на нашем заднем дворе.
— Конечно, — соглашаюсь я, возвращаясь к входной двери.
Коттедж небольшой, может быть, 2000 квадратных футов, но он прекрасный. Деревянные полы делают помещение теплым и уютным. На первом этаже есть крытая веранда, удобная кухня и столовая, а также небольшая семейная комната. Наверху три маленькие спальни. Он был построен в 1927 году или около того, после первого большого строительства летних домиков прямо рядом с озером. Вторая волна строительства была более утонченной, если вы спросите меня. Второй квартал от озера предоставляет каждому дому больше земли. Чем больше земли, тем больше дома. Мне нравится большой дуб во дворе перед домом, и мне нравится, что вокруг коттеджа много зеленой травы. Я быстро выглядываю на задний двор и замечаю, что Бака нет. Конечно, он не пойдет против моих желаний и не придет выпить. Это наш особый день, и трое — это толпа.
Во время моего второго и последнего похода к машине мой телефон жужжит в заднем кармане. Я достаю его и проверяю номер. Улыбаюсь, хотя знаю, что сейчас не могу ответить. Я провожу качественные выходные со своей женой. И совершенно очевидно, что это время вместе было необходимо. Интересно, какие еще сюрпризы жена приготовила для меня, кроме ее новообретенного желания работать и новой уверенности в том, что она может прямо противоречить моим желаниям перед незнакомыми людьми.
Я закрываю багажник и выкатываю наши чемоданы на дорожку перед домом. Здесь все просто, спокойно, вдали от шума главной улицы, стрессов жизни большого города. Ветер треплет новые зеленые листья на дубе, и я знаю, что все успокоится. Нам просто нужно распаковать вещи и восстановить наш ритм. Это будет самый лучший день.
Внутри я тащу чемоданы к подножию лестницы. Слышу, как Миа поднимается в нашу спальню. Стены и полы тонкие, полагаю, результат того времени и убеждения, что для летних коттеджей не требовалась изоляция. Я беру чемодан Мии и несу его вверх по лестнице, ставя на лестничную площадку, прежде чем спуститься вниз и забрать свой.
К тому времени, когда я снова поднимаюсь наверх, Миа вкатила свой чемодан в нашу спальню — оазис белой мебели со светло-голубыми стенами — и усердно распаковывает вещи, когда я присоединяюсь к ней в комнате. Здесь достаточно места для нашей двуспальной кровати и по маленькому столику с каждой стороны. Вот и все. Один комод в конце кровати разделен посередине, и каждый из нас получает свою половину каждого ящика. В маленьком шкафу вмещается восемь подвесных предметов, сверху. Вся комната с ее белой мебелью, постельными принадлежностями, занавесками и уютными размерами обычно кажется очень успокаивающей. В данный момент в ней тесно. Воздух пульсирует от напряжения так же, как и в машине. Вжух.
Я бросаю взгляд на Мию. Лицо моей жены, кажется, смягчилось, морщины по краям рта стали не такими глубокими. Может быть, она согласна с нашим решением, с окончанием обсуждения. Я видел это, читал это чувство на ее лице. Или, возможно, я принимаю желаемое за действительное. Расстегиваю молнию на своем чемодане и молча распаковываю вещи. Вместо того чтобы снова продолжать разговор, я решил позволить ей заговорить первой, позволить ей объясниться.
Она сама все объяснит, я в этом уверен. Миа усвоила этот урок много лет назад. Это было в начале нашего брака, и Миа была рада услышать от школьной подруги, что та сейчас в городе по делам. Мы еще не знали, что беременны, и поэтому не было причин, по которым она не могла бы встретиться со своей подругой пропустить по коктейлю, по крайней мере, никаких логических причин, которые я мог придумать в то время. Поэтому она ушла, пообещав позвонить мне, если ее не будет больше двух часов.
Она забыла позвонить. И она не отвечала ни на один из моих звонков, так как они один за другим переходили на голосовую почту. Я был в панике. Я позвонил в бар на Хай-стрит, куда, по ее словам, они собирались, но парень, который ответил на звонок, сказал, что ее там не было. Я как раз собирался позвонить в полицию, чего обычно никогда не делал, когда в дверь ворвалась Миа, глаза блестели, щеки раскраснелись от алкоголя. Она замерла в холле, как олень в свете фар раз перед тем, как его сбивает грузовик.
— Пол, что случилось? — Я понял, что она заметила огонь, вспыхнувший в моих глазах.
— Ты так и не позвонила. Где ты была? У меня в голове проносились все эти мысли о том, что с тобой случилось, ужасные мысли. Молодожен исчезает после ночи в городе. Такой заголовок в «Коламбус диспэтч».
Миа отступила на шаг, на ее лице появилась нервная улыбка.
— Я была с Кэти, как тебе и говорила. Мы решили пойти поужинать. Извини. Мне было весело. Мы не виделись много лет.
Мои кулаки сжались по бокам. Я глубоко вздохнул, гордясь тем, как научился справляться с этими ситуациями.
— Миа, я не прошу многого. Просто предупреждать, если задерживаешься. Я так волновался. Иди сюда.
Она пересекла комнату и упала мне на грудь, пахнущая пивом и сигаретами, бормоча извинения.
— Это больше не повторится. Когда мы с Кэти вместе, мы просто теряем счет времени. Так было всегда. Ты понимаешь?
Нет.
— Это эгоистично с твоей стороны, теперь, когда у тебя есть муж, но я, конечно, понимаю. Знаю, что это больше не повторится.
— Нет, конечно, этого не будет, — согласилась она, когда я потянул ее за волосы, наклонил ее лицо ко мне и сильно прижался губами к ее губам. Конечно, она больше никогда не встречалась с Кэти, и провела ту ночь, всячески извиняясь передо мной в постели, занимаясь сексом в лучшем виде. Я улыбаюсь воспоминаниям и собираюсь окликнуть Мию, чтобы напомнить ей о той ночи, но потом вспоминаю, что она должна заговорить первой.
Глава 8
Миа со мной не разговаривает. Это совершенно очевидно. Она вышла из белоснежного облака нашей спальни, не сказав ни слова. Но опять же, я тоже с ней не разговариваю. Мы находимся в каком-то толи странном перемирии толи в своего рода безмолвном споре. Я надеюсь, что она размышляет о своем отношении и о том, как портит наш лучший день вместе.
После всего, что я сделал для нее и нашей семьи, можно было бы ожидать, что она будет более благодарна, более признательна и уважительна к моей позиции по таким вопросам, как, например, работа на моего бывшего босса. Это чистое безумие. Это приведет к драме, а я ненавижу драму. Дело в том, что все мои коллеги восхищаются мной, а мой бывший босс Джон — ну, он меня боялся. Конечно, не того, что я причиню ему физическую боль. Он просто боялся, что я отниму у него работу. Оказывается, он был прав.
Если бы он не начал поддерживать спортивную команду своего сына с помощью маркетинговых долларов компании, он, вероятно, смог бы продержаться вечно. Но он совершил критическую ошибку, и как только я раскрыл ее с помощью нескольких своевременных и конфиденциальных советов, отправленных на голосовую почту генерального директора с нелепым названием «поговори со мной», ну, конечно, его попросили уйти. Это все. Я просто не вижу никакой причины для Мии начинать с ним разговор, даже если они когда-то работали вместе в «Томпсон Пейн». Прошлое всегда должно оставаться в прошлом. Почти всегда.
Я скучаю по Кэролайн. Ну, вообще-то, я скучаю по работе, но по ней скучаю особенно. Если бы вы знали обстоятельства, вы, вероятно, сказали бы, что я сумасшедший, если все еще испытываю эти чувства, но я испытываю. Когда закрываю глаза, она — та женщина, которая всплывает в моем сознании. Это действительно постыдно.
Я закрываю ящик комода и медленно иду по коридору. Останавливаюсь перед фотографией мальчиков в рамке, оба сидят на коленях у Мии, с улыбками на своих маленьких мальчишеских лицах, солнце сверкает на озере позади них. Я сделал эту фотографию, может быть, пять лет назад, когда мы были гостями Бунов. Но теперь мы не гости. Мы — резиденты. Владельцы коттеджа. Люди со вторым домом. Жизнь, к которой привыкла моя жена, — вот что я воссоздал для нее здесь.
Рядом с фотографией мальчиков и Мии в рамке фотография родителей Мии, Филлис и Дональда Пилмера-младшего из Хэмптона, штат Нью-Йорк. Это та же фотография, что стояла на столе Мии в «Томпсон Пэйн».
Я беру ее в руки, чтобы изучить. Филлис — более взрослая версия моей жены, с более короткими волосами и более круглым лицом. У Дональда большой нос, который Миа, к счастью, не унаследовала, и круглые темные очки, из-за которых кажется, что он пристально разглядывает вас при каждой встрече, как и меня при нашей первой встрече более десяти лет назад. Он лысый, без сомнения, причина некоторого его презрения ко мне: моя пышная шевелюра, должно быть вызывает у него раздражение.