Кайра Лайт – Попаданка в Герцогиню (страница 31)

— Герцогиня Елесиада Догирейская. Альберик, к вашим услугам. Меня направил Его Величество для оказания содействия в восстановлении поместья.

Его голос был глуховатым, словно подёрнутым дымкой времени, но каждое слово произносилось чётко и весомо.

— Леди Елесиада, — поправилась я автоматически, делая шаг вперёд. — Очень рада вас видеть, мистер Альберик. Но я должна признаться, я не просила помощи у короля.

Старик хитро улыбнулся, и морщинки у его глаз стали ещё глубже.

— А кто говорил о просьбе? Его Величество проявляет заботу о своих верных подданных. Особенно о тех, кто пережил такую… трагедию. Да и ваш супруг упомянул в своём донесении, что вы планируете обосноваться здесь и даже… развивать поместье. Король счёл своим долгом помочь и направить специалиста.

«Супруг упомянул…» Вот же жук! Значит, доложил. Ладно, по крайней мере, послал не инквизитора, а дедушку-волшебника. И, что важно, не отрицающего само понятие «развития». Уже неплохо.

— Что ж, благодарю за заботу, — сказала я, стараясь говорить максимально нейтрально. — Чем именно вы можете помочь?

— Покажите мне, что вы планируете, леди, — он сделал широкий жест рукой, обводя пространство за моей спиной. — Мне сказали, у вас есть некая… новаторская идея для поместья.

Решение пришло мгновенно. Ва-банк. Или он проникнется, или донесёт Герцогу, что его жена сошла с ума. Но сидеть сложа руки я не собиралась.

— Прошу, пройдёмте, — я пригласила его жестом внутрь поместья.

Я повела его по пустым, сияющим чистотой залам, прямо на второй этаж, в ту самую угловую комнату с видом на то, что когда-то было садом. Она была просторной, светлой и абсолютно пустой.

— Я хочу открыть здесь гостиницу, — выпалила я, не давая себе передумать. — Но не простую. Я хочу создать здесь нечто… волшебное. Комнаты, в которых гости смогут почувствовать себя в другой реальности. Например… — я сделала паузу для драматизма, — комната «Лесная чаща». Место, где человек оказывается в самом сердце древнего, волшебного леса.

Альберик перестал водить посохом по полу и уставился на меня с новым интересом.

— Продолжайте, леди, — проскрипел он. — Это звучит интригующе.

Меня понесло. Я описала ему всё в мельчайших деталях: пол, покрытый мягким, упругим мхом, по которому приятно ходить босиком; стены, полностью скрытые живыми лозами, с цветами, которые меняют окраску от нежно-голубой утром до серебристо-лиловой ночью; ложе, словно вырезанное из старого, могучего пня, с балдахином из свисающих лиан; лёгкую прохладу и чарующий аромат хвои, влажной земли и ночных цветов; и, конечно, звуки — едва уловимый шепот ветра в листве, отдалённое пение птиц и стрекотание сверчков.

Я говорила, а Альберик слушал, не перебивая. Он лишь крякал, хмыкал, и его цепкие глаза бегали по стенам, словно уже проецируя на них мою фантазию.

— Необычная идея, — наконец произнёс он, когда я закончила, и в его голосе прозвучало неподдельное восхищение. — Сложная. Энергозатратная. Но… чертовски гениальная! Позвольте мне проиллюстрировать вашу мысль.

Он вошёл в центр комнаты и упер посох в пол. На сей раз он что-то пробормотал на непонятном языке, и кристалл на его посохе вспыхнул ярко-изумрудным светом.

И началось волшебство. Оно было не мгновенным, а постепенным, как рассвет. Сначала по каменному полу поползли бархатистые волны мха, срастаясь в единый, упругий, живой ковёр, от которого потянуло свежестью и землей. Затем из ничего, из самой субстанции воздуха, стали прорастать лозы, обвивая стены, образуя арки, свисая с потолка. На них распускались бутоны, которые на моих глазах превращались в те самые сияющие цветы. В углу комнаты начал формироваться огромный, приземистый пень, его древесина казалась настоящей, старой, покрытой узорами, а из него вырастало ложе, застеленное мягкими шкурами и шёлковыми подушками. Лианы сплелись над ним, создавая естественный балдахин.

И тогда комната наполнилась звуками и запахами. Я услышала лёгкий шелест, словно от дуновения ветра в кронах, и доносившееся откуда-то издалека, многоголосое пение невидимых птиц. Воздух напоил чистый, прохладный аромат хвои, смешанный со сладковатым благоуханием ночных фиалок.

— Как… — я не могла подобрать слов. Я сделала шаг, и мои босые ноги (я и не заметила, как сняла туфли) утонули в прохладном, пружинящем мхе. — Это же… Это реально?

— Совершенно реально, леди Елесиада, — Альберик тяжело дышал, опираясь на посох, но его глаза сияли торжеством волшебника, сумевшего воплотить чужую мечту. — Хотя, это временная иллюзия, усиленная элементами материализации. Мох, увы, исчезнет через неделю. Лозы и цветы — чуть дольше, они подпитываются магией помещения. Но для демонстрации… сгодится.

Я подошла к ложу-пню и прикоснулась к древесине. Она была тёплой и живой. Я закрыла глаза, вдыхая аромат леса, и на мгновение мне показалось, что я и правда где-то далеко от всех этих интриг и проблем.

— Это потрясающе, — прошептала я. — Спасибо вам!

— Не за что, не за что, — заверещал старичок, вытирая платочком взмокший лоб. — Мне и самому невероятно интересно, что из этой вашей затеи выйдет. Завтра вернусь, посмотрим на другие комнаты, подумаем над постоянными иллюзиями. А сейчас меня ждут при дворе. До завтра, леди Елесиада!

Он взмахнул посохом, и перед ним в воздухе развернулся сияющий портал. Кивнув мне на прощание, маг шагнул в него, и портал схлопнулся, оставив в воздухе лишь лёгкое дрожание, да несравненный аромат волшебного леса.

Я осталась стоять в сердце Лесной Чащи, не в силах поверить в произошедшее. Всё это было реально. И у меня появился могущественный и, что важнее, понимающий союзник. А ещё я увидела, как он творит магию. Словно дышит. Так легко и непринуждённо. Я тоже так хочу. Я чувствовала себя маленьким ребёнком, увидевшим чудо.

— Нужно обсудить с моими садовниками и плотником, как сделать так, чтобы эта комната обрела материальность на постоянной основе. Сегодня с ними обсужу, а завтра будет работать все вместе, — приняла я решение.

Только выйдя из поместья, увидела, что день уже клонится к закату.

— Ничего себе, это сколько же времени сейчас? А я ведь не завтракала и не обедала. Пока мы работали с магом, я забыла про всё на свете, — пробормотала, и мой желудок отозвался голодной трелью.

— Леди, Елесиада, — ко мне прибежал Фелька. — Там королевский повар ждёт вас, — выпалил он буквально на одном дыхании.

— Ох блин, у меня же дегустация, — вздохнула и пошла за мальчишкой.

Глава 45. Оркат

Вернувшись в домик для слуг, я застала невероятное зрелище: наш скромный кухонный стол напоминал выставку современного искусства, а не место для трапезы. На фарфоровых тарелках, больше похожих на блюдца для варенья, возвышались загадочные конструкции. Одна представляла собой прозрачный гель с взвесью каких-то тёмных икринок и тончайшим угольным чипсом, торчащим под неестественным углом. На другой лежал крошечный рулетик из чего-то розового, обёрнутый в золотую сусальную плёнку и увенчанный единственной фиолетовой капелькой пены. Воздушный хлеб был разрезан на идеальные кубики и разложен пирамидкой, а ягодный торт и вовсе отсутствовал, уступив место десерту в виде гнезда из сахарных нитей, в котором лежало яйцо из белого шоколада с жидкой малиновой начинкой.

— Это что? — выдавила я, обводя взглядом сияющую Ариану, смущённого Антониэля и Анну с Фелькой, которые смотрели на эту красоту с откровенным ужасом.

— Королевский повар прислал, леди! — счастливо сообщила Ариана. — Сказал, чтобы вы продегустировали и составили мнение. Это для будущей гостиницы. Он сказал, что это высокая кухня.

Собрав волю в кулак, я взяла крошечную вилку и отломила кусочек того самого розового рулетика в золоте. Положила в рот. И едва не скривилась. Вкус был… сложным. Слишком сложным. Одновременно солёным, сладким и с горьковатым послевкусием дыма. Текстура напоминала влажную губку. Я прожевала и с трудом проглотила, чувствуя, как у меня встают дыбом волосы от этой гастрономической пытки.

Я села, отставив тарелку. Это был вкус претенциозного пафоса. И я поняла — мои опасения начали сбываться. Да, мои будущие гости — это в основном аристократы. Но даже они, уверена, после долгой дороги мечтают не о золотой пене, а о наваристом супе и сочном стейке. Оставить всё как есть, значит гарантировать, что никто не захочет вернуться. А гостиница, в которую не хочется вернуться, — это провал. С этим поваром надо было что-то делать.

— Ариана, — спросила я, стараясь говорить спокойно. — А где сам мастер кулинарных… шедевров?

— На кухне, леди! Говорит, ждёт вашей оценки. Такой искусник!

«Искусник», — с тоской подумала я и направилась на кухню.

Там, развалившись в кресле и попивая что-то из хрустального бокала, восседал Оркат Самбургский.

— А, герцогиня! — он лениво поднялся, сделав нечто, отдалённо напоминающее поклон. — Ну как, впечатлены? Надеюсь, вы оценили мою интерпретацию морского улова с акцентом на текстурные контрасты?

— Они, бесспорно, произвели впечатление, месье Оркат, — начала я, подбирая слова. — Но, боюсь, не то, на которое вы рассчитывали. Видите ли, я хочу, чтобы мои гости уезжали сытыми и счастливыми. А ваши блюда… они скорее для того, чтобы удивлять, а не насыщать.