Кайли Скотт – Доверие (страница 33)
— О чем бы тебе ни хотелось поговорить, я хочу это услышать. Ограбление, твоя новая школа, как идут дела с твоим психотерапевтом, отношения, друзья, мальчики, девочки, что угодно…
— Все в порядке, мам. Серьезно. Я в порядке. —
Она шмыгнула носом.
— О Боже, мы на публике. Не плачь, — приказала я. — Это не тот момент.
— Конечно, тот. Мы обнимаемся посреди универмага. — Мама крепко обняла меня. — Это прекрасный момент общения матери и дочери. Давай попросим проходящего мимо незнакомца сфотографировать нас.
Я закатила глаза. Затем отметина на ее шее привлекла мое внимание, и я прищурилась.
— Мама? Это что, засос?
— Что? — ее рука метнулась к крошечному синяку под ухом. — Нет, конечно, нет!
— Да. — Я разинула рот. — Ты с кем-то встречаешься.
Я видела вину в сжатых губах и широко раскрытых, полных паники глазах.
— Конечно, нет. Не говори глупостей. Когда, черт возьми, у меня вообще будет время?
— Мама…
— Между тобой и работой у меня заняты руки. — Она поцеловала меня в щеку и улыбнулась. — Я защемила кожу прошлой ночью, снимая ожерелье, вот и все. Замок защелкнулся.
— Ты же знаешь, я бы не возражала, — сказала я, внимательно наблюдая за ней. — Тебе позволена жизнь. Просто не обращай внимания на мое отвращение при мысли о том, что у тебя с кем-то что-то будет.
— Я ценю это, дорогая. — Она бросила на меня сухой взгляд. — Но, Иди, я ни с кем не встречаюсь.
Я медленно выдохнула.
— Ладно.
— Кофе и кекс?
— Это потенциально могло бы спасти жизнь прямо сейчас.
Она усмехнулась.
— Вот это моя девочка. Пошли.
И все снова стало хорошо. В основном.
Глава 24
В понедельник, на английском языке, я положила пакет с домашним печеньем на стол Джона. Он приподнял бровь, затем убрал его в свой рюкзак. Мы не разговаривали.
Во вторник я протянула ему кекс, когда мы проходили мимо друг друга в холле. Слово
В среду, помимо выпечки, я подсунула ему в шкафчик хайку под названием «Я худший». Писать песню было не вариант. Сначала я пыталась написать сонет, пока не осознала, что я отстой в поэзии, и в любом случае хайку были короче. Но я не увидела его в тот день.
В четверг, снова на английском, я положила ему на стол маленький, аккуратно завернутый в коричневую бумагу сверток. Под его глазами залегли усталые тени. Он склонил голову набок, с любопытством или смущением, я не могла сказать.
— Салат, ветчина, швейцарский сыр и маринованные огурцы, — подсказала я.
— Ты сделала мне сэндвич?
— Да.
— Хм.
— Ты не должен есть это, если не хочешь.
— Нет, — сказал он, собственнически положив руку на сэндвич. — Я хочу.
— Хорошо. — Когда это было решено, я повернулась на своем месте лицом к передней части класса.
— Иди?
Я оглянулась через плечо.
— Да?
— Ты прощена, — сказал он. — Можешь остановиться с подарками.
Я медленно выдохнула.
— Это хорошо. У меня закончились идеи. Завтра это была бы я, предлагающая нести твои книги.
— Ты собиралась нести мои книги? — веселье наполнило его глаза.
— Конечно. Почему нет? Если бы это продолжалось до выходных, думаю, что помыла бы твою машину или что-то в этом роде.
Он сделал паузу. Затем покачал головой, длинные волосы упали вперед, чтобы скрыть ухмылку.
— Я должен был продержаться.
— Джон, я не думаю, что ты плохой человек, и я действительно доверяю тебе.
Он просто уставился на меня.
— Спасибо.
Внезапно дышать стало легче. Как будто мои теперь зажившие ребра уменьшились, но затем вернулись к своим нормальным размерам. Если бы Джон решил, что я слишком много драматизировала, я бы выжила. Я знала это. Однако прощение ощущалось намного лучше. Цоканье каблуков возвестило о прибытии нашего учителя. Я с улыбкой посмотрела вперед.
Глава 25
Наверное, он нервничал, потому что, как только приехал, предложил вместо этого прокатиться. Мы пошли в придорожную закусочную на шоссе, ведущем в государственный лес. Это было длинное здание типа коттеджа с большой светящейся вывеской на крыше. Бьюсь об заклад, они развесили на стенах головы мертвых животных. Даже посреди ночи у входа стояло несколько грузовиков и мотоциклов.
— У меня нет поддельного удостоверения личности, — сказала я, гравий хрустел под моими ногами.
— Тебе это не понадобится. Владелец — старый друг моего отца.
— Ух ты. Первый раз несовершеннолетние выпьют в баре.
Он поднял руку, и мы дали пять. Тепло, которое наполнило мою грудь, не имело ничего общего с алкоголем или наркотиками. Мне было приятно, что мой друг вернулся.
Внутри были кабинки и длинная деревянная барная стойка. Музыка в стиле кантри лилась из старомодного музыкального автомата. Мертвые головы животных.
— Ты играешь? — спросила я, направляясь в том направлении.
— Конечно.
— Джон. — Официантка лет двадцати пяти бочком подошла к нему с очень приветливой улыбкой и в очень красиво обтягивающей джинсовой юбке. Затем последовало объятие в полный телесный контакт. Они либо уже знали друг друга в библейском смысле, либо она этого хотела. Делайте свои ставки.