Кайли Бейкер – Время шинигами (страница 58)

Но хонэнгамэ лишь молча смотрела на меня своими холодными и бледными, как выцветший коралл, глазами.

– Ты задаешь неправильные вопросы.

Я покачала головой.

– Могу я прикоснуться к твоему панцирю? Пожалуйста. Ты можешь показать мне?

Она закряхтела. Я приняла этот звук за выражение согласия и быстро прижала ладонь к ее гладкому панцирю.

На меня со всех сторон обрушилась тьма. Я судорожно вздохнула, но не смогла издать ни звука. Весь мир был словно стерт с лица земли, и вокруг не осталось ничего, кроме пустого вакуума, тишины и вечной бесконечной пустоты.

Я отдернула руку.

– Что это было? – спросила я, смаргивая черные точки перед глазами. Вдруг мне в голову пришла ужасная мысль. – Это смерть, Махо? Так будет, когда я умру?

– Это будущее, – ответила Махо.

– Не могла бы ты быть менее загадочной? – поинтересовалась я, закапываясь пальцами в мокрый песок. – Разве ты не понимаешь, что, если жнецы захватят Японию, они причинят вред и тебе?

– Я понимаю, – сказала Махо, сузив глаза. – И именно поэтому я здесь. Но чем сильнее я раскрываю будущее, тем менее предсказуемым оно становится.

Мне хотелось закричать, чтобы она бросила свое притворство и просто рассказала мне о каждом шаге жнецов, обо всех их трюках и уловках, обо всем, что они предпримут. Но, разозлившись, ёкай никогда не дала бы мне того, чего я хочу. Я не могла ожидать, что она победит в этой битве вместо меня. С тем же успехом она могла наблюдать за моей смертью, находясь далеко в море.

Я вздохнула, вытаскивая прядь водорослей из волос.

– Спасибо, что проделала весь этот путь ради меня, – поблагодарила я ее, опуская взгляд на песок. – Я этого не заслуживаю, но все равно спасибо.

Она подняла брови.

– Я проделала этот путь не ради тебя, – произнесла она, – а ради Японии.

Я не смогла подавить улыбку. Только Махо могла быть так груба.

– В любом случае спасибо.

Она фыркнула и вытянула шею, устремив взгляд в небо.

– Сегодня полнолуние, – сказала она.

Я ждала продолжения, потому что Махо никогда ничего не говорила просто так. Все ее слова что-то значили. Но продолжить она не успела. На берегу раздались шаги, и она обернулась. Я осталась сидеть неподвижно: это же всего лишь Тамамо-но Маэ.

– Рэн!

Я застыла, все тело внезапно похолодело. Нет. Нет-нет-нет, этого не может быть. Я зажмурилась, надеясь, что голос исчезнет, как еще одна мучительная галлюцинация, остаточная энергия Смерти, роящейся в мозгу. Хонэнгамэ, должно быть, почувствовала мой страх, потому что скрылась под водой.

– Рэн! – снова позвал Нивен, опускаясь на песок рядом со мной и тяжело дыша. Нивен, который должен был быть в безопасности в Ёми, подальше от грозившей вот-вот разразиться кровавой бойни. Вся моя жертва была бессмысленна, если Нивен не в безопасности.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

Нивен нахмурился, а затем толкнул меня в плечо так, что я упала на песок. Я поднялась и вскинула ладони на случай, если он снова ударит, но он просто сидел, скрестив руки.

– Ты правда собиралась сражаться со жнецами в одиночку? – спросил он. – Насколько же далеко простирается твоя глупость?

Я покачала головой.

– Ты должен вернуться с Ёми, Нивен, это небезопасно. Пожалуйста, позволь мне отвести тебя обратно и просто подожди меня там. – Я потянулась к его запястью, чтобы протащить сквозь тени, но он оттолкнул меня.

– Рэн, хватит! Я не собираюсь сидеть под землей, пока ты в одиночку сражаешься с Айви.

Я повернулась к горизонту. Ее корабль мог прибыть в любую минуту. Нивен должен уйти.

– Пожалуйста, Нивен, – взмолилась я, вцепившись в его одежду. – Пожалуйста, просто уходи, пока не поздно.

Нивен напряженно вздохнул и схватил меня за плечи.

– Я провел без тебя сто лет, – сказал он на языке Смерти, и эти слова пробежали по моему позвоночнику как вспышка молнии. – Не отсылай меня прочь снова, Рэн. Не смей.

Я затрясла головой и сгорбилась.

– Я хочу, чтобы ты жил, – прошептала я.

Он фыркнул.

– Прекрати.

– Прекратить – что?

– Прекрати вести себя так, будто я отпущу тебя куда-то одну.

Я глубже зарылась в его объятия, прижавшись лицом к его плечу.

– Мы будем вместе, куда бы ни пошли, – сказал Нивен. – Меня не волнует, даже если мы идем в руки самой Смерти. Ты не останешься одна.

Я закрыла глаза, кивая. Теперь нет ни одного способа отправить его обратно в Ёми. Я не заслуживала такого брата, как Нивен. Может, я превратилась в чудовище, позволив ему остаться здесь, но рядом с ним я почувствовала себя намного сильнее.

– Как ты вообще сюда попал? – спросила я.

Нивен напряженно оглянулся.

– Где Микудзумэ? – спросил он в ответ. – Она связала меня и оставила в шкафу.

Я вздохнула. Не это я представляла себе, когда она обещала «убедить» Нивена остаться.

– Я кричал, пока Тиё не выпустила меня и не сказала, куда ты ушла, – сообщил он. – Мне пришлось выследить одного из твоих шинигами и угрожать ему часами, пока он не привел меня сюда через кладбищенское святилище. А потом я пробежал через весь город только для того, чтобы найти тебя и не дать сражаться с Высшими жнецами в одиночку.

Я вздрогнула.

– Не в одиночку, – возразила я, – со мной Микудзумэ. Она скоро вернется.

Берег тут же прорезал голос ёкая, словно мои слова призвали ее.

– Рэн!

Мы оба обернулись и увидели, как она бежит к нам через пляж. Встретившись глазами с Нивеном, она заколебалась и даже споткнулась, но, видимо, то, зачем она бежала ко мне, было важнее.

– Смотри! – воскликнула она, указывая на воду.

Я прищурилась сквозь солнцезащитные лучи, создававшие на берегу яркие тени. Колючую мишуру моря прорезал темный силуэт, и его высокая мачта расколола небо пополам. Позади нее поднималось призрачное облако серого пара; вдалеке, напоминая неровное и рокочущее сердцебиение, гудел паровой двигатель.

Глава 23

Корабль скользил по горизонту, преодолевая завесы волн жара, словно врываясь из мира снов в настоящую реальность. Его паруса трепетали от переменчивых ветров, но паровые двигатели продолжали тащить судно вперед. Медленное скрежещущее рычание его мотора стало единственным звуком, что я была способна услышать, пока корабль приближался к берегу.

Я осознала, что подошла вплотную к берегу, только когда вода лизнула ноги. Теперь, увидев, как Айви приближается, я почувствовала странное спокойствие. Времени представлять себе худшее не осталось, потому что оно наконец наступило. Нивен и Микудзумэ молча застыли по обе стороны от меня.

Океан заволновался сильнее, словно потревоженный надвигающейся угрозой. Я подумала о Сусаноо в его темных глубинах, о том, как легко все могло сложиться, если бы он просто поднял палец, чтобы перевернуть корабль и утащить их к своим белым пескам и острым кораллам.

«Но что это тогда за победа?» – спросила императрица.

Я хмыкнула и подняла лицо к небу. Конечно, она была права. Ничто и никогда не давалось мне легко. Никто и никогда не подносил мне победу на серебряном блюдечке, и они тоже не станут. Единственная причина, по которой я прожила так долго, заключалась в том, что я все завоевывала сама. Я присвоила древний трон, дворец с тысячей слуг, бесконечный подземный мир и всю ночную тьму, но все это продолжало оставаться моим только потому, что я крепко за это схватилась и отказывалась отпускать.

По небу, на мгновение закрыв собой солнце, пролетел зеленый фазан, а затем унесся куда-то вдаль. Когда на ноги нахлынула новая холодная волна, мне в голову пришла идея. Взгляд метался от ореола палящего солнца к темному силуэту корабля на горизонте.

Жнецы прибыли не ночью, потому что не хотели дарить шинигами преимущество. Но тьму не определяют ни Солнце, ни Луна, ни наклон Земли. Ночь – это я, я – конец всего сущего, и тьма отзывается только мне. Если я хочу победить, мне нужно лишить Айви всех преимуществ.

Я сделала глубокий вдох, повернулась лицом к солнечному свету и расколола небо.

Для заката было еще слишком рано, но, когда небо треснуло, внутрь просочилась тьма, словно сам космос начал проникать в атмосферу. По земле расстилались тени, такие густые, что в них пропадал песок под ногами, городские дома и улицы и даже океан. Они ползли по стенам и крышам, пожирая здания целиком. На небе больше не мерцала ни одна звезда – со всех сторон простиралась лишь бесконечная черная гладь, словно царство живых оказалось захвачено Ёми. Единственным источником света остался далекий кружок бледной луны – крошечная белая монета в море мрака.