Кайли Бейкер – Время шинигами (страница 57)
Я сделала глубокий вдох.
– Единственная причина, по которой я так долго тебя терпела, – это то, что ты напоминал мне Хиро, – произнесла я.
Цукуёми застыл. Его стоическое выражение изменило ему лишь на мгновение, но мне тут же захотелось упасть на колени и сказать ему, что все это – неправда. Он покачал головой, и его лицо сгладилось.
– Я понял это еще по прибытии, – произнес он. – Но, разумеется, теперь ты во мне его не видишь.
– Ты прав, – согласилась я. – Не вижу.
Цукуёми улыбнулся:
– Тогда…
– Потому что Хиро был лучше тебя.
Его улыбка медленно погасла. Мои слова повисли в леденящей тишине. Из комнаты будто высосали весь воздух.
– Что? – мягко спросил он.
Я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. Так я всегда говорила с людьми, забирая их души. Я не должна была показать ни эмоций, ни совести – ничего, кроме безжалостной руки Смерти и ее тьмы. Я представила Цукуёми мертвым на берегу Иокогамы, косу Айви, вспарывающую его горло, его кровь, стекающую в океан, то, как его звездные глаза гаснут навеки. Это дало мне сил продолжить говорить.
– Хиро был сильным, – сказала я. – А ты – трус, который прячется за маской благопристойности.
Цукуёми покачал головой.
– Рэн, почему ты…
– Тебе до него далеко. Я наконец-то поняла это.
Цукуёми совершенно окаменел. Я бы даже подумала, что он застыл во времени, если бы не слышала биение его сердца.
– Ты не это имеешь в виду, – возразил он.
– Именно это.
– Рэн, пожалуйста…
–
Цукуёми не двигался, и на несколько ужасных мгновений я представила, что мне придется прогнать его силой. Но затем он мягко положил кисти на стол и встал.
– Как пожелаешь, – прошептал он.
У меня в горле пересохло. Я с трудом сдерживала слезы, только теперь осознав, как сильно хочу, чтобы он продолжил спорить со мной и бороться за меня. Но я была чересчур жестока и просила слишком многого.
Я думала, что он выскочит из зала как можно скорее и это будут его последние слова, но у двери он остановился.
«А вот и та часть, в которой он говорит мне, что я чудовище, – подумала я. – Пожалуйста, сделай мне больно. Я этого заслуживаю».
– Знаешь, сначала я не думал, что ты сможешь стать настоящей богиней, – сказал он. – Ты горевала и любила, как человек. Но теперь я вижу, что ошибался. Ты такая же упрямая и глупая, как и все мы, и твои ошибки разрушат не только твою жизнь. Они разрушат весь мир.
Он отвернулся и исчез в темном коридоре.
«Вот что такое любовь», – подумала я, падая на колени. Вот истина, которой никогда не понять Эмброузу: любовь становится настоящей только тогда, когда перестает быть легкой. Подобно Смерти, времени и тьме, она требует расплаты, и я отдам ей все, что у меня осталось.
Глава 22
Я сидела на берегу Иокогамы, держа на коленях катану, а Тамамо-но Маэ устроилась рядом со мной. С противоположных сторон неба за нами в насмешливой тишине наблюдали полуденное солнце и бледный призрак луны. Возможно, они оба просто заблаговременно заняли места в первом ряду, чтобы посмотреть мою казнь.
Десять лет назад я сошла на эти берега, чтобы начать новую жизнь. Тогда все казалось таким новым, странным и красивым. Я вспомнила, как прощалась с Лондоном, когда убегала от Айви. Теперь же я прощаюсь с Японией и всем миром.
Но я не попрощалась с Нивеном.
Это было правильно, но, когда я думала о нем, мне все равно приходилось закрывать глаза и замедлять дыхание. Мне и без того было трудно притвориться холодной и бесчувственной, когда я отослала Цукуёми. Я не смогла бы навсегда попрощаться с Нивеном, не упав в слезах на колени. Увидь он меня такой, он понял бы: что-то не так – и тогда ничто не смогло бы удержать его в Ёми, даже чары.
Я пыталась вспомнить последнее, что ему сказала, но мои воспоминания о вчерашнем дне были будто подернуты туманом. Я надеялась, что это были какие-то добрые и важные слова, но сомневалась. Мы с Нивеном редко предавались глупым человеческим проявлениям любви. В жизнях, растянутых на тысячелетие, слова часто ничего не значат. Мы и без слов знали, что было истинным. По крайней мере, я надеялась, что Нивен знал это и однажды простит меня.
Я молилась, чтобы Цукуёми оказался прав насчет прибытия Айви в Иокогаму. Но даже если это не так, у жнецов были глаза повсюду, а я больше не пряталась. Скоро она придет за мной.
Ёкай лежала на моем плече. Мы ждали на песке уже, казалось, несколько часов, но к берегу не пришвартовался ни один корабль.
«Может быть, корабль Айви дал течь – и теперь она похоронена на дне морском», – подумала я. Но мне не могло так повезти. Моя судьба переплелась с судьбой Айви. Она придет – в этом я была уверена.
Полуденное солнце опускалось к горизонту, а ёкай начала расхаживать из стороны в сторону. Я слышала, как бьется ее сердце, как лисица внутри жаждет вырваться наружу.
– Пойду проверю с другой стороны, вдруг туда заходили корабли, – сказала она.
Я знала, что никаких кораблей не было. Я услышала бы, как расступается вода и как дерево трется о причал, но Тамамо-но Маэ выглядела такой возбужденной, буквально готовой содрать с себя кожу, чтобы выпустить лисицу, поэтому я кивнула и махнула ей рукой.
Луна поднялась к центру неба – она казалась мне больше, чем раньше. Благодаря всем новым душам, что я получила из-за чумы, я могла видеть ее огромные пустые океаны, ее яркую пыльную поверхность, освещенную с той стороны, которая была повернута к солнцу. Интересно, Цукуёми там? Наблюдает ли он за мной сверху? Но даже если он и там, ему все равно, что здесь произойдет. Я об этом позаботилась.
– Прости, – прошептала я луне, зная, что он никогда не услышит меня.
Я сложила руки в каком-то подобии молитвы и прижала их ко лбу. Кому должен молиться заблудший бог? Ни на небе, ни на земле нет никого, кто мог бы мне помочь. Холодный металл кольца Хиро обжигал палец. Я опустила руки, положила их на колени и уставилась на кольцо. Оно словно принадлежало какой-то великолепной принцессе – красивой, богатой и счастливой. Оно совершенно не подходило моим потрескавшимся рукам с неровно обрезанными ногтями, под которыми запеклись кровь и грязь.
Я сняла кольцо и покрутила его, вспоминая, как Хиро надел его мне на палец, когда я была уверена, что победила все зло в этом мире.
Я подняла его к луне: идеальный круг из серебра и золота поверх белоснежной тишины. Я отказалась от всего, что было мне важно, и каким-то чудом оставила Хиро напоследок.
Затем, не дав себе времени передумать, я швырнула кольцо в темные океанские воды.
Когда металл ударился о поверхность воды, что-то отдалось болью в груди. С тихим всплеском пропало все, что у меня оставалось от Хиро.
Я закрыла глаза и вспомнила, как он улыбался, ведя меня к заснеженным горным перевалам, скалистым островам и темным рекам, уходящим в другие миры. Но того Хиро больше нет, как и той Рэн. Может быть, где-то в другом мире и существовала девушка по имени Рэн, которая долго и счастливо жила со своей первой любовью, но это была не я.
Вода вдруг расступилась у ног, и я отпрыгнула. На берег выбиралась женщина – нет, не женщина, а морская черепаха. Хонэнгамэ.
– Махо, – прошептала я. Мы были далеко от Такаоки, где я впервые ее встретила, но, вероятно, ёкаи не привязаны к земле, как люди.
Хонэнгамэ издала низкий рокочущий звук, сурово глядя на меня и сдувая прилипшие к круглому лицу пряди водорослей. Она что-то покрутила во рту, а затем выплюнула мне под ноги кусок серебра с золотом. Кольцо Хиро.
– Глупая девчонка, – проворчала она. – На деньги, вырученные от продажи этого кольца, ты могла бы целый год кормить семью.
– Прости, – пробормотала я, почему-то опасаясь осуждения ёкая. Махо была добра ко мне, а я отплатила ей тем, что убила того, кто был ей дорог. – Прости, я знаю, Хиро был твоим другом, а я…
– У ёкаев нет друзей, – заявила она. – Мы не такие сентиментальные, как люди.
«Сомневаюсь», – подумала я, вспомнив о носившейся по берегу Тамамо-но Маэ. Но Махо, судя по всему, не злилась из-за Хиро, и спорить я не собиралась.
– Можешь оставить его себе, – сказала я, отпихивая кольцо носком. – Я больше не… оно больше не кажется моим.
– Ах, конечно, буду носить его на одном из своих прекрасных длинных пальцев, – согласилась Махо, закатывая глаза и шлепая по песку плавниками, но все равно подползла к кольцу, взяла его в рот и засунула за щеку. – Я искала тебя, – призналась она, повернувшись ко мне. – Уже несколько дней ко мне приходят темные видения. Водяные ёкаи с юга говорят о большой опасности, которая надвигается с запада.
– Жнецы, – подтвердила я, утыкаясь подбородком в колени. – Спасибо за предупреждение, Махо, но я уже знаю. Вот только мало что могу с этим поделать.
Лицо Махо помрачнело, и я почувствовала, что снова каким-то образом подвела ее.
Но эта ёкай могла видеть будущее. Может быть, она знает, когда придут жнецы или как они планируют напасть?
– Тебе известно, что будет дальше? – спросила я.
– Конечно, – отозвалась Махо и нахмурилась еще сильнее. Она не стала продолжать, и мое сердце забилось быстрее.
– Смогу ли я убить Айви? – спросила я. – Пожалуйста, Махо, мне нужно знать.