Кайли Бейкер – Время шинигами (страница 24)

Я легонько потянула его на себя, он шагнул и оказался на облаках рядом со мной.

Тамамо-но Маэ наблюдала за нами, выпучив глаза, а потом вдруг прыгнула на мост – вокруг нее закружился вихрь облаков.

– Микудзумэ! – воскликнул Нивен, отпуская мою руку и хватая ее.

– Все в порядке, – отозвалась она, ухмыляясь и стряхивая с лица туман. – Похоже на подушку.

Нивен вздохнул, его плечи наконец расслабились. Я повернулась к Цукуёми и, осознав, что все еще держу его за руку, тут же высвободилась – как можно деликатнее.

Мы шли по мосту, который дугой пересекал все послеполуденное небо. Вокруг нас клубился туман. Солнечный свет сводил холод облаков на нет, и чем дольше мы шли, тем ярче становился мост. Время от времени ветер разгонял облака, и мы мельком видели мир снизу: зеленые поля, голубые океаны и серебристые города – слишком далекие, чтобы быть реальными.

– Добраться до Солнечного дворца труднее, чем до подземного мира, – сказала я, начав всерьез опасаться, что мы никогда не достигнем конца моста.

– Аматэрасу – затворница, – сказал Цукуёми. – Но она была такой не всегда. В детстве мы частенько сидели на облаках, и она бросала свои лучи на море Сусаноо – такие яркие, какие только могла. – По его лицу скользнула мягкая улыбка. – Свет отражался от волн, и казалось, что все море состоит из тысяч жидких алмазов разных цветов.

– А она может сделать такое для нас? – спросила ёкай, вцепившись в рукав Цукуёми.

От ее прикосновения он отпрянул.

– Сейчас развелось слишком много людей, чтобы делать что-то подобное, – ответил он. – Они заметят.

Ёкай надулась и отпустила Цукуёми, который отодвинулся от нее еще на несколько дюймов.

Вскоре небо согрелось – теперь это было уже не мягкое и успокаивающее тепло, а сокрушительный зной, катившийся от горизонта мерцающими лентами. Цукуёми остановился.

– Я имею право дойти только досюда, – сообщил он.

Мы втроем повернулись к нему.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Солнце и луна могут пересекаться только во время затмения, – произнес он, глядя мимо нас в дымку жара. – Это правило моей сестры. Я буду ждать вас здесь.

Я кивнула, не зная, что еще ответить. Каким бы странным ни был Цукуёми и как бы меня ни нервировало его сходство с Хиро, гораздо большее неудобство мне доставляла мысль о том, что мы с Нивеном и Тамамо-но Маэ останемся наедине.

– Вы уже совсем близко к дворцу, – произнес бог Луны. – Скажи моей сестре… – Но он оборвал сам себя, качая головой. – А вообще, ничего ей не говори. Просто будь осторожна. Солнце прекрасно, но оно способно сжечь. – И он махнул нам рукой на прощание, отворачиваясь. Волны жара поглотили его. Ёкай потащила нас дальше по мосту.

Она шла вровень со мной, вынуждая Нивена встать с другой стороны, из-за чего нам всем пришлось идти рядом, в одну линию. Раньше любое молчание между мной и братом было легким, но теперь от повисшей тишины мои ладони потели, а пальцы подергивались, как когда мне говорили, что кожа на моих костях слишком туго натянута.

Тамамо-но Маэ взяла меня за руку. Я нахмурилась, взглянув на нее, но она смотрела прямо перед собой на бесконечный сияющий свет вдалеке, другой рукой поддерживая локоть Нивена.

– Знаешь, богов редко заботят ёкаи, – сказала она, поворачиваясь ко мне. – А теперь я встречу двух богинь за два дня. Немногие ёкаи удостаивались такой чести.

Может быть, все дело было в блеске приближающегося Солнечного дворца, но ее улыбка сияла настолько ярко, что мне стало неуютно: в ней было больше тепла и доброты, чем я обычно видела по отношению к себе. Я отвела взгляд и прищурилась, пытаясь разглядеть вдалеке очертания дворца.

– Ты выросла во тьме, – заметила я. – Что тебе вообще может быть известно о других богах и ёкаях?

– Она знает побольше тебя, – огрызнулся Нивен.

Я посмотрела на него, ёкай покачала головой.

– Нет-нет, я знаю не больше Рэн. Я лишь помню о своих прошлых жизнях довольно смутно. – Она повернулась ко мне. – Нивен рассказывал мне, как много ты училась в Англии. И что ты говоришь на пяти языках.

Нивен рассказывал обо мне в непроглядной тьме? Я взглянула на брата, но он отвернулся к облакам, так что я не смогла увидеть выражение его лица.

Прежде чем я успела это обдумать, ёкай ахнула.

– Смотрите! – воскликнула она и бросилась бежать, с удивительной силой потащив нас с Нивеном за собой.

Каким-то образом Тамамо-но Маэ раньше всех заметила Солнечный дворец впереди. Возможно, она почувствовала его благодаря своим способностям ёкая, а может быть, нам помешало наше зрение жнецов – но в дымке облаков действительно виднелось неяркое мерцание.

Ёкай была похожа на падающую звезду, которая ведет нас по небу, отказываясь замедлиться, даже когда Нивен спотыкался, а ноги путались в юбках. Время от времени она оглядывалась через плечо и ухмылялась.

– Поторопитесь! – крикнула она. – Я хочу посмотреть, как выглядит дворец за пределами Ёми!

Когда мы подобрались ближе, облачный туман рассеялся, открыв сияющее светом здание.

Это была полная противоположность моему замку в Ёми. Солнечный дворец был построен из сверкающего белого света, заливающего его облачный дворик приветливым сиянием. У него были такие же ярусы и изогнутые крыши, как у других японских дворцов, что я видела. Но те, другие замки были крепостями, призванными защищать их хозяев от незваных гостей, а этот как будто притягивал нас все ближе, снимая напряжение с плеч и маня к себе, словно это родной дом.

Мы остановились перед большими белыми дверями, возвышающимися на десять этажей, гладкими, будто отполированные солнечные лучи.

– Следует ли нам постучать? – спросила Тамамо-но Маэ, уже барабаня по двери кулаком. Звук разнесся по небу эхом. – Хочу взглянуть на него изнутри.

– А что, если она опасна? – спросил Нивен, мягко отстраняя ёкая. – Мы что, заявимся к ней вот так просто?

Но было слишком поздно что-то придумывать, потому что за дверьми уже послышалось эхо шагов.

Мы отступили назад, и двери распахнулись наружу, открывая огромный зал, вымощенный золотыми плитками. Через массивные окна лился теплый солнечный свет. В дверной проем шагнул слуга в желтом кимоно, его глаза светились янтарем. Он окинул нас троих взглядом и остановился на мне.

– Добро пожаловать, богиня Рэн, – сказал он, опускаясь на пол в глубоком поклоне. – Богиня Аматэрасу уже ожидает вас.

Глава 11

Я сглотнула – в горле как будто застряло стекло – и молча помолилась, чтобы мой голос звучал хотя бы немного похоже на божественный. Нивен и ёкай повернулись ко мне, ожидая моего ответа, а слуга все стоял у моих ног, согнувшись в поклоне. Я не привыкла к такому благоговению за пределами Ёми. Мои стражи никогда не были так официальны, встречая гостей в моем дворце. Я не раз слышала, как Тиё распахивала парадную дверь и кричала прибывшим: «Чего надо?» Теперь мне стало понятнее, почему Цукуёми критиковал меня за то, как я управляю Ёми.

– Как она узнала, что я приду? – спросила я наконец.

– Она видела, как вы шли по мосту от горы Татэ, – сообщил слуга, все еще упираясь лбом в пол. – Мне был дан строгий наказ пригласить внутрь всех, кроме ее брата.

– Его здесь нет, – сказала я. – И ты можешь встать.

Слуга поднялся на ноги.

– В таком случае, пожалуйста, следуйте за мной. – Он сделал шаг назад, к дверям, придержал одну из створок и снова поклонился. – Ваше Величество… – начал он, но его прервала Тамамо-но Маэ, которая ворвалась внутрь первой.

– Идите сюда, только гляньте на это! – позвала она.

Нивен поспешил за ней, и я последовала за ним, обратив внимание на лицо слуги, закрывшего дверь, – это было выражение едва скрываемого негодования, хорошо знакомое мне благодаря Тиё.

Золотые плитки холла согрели мои ноги: мягкое тепло поднималось до самых колен. Стеклянные окна в главном зале, казалось, делали солнечные лучи еще ярче, отбрасывая передо мной сверкающие прямоугольники света. Мне пришлось прикрыть и опустить в пол глаза, привыкшие к мраку Ёми. Даже Нивен, жаждавший солнечного света, сощурился.

Ёкай плюхнулась на пол и прижалась к плиткам щекой.

– Здесь так тепло, – сказала она, закрывая глаза.

Слуга навис над ней, дергая пальцами, как будто хотел что-нибудь сжать.

– Госпожа, если вы желаете отдохнуть, у нас есть стулья. Лежать на полу довольно…

– Неприлично? – закончила за него я. – Вставай, Микудзумэ. – Мне совсем не хотелось называть ее именем ёкая в присутствии слуги Аматэрасу. Афишируя тот факт, что я таскаю с собой древнее злое существо, я вряд ли смогу заслужить благосклонность богини.

Лисица надулась, но поднялась на ноги. Слуга провел нас из холла в меньший коридор, где освещение, к счастью, было не таким ярким. Стены в коридоре покрывала бесконечная вереница бумажных дверей и фресок, только наполненных белым светом, а не затененных мраком, как в моем дворце. Я замедлила шаг, когда поняла, что эти картины отличаются от моих не только стилем, но и рассказанными на них историями.

На фресках моего дворца Цукуёми был изображен сидящим на полумесяце – после того как родился из слезы Идзанаги. На этих же картинах он крепко стоял на земле, одетый в кимоно из звезд и лун, его зубы были острыми, как у волка, а глаза – пустыми и обжигающе-белыми. Цукуёми разрывал зубами другую богиню – Укэмоти, как я поняла по окружавшей их еде: комната была залита кровью, а из его рта свисали кишки. На следующей фреске Аматэрасу спускалась с неба и забирала из тела Укэмоти оставшееся зерно, засевая рисовые поля. Дальше Цукуёми не было – словно он перестал существовать.