Кайли Бейкер – Время шинигами (страница 23)
– Она цела, – ответила я. – Мне просто надо… – Я заколебалась. Мой взгляд блуждал по внутренней части рта существа, по мокрому от язвочек, неровному из-за многочисленных сосочков языку. Мне необходимо было войти внутрь, ничего не касаясь, иначе сороконожка может очнуться, а я – оказаться у нее в желудке.
Очень осторожно я отпустила зубы, и время, к счастью, удержало челюсти на месте. Я просунула ногу внутрь, вставая на язык, и поморщилась, когда мои сандалии захлюпали, а по носкам потекла слюна.
Я отчаянно пыталась не смотреть на горло сколопендры, где тьма собиралась в тоннель. Я также старалась не думать, что один неосторожный шаг или подвернутая лодыжка могут отправить меня и Тамамо-но Маэ в чан с желудочной кислотой, где нам не поможет даже заморозка времени. И уж, конечно, я гнала мысль о том, как сильно ненавижу насекомых.
Мрачные глубины горла омукадэ были достаточно темны, чтобы я призвала свои тени, которые обвились вокруг рук Тамамо-но Маэ и потянули ее ко мне. Но чем ближе они подтаскивали ее к солнечному свету, тем слабее становились. В передней части рта эта задача давалась им с заметным трудом.
– Дай ее мне, – попросил Нивен, когда они добрались до зубов. Но было легче сказать, чем сделать. Мои тени были слишком слабы, чтобы поднять ее, а я не хотела, чтобы они протащили ее по трем рядам острых, как иглы, зубов.
Я схватила Тамамо-но Маэ под руки, стараясь не касаться ее голой кожи, а затем попыталась взять под колени, но конечности ёкая одеревенели от заморозки временем и не сгибались. Ее вытянутая рука наткнулась на мою шею – и она резко очнулась.
Тамамо-но Маэ начала вырываться, вероятно, не понимая, что опасность застыла во времени. Я пыталась удержать ее на руках, но поверхность подо мной была слишком неровной, и я споткнулась. Ёкай упала на четвереньки прямо на язык.
В тот же миг чудище, поняв, что его ранили, взревело, издав душераздирающий вопль. Звуковая волна прибила нас к зубам порывом тошнотворно вонючего воздуха. Все тело сороконожки затряслось в попытке проглотить нас: она запрокинула голову – и мы начали соскальзывать в глотку.
Я схватилась за один из клыков и вцепилась в запястье Тамамо-но Маэ, не давая ей упасть. Я держалась крепко, несмотря на то что руку заливали слюна и черная кровь монстра. Где-то снаружи я слышала крики Нивена и Цукуёми, но из-за рева сороконожки разобрать слова было трудно. Ёкай хныкала внизу, и я подняла ее, чтобы она тоже смогла ухватиться за зубы.
Когда существо снова завизжало, я задалась вопросом, смогу ли когда-нибудь слышать. Разумеется, при условии, что выживу. Рев сколопендры был подобен единовременному удару тысячи церковных колоколов.
Вдруг мир заколыхался – и снова выровнялся, впечатав нас в язык. Затем тряска прекратилась: омукадэ теперь лишь дрожал и раскачивался из стороны в сторону, вызывая во мне тошноту.
– Рэн! – позвал Нивен. Сквозь ряды зубов его голос звучал приглушенно. – Мы придавили ей голову! Выходите сейчас же!
«Придавили голову?» Я не стала обдумывать, как им это удалось, а лишь втиснула ноги между зубов сороконожки и снова принялась разжимать ее челюсти.
На этот раз она сопротивлялась.
Я едва успела приподнять ее челюсть на дюйм, как зубы чуть не отсекли мне пальцы, а клыки впились в сухожилия, и я поспешно перехватилась. Мне казалось, что я пыталась сдвинуть Землю с ее оси. Когда существо наклонилось в сторону, ёкай закричала, цепляясь за зубы.
Я оттолкнулась изо всех сил, и из тонкой тьмы пещерной пасти сколопендры вырвались мои тени, сгустившиеся в попытке разжать пасть насекомого. Я раздвигала зубы, несмотря на то что они прорезали мне ладони и впивались в кости, а руки дрожали так сильно, что в любой момент могли сломаться. Наконец я увидела серое небо и обезумевшие лица Нивена и Цукуёми. Им удалось пригвоздить усики чудовища к земле моими кинжалами и тем самым удерживать его голову на месте.
– Выходи! – крикнула я Тамамо-но Маэ. – Быстрее!
Она повернула ко мне заплаканное лицо.
– Рэн, а как же ты?..
–
По моим запястьям хлынула кровь, сандалии начали трескаться.
Передо мной возник Цукуёми. Сначала я подумала, что он хочет вытащить меня, но он потянулся к моему оби и выхватил катану Идзанами. Одним быстрым ударом он перерезал мышцы сбоку от рта омукадэ – и челюсть насекомого отвисла. Внезапно сопротивление пропало, и я упала вперед, в грязь, камни и почву, обжигая израненные руки. Существо издало мучительный вопль и заскользило назад, в тоннель, из которого вышло, оставляя после себя зияющую дыру, похожую на разинутый рот.
Что-то вдавило меня в землю. Мир все еще крутился перед глазами от выброса адреналина, и я потянулась за мечом, но его не было. Через мгновение я поняла, что это Тамамо-но Маэ обвила мою шею руками и прижалась к моей ключице.
– В чем дело? – спросила я, пытаясь разглядеть ее лицо. Ее порезали зубы омукадэ? Его ядовитая слюна обожгла ей ладони? Я не заметила ни крови, ни ожогов, только лунные глаза, полные слез. – Почему ты плачешь?
– Потому что ты спасла меня! – прохныкала она, прижимаясь лицом к моей груди и вытирая слезы о мою одежду.
– Вряд ли из-за этого стоит плакать, – ответила я, но все равно позволила ей обнимать себя, мои ладони сплелись за ее спиной. – Конечно, я бы не скормила тебя омукадэ.
Как бы она меня ни раздражала, это не значило, что я желаю, чтобы ее сожрали. Несмотря на ее прошлое, в ёкае было что-то очаровательно-чистое. В мире смерти, крови и агонии было слишком легко еще глубже погрузиться в свою роль и забыть, что мир вокруг другой. Благодаря Тамамо-но Маэ этого не происходило.
– Спасибо, – произнес Нивен, вставая на колени рядом с нами и не поднимая глаз от земли. Впервые с тех пор, как Нивен вернулся, его голос звучал столь же мягко, как я помнила. Но я не хотела, чтобы он начал думать, будто я хорошая. Он лишь разочаруется.
Цукуёми осторожно взял меня за запястье и осмотрел мою ладонь, в центре которой уже появилась полоса новой, розовой кожи.
– Если всё в порядке, предлагаю продолжить наш путь, – сказал он. – В Солнечном дворце сороконожек нет.
Нивену удалось оторвать от меня Тамамо-но Маэ, которая продолжала всхлипывать и вытирать лицо рукавом. Мы вчетвером поднялись на ноги и отправились выше к небесам, стремясь поскорее покинуть гору. Цукуёми шел еще ближе ко мне, чем раньше, украдкой поглядывая на мои исцеляющиеся ладони. Кого-то менее циничного, чем я, это могло бы тронуть, но я чувствовала себя лишь призовой коровой, которую Цукуёми нужно было привести домой невредимой, чтобы получить свою плату.
Мы были уже недалеко от вершины – небольшой каменной платформы, плывущей в море облаков; воздух был настолько разрежен, что я не могла думать из-за головокружения, сбивавшего меня с толку.
– И что теперь? – спросил Нивен, выглядывая за край обрыва и не отпуская при этом рукава ёкая.
– Теперь нам надо перейти мост, – ответил Цукуёми, протягивая мне руку. Я посмотрела сначала на ладонь, потом на его лицо.
– Мост?.. – повторила я, пытаясь понять смысл его жеста.
– Мост раскроется для богов, – сказал он, будто это отвечало на мой вопрос.
Я подняла брови.
– Мы что, перестанем быть богами, если не будем держаться за руки?
– Объединившись, мы уж точно сможем его открыть, – пояснил он. – Ты – новая богиня, а меня сестра не любит, так что наши силы могут не иметь здесь большого значения. Думаю, это лучший способ избежать падения с горы.
– А такая вероятность тоже есть? – спросил Нивен, на шаг отступив от края.
Цукуёми пожал плечами.
– Вероятностей много. Но наши шансы значительно увеличатся, если… – и он замолк, снова протянув мне руку.
Я вздохнула, оглядываясь на Нивена, который почти не скрывал неодобрения. Но и свалиться с горы мне не хотелось. Я вложила свою ладонь в ладонь Цукуёми.
Тепло его руки пульсировало в моей, распространяясь от запястья вверх до плеча и далее, прямо в грудь. Я невольно вспомнила, как Хиро держал меня за руку на пляже: так крепко, что мог бы утянуть меня за собой на край света. Цукуёми сжал мою руку и шагнул в небо.
На мгновение облака рассеялись, и серое небо разверзлось под ногами, готовое поглотить нас. Я застыла на месте, сжимая его ладонь так сильно, что могла сломать ее.
Но на миг раньше, чем он бы рухнул вниз, перед нами развернулась огромная облачная лента – будто кто-то невидимой кистью провел по небу один-единственный белый штрих. Облачный мост бесконечно тянулся вперед, исчезая где-то вдали. Нога Цукуёми опустилась на него с небольшим сопротивлением, как будто это был свежий снег. Я сделала неуверенный шаг следом за ним, одной ногой все еще оставаясь на горе. Облака удержали мой вес, и щиколотки обволокло странным теплом. Цукуёми дернул меня за руку, и я встала на мост обеими ногами. От мысли, что я стою на небе, у меня закружилась голова.
Я оглянулась на Нивена и Тамамо-но Маэ, которые замерли на вершине горы с широко раскрытыми глазами.
– Давай же, ты не упадешь, – успокоила я Нивена, протягивая ему руку.
Я ожидала, что он отшатнется, но брат без колебаний схватился за меня и сжал мои пальцы так, будто я в одиночку могла удержать его. Осознав это, он посмотрел на меня и вздрогнул, но моей руки не отпустил.