Кайла Фрост – Трон из Шипов и Роз (страница 3)

Элиана встала. Ее рука потянулась к скрытому у пояса клинку – не живому сталисту, а холодному обсидиановому кинжалу, на который были нанесены узоры рассеивания. Это был расчет: обсидиан лучше взаимодействует с аномальными сущностями.

Тень двинулась. Не шагом. Она перетекла, как масло, по направлению к стонущему человеку.

И тогда Калеб встал.

Он сделал это медленно, будто с огромным усилием. Его лицо было искажено гримасой не то отвращения, не то знакомства.

«Черт возьми, – простонал он. – Уже здесь.»

Он не стал вытаскивать оружие. Он шагнул вперед, между Тенью и ее предполагаемой жертвой. И начал… дышать.

Глубоко. Медленно. С усилием, будто воздух стал плотным, как смола.

Тень замерла. Затем повернулась к нему. Ее пульсация ускорилась. В ней чувствовалось любопытство. И жадность.

Калеб протянул руку. Не для удара. Ладонью вперед.

«Давай же, – прохрипел он. – Иди ко мне. Ты же хочеш.»

Тень рванулась. Не течением, а резким, змеиным движением. Она обвилась вокруг его вытянутой руки черной, дымной лентой. И начала впитываться.

Калеб закричал.

Это был не крик боли от раны. Это был звук, от которого застыла кровь в жилах даже у бесчувственной Элианы. Звук выворачивающейся наизнанку души. Звук ломающихся воспоминаний, выжигаемой тоски, всасываемой пустоты. Его тело затряслось в конвульсиях. Он упал на колени. Черная дымка ползла вверх по его руке, к плечу, к лицу. Его глаза закатились, стали белыми, слепыми. Из его горла вырывалось хриплое, прерывистое бульканье.

Элиана анализировала: сущность ассимилируется. Его уникальная метаболизация магии. Но скорость ассимиляции превышает допустимую. Он не справляется. Сбой. Отказ.

Она действовала. Не из сострадания. Из логики. Если он умрет, уникальный инструмент будет утерян. Она метнула обсидиановый кинжал. Лезвие, мерцающее тусклым узором, вонзилось в самый эпицентр черной дымки, там, где она была гуще всего.

Раздался звук – высокий, визгливый, как разрываемый металл. Тень дернулась. Ее концентрация на мгновение ослабла.

Калеб, воспользовавшись этим, сделал последнее, судорожное глотательное движение. Он втянул в себя оставшуюся черноту, как умирающий делает последний вдох. И рухнул на пол, бездыханный, лицом вниз.

Светлячки в банках вспыхнули снова, тускло и неровно. Звуки вернулись – чье-то прерывистое дыхание, плач, звон разбитой посуды.

Элиана подошла к нему. Опустилась на колени, игнорируя липкий, холодный пол. Перевернула его на спину. Его лицо было пепельно-серым, из носа и уголков рта сочилась темная, почти черная жидкость, пахнущая озоном и горьким миндалем. Но его грудь слабо вздымалась. Он был жив.

Она вытащила кинжал из пола, куда он вонзился после удара. Лезвие было покрыто инеем, который тут же таял, оставляя мокрые, черные капли.

Калеб открыл глаза. Они были мутными, полными боли, но в них снова был свет. Асфальт после ливня. Он сфокусировался на ее лице. Попытался усмехнуться, но получился лишь болезненный оскал.

«Видишь… – прохрипел он, каждый давался с усилием. – Не такой уж… хороший метод.»

«Вы поглотили ее, – констатировала она.»

«Я… принял дар. Он сейчас… бурлит во мне. Как кислота.» Он попытался подняться на локтях, но снова рухнул. Его взгляд стал острым, пронзительным, несмотря на боль. «Ты предложила… место в совете. Право голоса.»

«Да.»

«На своих условиях.»

«Каких?»

«Никакого помилования. Я не прошу прощения у тех, кто не прав. Только… назначение. Лорд-Защитник Границ. Прямой доступ к тебе. Ко всем отчетам. И… первое реформаторское решение – роспуск Дозора Безликих на Лугах. Они не стражи. Они надсмотрщики.»

Элиана молчала секунду. Анализировала. Его требования были конкретны, направлены на ослабление контроля Малвора. Они логично вытекали из его целей. Риск высок, но потенциал полезности вырос после демонстрации способностей.

«Дозор Безликих будет переподчинен новому Лорду-Защитнику для аудита и реструктуризации. Полный роспуск требует утверждения совета.»

Калеб слабо кивнул, будто это было именно то, что он хотел услышать – не уступку, а начало переговоров.

«Договорились… королевна.» Его глаза начали закрываться. «Теперь… помоги встать. Мне нужно… вырвать этот чертов дар. А потом… мы поговорим о цене твоего ледяного трона…»

Он потерял сознание. Его тело было тяжелым, горячим, как уголь, и потным. Элиана дала знак капитану Ренну, вошедшему с людьми в распахнутую дверь. Когда его поднимали, ее перчатка коснулась его обнаженного запястья. Кожа под пальцами была обжигающей, а под ней, казалось, пульсировало что-то темное, живое.

Она отдернула руку. Данные: аномальная температура. Признак магической интоксикации. Но в ее памяти, там, где должны были быть только факты, на миг всплыло иное: тактильное воспоминание о его хриплом голосе, произносящем «ледяной трон». И странное, неклассифицируемое ощущение в кончиках пальцев, будто они что-то помнят, что-то знают о таком жаре.

Она встала, отряхнула платье. Вокруг царил хаос, но угроза миновала. Инструмент был получен, хоть и поврежден. Сделка заключена. Логический путь был выбран.

Она приказала отнести его в подготовленные покои в старом крыле замка, подальше от глаз Малвора. А сама вышла на улицу, где туман по-прежнему лежал неподвижным саваном. Но теперь в его сладковатой гнили ей почудился новый оттенок – запах грозы, дыма и полыни. Запах перемен. Запах боли, которая, как он сказал, была признаком жизни.

Она медленно надела вторую перчатку, тщательно расправляя кожу на каждом пальце. Ее лицо в тумане было лишь бледным пятном, лишенным выражения. Но где-то глубоко внутри, в запертой комнате ее существа, что-то тихо щелкнуло, будто повернулся первый зубчик сложного, древнего механизма.

Возвращение изгнанника

Возвращение в Стальной Сад было не триумфальным шествием, а тихим проникновением инфекции в стерильный организм. Калеба внесли через Черные ворота, используемые для поставки угля и вывоза мусора. Элиана шла впереди, ее платья из стальной парчи, сменившие дорожный серый шелк, звенели тихим, предостерегающим звоном о каждую неровность каменного пола в служебных коридорах. Воздух здесь пахло иначе, чем в Чаще: озоном, воском и холодным камнем, лишенным жизни. Калеб, опираясь на плечо одного из стражников Ренна, дышал тяжело, прерывисто. От него исходило тепло, словно от раскаленной печи, и тот горько-дымный запах, что теперь был гуще, с примесью чего-то электрического, словно после грозы.

Их путь лежал через Малый Зеркальный зал, прежде чем свернуть в заброшенное крыло Башни Часовщика. И именно там их настигли.

Свет в зале был призрачным, льющимся с потолка, где стеклянные листья образовывали сияющий, но не дающий тепла купол. Пол из черного обсидиана отражал эту холодную иллюминацию, превращая пространство в колодец, уходящий в бесконечную, звездную глубину. В центре этого колодца, неподвижный, как изваяние, ждал лорд Малвор. Он был не один. Рядом с ним, чуть позади, стоял сир Валтер – молодой аристократ в одеждах цвета увядшей лаванды и серебра, его красивое лицо искажено гримасой брезгливого недоумения.

Элиана остановилась. Ее отражение в полу сделало то же самое, создав идеальную, симметричную картину. Калеб выпрямился, сбросив руку стражника. Он стоял, слегка пошатываясь, но его спина была прямой, а взгляд, тусклый от боли, стал острым и оценивающим.

«Ваше высочество, – начал Малвор, его шелестящий голос заполнил тишину зала, словно песок, сыплющийся в гроб. – Добро пожаловать. Мы с беспокойством ожидали вашего возвращения.» Его дымчатые линзы скользнули по фигуре Калеба, задержались на его простой, запачканной дорожной грязью одежде, на следах темной жидкости на уголке его рта. «Я вижу, вы привезли… гостя.»

«Лорд Калеб Верокк, – произнесла Элиана, не повышая голоса. – Отныне он будет исполнять обязанности советника по пограничным угрозам и аномалиям. Его знания необходимы.»

Сир Валтер не сдержал тихого, оскорбительного фырканья. Звук был похож на лопнувший мыльный пузырь.

«Советник? Этот… этот оборванец? Этот предатель? Ваше высочество, вы не можете быть серьезны! Это насмешка над двором, над памятью его жертв!»

Калеб медленно повернул голову в его сторону. Движение было плавным, почти ленивым, но в нем чувствовалась скрытая пружина.

«Жертв? – его хриплый голос прозвучал неприлично громко в этом выхолощенном пространстве. – У меня, юноша, всего три жертвы на совести. Три стража, которые предпочли бы убить безоружных стариков и детей, чем нарушить букву вашего гнилого закона. Я лишь… переубедил их.»

Валтер побледнел, его рука потянулась к изящной рукояти шпаги у бедра. Малвор едва заметным движением руки остановил его.

«Прошлое есть прошлое, – произнес советник, и каждый слог был обточен, как ледяная сосулька. – Но настоящее диктует свои правила. Лорд Верокк… вы выглядите нездоровы. Дворец – место строгого режима и чистоты. Ваше присутствие здесь может быть… воспринято как источник заразы.»

«Заразы чего, лорд Малвор? – Калеб сделал шаг вперед, и его тень в обсидиане, лишенная четких очертаний, поплыла за ним, темная и неспокойная. – Правды? Памяти о том, что ваша прекрасная Стена построена не на силе, а на страхе?»

«Стена построена на порядке, – парировал Малвор. – А порядок требует жертв. Как и ваше новое положение, я полагаю. Принцесса, – он снова обратился к Элиане, полностью игнорируя Калеба, словно тот стал невидимкой, – даже если мы примем это… назначение, разве мудро начинать с таких публичных провокаций? Двор будет возмущен.»