Кая Сандерс – Кофе на двоих (страница 1)

Кая Сандерс

Кофе на двоих

Художественное оформление Александра Андреева

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© abstract.rita, stockvit, Svetlana Kharchuk / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

Иллюстрация на обложке FIANIT

© Сандерс К., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Эту книгу я хочу посвятить маме…

Спасибо, что безоговорочно веришь в меня.

Пролог

– Тише, милая… Тише, София… – Нежный и родной голос бабули успокаивал, словно убаюкивал в тишине моей спальни. – Все пройдет, девочка. Обещаю…

Я свернулась калачиком, поджав под себя ноги, слезы не останавливались вот уже несколько часов. Обида и боль разрывали мне сердце, хотелось закончить эту жизнь, слишком невыносимо. И только теплая ладонь на моей спине взывала меня к разуму и останавливала от роковой ошибки. Если бы не бабуля и ее любовь, я бы обязательно натворила глупостей, о которых было бы поздно жалеть наутро.

Ведь подобное уже случалось.

– Наш дар выбирает только достойных, милая, а ты заслуживаешь обрести самую чистую любовь в этом испорченном и загнивающем мире. – Она говорила мне это миллион раз, и я продолжала верить. Снова и снова прыгала в омут с головой, надеясь почувствовать хоть что-нибудь. – Ты, как никто другой в этом мире, достойна! Правда, для этого нужно пережить испытание, но ты справишься, и дар вознаградит тебя. Ты представить себе не можешь, что тебя ждет впереди.

Вслушиваясь в слова, я забывала этот вечер и начинала смотреть в будущее. Мечтать, как прежде, о любви. О той самой, которая вечна. И хоть слезы продолжали выступать в уголках глаз, дыхание стало спокойнее, и я медленно провалилась в глубокий сон.

Часть I

Узник

Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орел молодой, Мой грустный товарищ, махая крылом, Кровавую пищу клюет под окном, Клюет, и бросает, и смотрит в окно, Как будто со мною задумал одно. Зовет меня взглядом и криком своим И вымолвить хочет: «Давай улетим! Мы вольные птицы; пора, брат, пора! Туда, где за тучей белеет гора, Туда, где синеют морские края, Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»

Глава 1

Джейсон

Лондон, Англия

– Давайте поприветствуем Джейсона Бейкера.

Взрыв аплодисментов, под который меня встречали в зале, оглушил, но нисколько не удивил.

Люди, в основном девушки не старше тридцати, раскупили билеты на встречу за считаные часы еще в прошлом месяце. У черного входа меня поджидали с плакатами и цветами, все мечтали о фото, автографе и внимании с моей стороны. Но никого не волнует, что мне противно все это. Да, я завидный холостяк страны, но такая заинтересованность давит на меня, лишает сил и воздуха. Я не хочу такой известности.

– Его новый роман наконец-то вышел на бумаге! Не знаю, как вы, а я ждала его с замиранием сердца все это время. – Ведущая снова перевела взгляд со зрителей на меня. – Джейсон, добрый вечер, расскажите, почему читателям пришлось так долго ждать?!

Миловидная девушка сидела на высоком стуле слишком близко ко мне. Мы находились на небольшом подиуме под светом софитов и прицелом многочисленных камер. Да, помимо читательниц, тут слишком много журналистов и телевидения. Никогда не понимал такого пристального внимания к моей персоне. Мою фамилию прославили еще мои предки, а я подписался под этой славой, не имея выбора.

Мои родители, а в прошлом и бабушка с дедушкой, были уважаемыми профессорами Оксфордского университета, всю свою жизнь они посвятили преподаванию. Миссис Бейкер была лучшим в стране лингвистом; ее научные труды в мире языковедения: история и происхождение этой науки – внесли весомый вклад в развитие современного преподавания еще в прошлом веке. Маму сравнивали с Луи Ельмслевым и Эдвардом Сепиром[1], она была последователем лучших советских ученых и впереди ее ждали новые открытия, если бы не трагическая случайность.

Мистер Бейкер тоже преподавал в университете, но филологию. Его разборы текстов и произведений из числа мировой литературы можно было слушать бесконечно. Ни один студент не пропускал занятий, не отвлекался от лекций, за места в первом ряду случались даже драки. Он умел притягивать своей речью, завораживая одним своим выступлением на трибуне. Еще не встречал в своей жизни человека, способного привлечь мое внимание словами так же, как он.

Даже сейчас я поддался воспоминаниям, будучи на своем же мероприятии. Ведущая так и тараторила звонким и немного противным голоском прямо под ухо. И дело не в содержании речи или теме выступления, секрет крылся в ритме, ударениях, восклицаниях… Отец мог этим пользоваться, а эта девушка даже не знает о существовании элементарных ораторских принципов.

Все внимание вмиг вернулось на меня, и зрители ждали каких-то слов и речей, кажется, вопрос был о причинах столь долгого перерыва в издании романов.

Вопрос, на который я не знал, как ответить, чтобы не попасть в скандал. Потому что к черту Седрика и его контракт, который я подписал в бреду несколько лет назад!

– Э-э-э… Знаете, моим главным ресурсом, как я уже много раз отмечал, является вдохновение, – начал я издалека. Не сказать ничего было бы нечестно по отношению к тем, кто пришел, поэтому долю правды они заслужили. – Я засиделся на одном месте и не мог найти идеи, своеобразный рабочий ритм. В последнее время я мечтаю… о другой обстановке, – сейчас или никогда, – поэтому хочу исполнить давнюю мечту и переехать в другую страну.

Я откинулся на спинку стула и наконец-то расслабился. Вздохи пронеслись по залу, вспышки камер начали слепить, а мой агент Седрик уже направлялся по проходу к скромной сцене.

– П-прошу пр-рощения, господа! – повысил он голос, чтобы его услышали без микрофона разволновавшиеся зрители. – Нам с Джейсоном необходимо обсудить это поспешное з-заявление, не волнуйтесь… – Он немного замешкался. – Объявляем кофе-брейк на двадцать минут! Попейте кофе или чай, что ли…

Сделав еще несколько шагов в моем направлении, Седрик наклонился, и я почувствовал запах его одеколона: смесь черной смородины и бергамота. Край узорчатого шарфика упал на грудь, и мой босс нервно перекинул его за спину.

– За мной. Немедленно. – Он пытался держать лицо и не выдавать своих эмоций, но всем и так было понятно. Он в шоке. В гневе. В ярости, в конце концов.

Мы вошли в первую попавшуюся дверь, за которой оказалась просторная гримерка. Женские платья висели на вешалке, туфли красных оттенков разбросаны на полу, сбоку от меня стоял столик с косметикой и грязными бумажными салфетками, а у окна возвышалась кольцевая лампа. Вероятно, это место принадлежало ведущей и ее помощницам. В воздухе витал резкий аромат розы и корицы вперемешку с парфюмом Седрика. В носу защекотало, и тут я не сдержал чих.

– Будь з-здоров, дорогой! – заорал Седрик. – А теперь с-скажи мне, дорогой, куда это ты решил п-переехать? Забыл про к-контракт? Хочешь с-судиться?

– Седрик, я смогу выполнять контракт удаленно, но мне нужен воздух. – Голос звучал спокойно, каждое слово было подготовлено мною заранее.

Я подавил очередной чих и теперь не был уверен, дошло ли до него, какой именно мне нужен воздух в первую очередь.

– Больше не могу работать в Лондоне, – продолжил я напирать. – Дай мне три месяца, если тебя не удовлетворит материал – вернусь и буду писать тексты в твоем офисе под чутким контролем. Обещаю.

Мои родители погибли в страшной авиакатастрофе, когда возвращались с ежегодного совета старейших профессоров, проходившего в Швейцарии. Мой мир замер в миг крушения самолета, упавшего на моих глазах, на глазах тысячи пассажиров и родственников, встречавших и ожидающих своих близких. Панорамное окно стало экраном смерти, которое унесло жизни тех, кого с нетерпением ждали. Но зато я продолжаю жить в других мирах, в созданных мною романах. Дышу, путешествую, люблю… Только глазами и чувствами моих героев. Потому что иначе я больше не умею.

Поэтому мне так необходимо продолжать писать, а без вдохновения я умираю. Пока текст льется – кровь течет по моим венам и артериям, это заставляет сердце биться, а как только я бездейственно гляжу на белый экран с мигающим курсором – жизнь утекает.

– В к-какую страну? Ох, сумасшедший! В чужую страну. – Он двинулся к двери, причитая что-то себе под нос на своем родном языке: – Ça me casse les couilles…[2]

Я уже слышал несколько раз эту фразу на французском, и что-то мне подсказывало, что это весьма красноречивое высказывание… Но его уход от разговора означал смирение с моим планом. Как я и думал, он отпустит меня.

Сразу после нашей беседы у меня словно камень с души свалился. Несколько месяцев я искал подходящий момент, и сегодня было решено воспользоваться публичным заявлением. Седрик не сможет меня не отпустить теперь, когда об этом известно прессе. Иначе будет много вопросов, и тогда люди могут узнать, в каких условиях я подписывал контракт. Седрик избегает всего, что может навредить его репутации. С этого момента у меня есть шанс что-то изменить в своей жизни и, возможно, придумать, как избавиться от юридических обязанностей перед боссом.

Три года назад, когда я потерял своих родителей, мои дни начинались и заканчивались в пабах и барах Лондона. Один из любимых был Karaoke Box Mayfair. Современный интерьер, классная музыка, правда, частенько там брали в руки микрофон совсем дрянные исполнители. Район престижный, а залов в заведении было достаточно, чтобы посидеть в более приличной и тихой компании, для тех, кто ищет тишину, покой и отменную выпивку. Там меня и нашел Седрик. Не помню, как мы познакомились, узнал ли он меня первый, или я сам выдал ему всю подноготную своей жизни.