Кай Вэрди – Колдун (страница 40)

Первый мужик, пружиной перелетев через корзину, бросился на Мишку, второй, усмехнувшись и оставив парня первому, рывком кинулся к Тамаре. Девочка ловко увернулась, отскочив от него подальше.

На берегу завязалась драка. Хоть и учили Мишку рукопашной, но напавший на него мужик был умелым бойцом. Гораздо более умелым, чем Мишка. И взрослым. В его руке блеснул нож. Пару раз Мишке все же удалось отразить выпады хорошо обученного бойца — помогла природная ловкость, но очень скоро он оказался на земле, а над ним с занесенным ножом навис нападавший.

Мишка изо всех сил одной рукой уперся ему в грудь, а второй пытался удержать руку с ножом, неуклонно приближающимся к его груди. Физические силы подростка и мужчины были далеко не равны, и нож коснулся кожи в районе сердца. Подросток, рыча от неимоверного усилия, пытался оттолкнуть от себя противника. Нож, проколов кожу и мышцы, уткнулся в ребро.

Завизжала в ужасе Тамара. От крика девочки в Мишкиной груди что-то словно лопнуло, взорвалось, и он вдруг снова очутился на поле боя в разгар схватки, снова ощутил ужас, охвативший все его существо… Он снова видел воющих от боли искалеченных солдат, горящих заживо танкистов, слышал жуткие крики людей, по которым, разрывая траками живую плоть и дробя в пыль кости, шли танки…

Мишка физически ощутил, как весь страх, весь ужас, задвинутый подсознанием в самый отдаленный уголок памяти, через его глаза мощным потоком хлынул наружу, по невидимому желобу направившись в глаза противника. От нахлынувшего столь кошмарного видения мужик растерялся, ослабив хватку, взгляд его поплыл, рука подогнулась. Тяжелое тело придавило Мишку. Того самого мига слабости парню хватило, чтобы вывернуть из руки врага нож и нанести свой смертельный удар. Горячая кровь брызнула на грудь подростка, заливая его все больше и больше.

Выбравшись из-под тела умирающего, Мишка, зажав в руке нож, бросился на помощь Тамаре. Но в этот момент девочка, до сих пор удачно ускользавшая от ловившего ее мужика, умудрилась сделать подсечку и, применив так долго не дававшийся ей прием, перебросить нападавшего через себя. Продолжая движение, и на инстинктах ухватив попавшийся ей на глаза довольно крупный камень, она изо всех сил обрушила его на голову мужчины. Тот мгновенно обмяк.

Подняв расширившиеся глаза, в которых плескался ужас, на подбежавшего к ней Мишку, она прошептала дрожащими губами:

— Я убила его, Миш… — и, выронив камень, опустилась на траву, обхватив себя руками.

Мишка быстро наклонился над лежащим на спине мужчиной и прижал пальцы к его шее. Ощутив пульсацию вены, он выпрямился и взглянул на девочку, которую била крупная дрожь.

— Не… Жив, скотина. Крепкая черепушка оказалась, — задумчиво глядя на поверженного врага, произнес он.

— А второй? — с трудом выговорила трясущаяся Тамара.

— А второй всё… Труп, — отозвался Мишка. — Да не трясись ты, Том. Это фрицы. Диверсанты. Лазутчики.

— Откуда знаешь? — вскинула на него глаза девочка.

— Знаю. Тот, которого я убил, по-немецки говорил что-то, — соврал Мишка.

— Тогда, может, и этого… того? — облизнув губы, с надеждой спросила девочка.

— Не, Том. Этого мы с собой возьмем, — пихнув его ногой, отозвался парень.

— Зачем? — удивилась Тамара.

— Шашлык делать будем, — невесело хмыкнул Мишка.

— Шашлык? Из фрица? Фу… — сморщилась девочка.

— Еще какой шашлык-то получится… — проворчал подросток. — Связать его надо.

— Миш… Ты весь в крови… Он зарезал тебя? — с тревогой оглядывая заляпанного кровью парня, спросила Тамара.

— Что? А… Это не моя кровь… Запачкался просто… — задумчиво ответил ей Мишка, наклоняясь над лежащим без сознания фрицем. Разглядев шнурок, удерживавший на месте штаны, он развязал его и выдернул. — Том, помоги мне его мордой вниз перевернуть. Тяжеленный, боров…

Перевернув фрица на живот, ребята заломили ему руки за спину и крепко связали их.

— Пойду того, дохлого, обыщу. Вдруг что отыщется? — уже зная, где и что искать, проговорил Мишка.

Для видимости ощупав мертвого фрица, он рванул подкладку жилета. Вытащив зашитые в жилет бумаги, вернулся к Тамаре.

— Вот, гляди, — протянул он их девочке.

Та, бросив на Мишку быстрый взгляд, принялась их рассматривать.

— Что это, Миш? — сдвинув брови, разглядывала чертежи, зарисовки и надписи на немецком Тамара. — Я ничего не понимаю…

— Я тоже не очень. Дай сюда. Отнесем нашим, пусть сами разбираются, — забрав у девочки бумаги, он аккуратно сложил их и, выбросив из корзины грибы, положил на самое дно, под деревянный чемоданчик, после чего вернул уже порядком измятые грибы на место.

— Тамар, покарауль его пока, — подтащив корзину и вещи поближе к девочке, кивнул он на связанного. — Я схожу обмоюсь, а то весь в кровяке. Наших напугаем. Если зашевелится, приложи еще разочек по черепу каменюкой. Не бойся, он у него крепкий, не развалится.

Девочка кивнула и, взяв в руки камень, замерла над валяющимся немцем. Мишка, прихватив с берега травы, заскочил в воду по горло и принялся с брезгливостью оттирать с себя чужую кровь. Решив, что отмылся, он выбрался на берег.

Тамара, взглянув на него, нахмурилась и, бросив камень, подошла поближе.

— И все-таки он тебя зарезал, — испуганно глядя на рану на его груди, из которой струйкой текла кровь, проговорила она.

— Где? — удивился Мишка. — А, это… Не переживай, это так, царапина. Заживет. Только вот кровит, зараза… Рубаху испачкаю… — расстроился парень.

— Давай тысячелистник приложим и подорожником залепим, — предложила Тамара, с сомнением глядя на рану.

— Давай. Поищи, а я пока наш шашлык покараулю, — согласился на предложение Мишка.

Залепив Мишкину рану, ребята оделись и принялись приводить фрица в чувство. Очухавшийся диверсант, поняв, что связан, принялся брыкаться и пытаться освободиться, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Подойдя к нему, Мишка присел на корточки, и, запустив пятерню ему в волосы, приподнял его голову. Заглянув ему в глаза, парень четко выговорил:

— Ты попался, Рауль, — услышав свое имя, пленный так широко распахнул глаза, что в них отразилось небо. Немец на миг побледнел, но выучка дала себя знать, и он быстро взял эмоции под контроль. — Даже не пытайся убежать, тебе же хуже будет, — и, отпустив голову фрица, встав, ткнул его лаптем в бок. — Вставай давай, шашлык недоделанный.

С трудом поднявшись на ноги, немец, вдруг резко толкнув плечом Тамару так, что та грохнулась на землю, попытался сбежать, но, споткнувшись о выставленную Мишкой подножку, со всего маха грохнулся оземь, начав хватать ртом воздух.

— Ты меня плохо понял, Шашлык? — снова задрав его голову и устанавливая с ним зрительный контакт, спросил Мишка. Услышав в ответ ругательства, он усмехнулся и почувствовал, как внутри поднимается уже знакомая волна ненависти. Даже не пытаясь сдерживать ее, Мишка направил весь выплеск эмоций в немца. У того расширились глаза, в них заплескался панический ужас, и он вдруг заорал дурным голосом.

— Чего это с ним? — с недоумением глядя на орущего от ужаса мужика, спросила Тамара.

— Не знаю… — отозвался Мишка. — Наверное, шашлыком быть не хочет, — с сожалением вздохнул он.

— А ведь придется, — усмехнулась девочка.

Немец, переводя взгляд с одного подростка на другого, спокойно обсуждавших его в качестве шашлыка, после увиденного кошмара и испытанной страшной боли не выдержал и обмочил штаны.

Перед ним снова присел на корточки тот подросток с жуткими глазами. Немца затрясло.

— Объясняю популярно. Еще раз попробуешь до нее, — махнул он в сторону Тамары головой, — хотя бы дотронуться, пожалеешь, что на свет родился. Попробуешь сбежать — тебе же хуже. Будет больно и страшно. Это я тебе обещаю. Ты хорошо меня понял, Шашлык недоделанный? — медленно и четко проговорил парень. У фрица застучали зубы. Подросток снова заглянул ему в глаза и пустил в них небольшую порцию ужаса. — Я задал тебе вопрос и жду ответа, — спокойно произнес он.

— П-понял, — ответил немец.

— Ну раз понял, вставай, — выпустив его волосы, подросток поднялся во весь рост. — И без глупостей!

Когда фриц встал на ноги, Мишка, приказав Тамаре отвернуться, сдернул с немца штаны и, поморщившись от запаха мочи, перевязал их у него между ног вторым, снятым с мертвого немца, шнурком. Спущенные штаны, болтавшиеся в районе щиколоток, да еще и перевязанные шнурком, образовали надежные путы, не позволявшие бежать или сделать широкий шаг.

— Все, Том, поворачивайся, — одернув на немце рубашку, с трудом прикрывавшую спереди срамное место, разрешил Мишка. Подняв корзину с грибами, он толкнул фрица в сторону видневшегося впереди моста. — Шагай давай, Шашлык. В твоих интересах двигаться пошустрее.

Глава 19

Подходя к мосту, Мишка, сильно подозревая, что диверсант так просто не сдастся, будто бы случайно коснулся его руки. Так и есть: тот собирался сигануть с моста в воду — умея задерживать дыхание на довольно продолжительное время, он собирался благополучно отсидеться под водой, сделав вид, что утонул.

Перед самым мостом парень вдруг остановился, тормознув и диверсанта.

— Слышь, Шашлык… Я, конечно, подозревал, что вы ненормальные, раз к нам приперлись, но что до такой степени… — трагически вздохнул Мишка. — Обещал я тебе, что если попытаешься бежать, будет больно и страшно? — подросток взглянул на активно взбледнувшего диверсанта. — Обещал. Ты, говоришь, не дышать можешь долго? Вот сейчас и проверим. Ты, милый, у меня вообще забудешь, как это делается, — спокойно проговорил Мишка, и, усмехнувшись наивной попытке фрица спрятать глаза, схватил его за руку чуть выше локтя, в том месте, где порвавшаяся рубаха обнажала кожу. Диверсант, выпучив глаза и задыхаясь, завопил не своим голосом.