Кай Вэрди – Колдун 3 (страница 45)
— А ты? Ты будешь купаться? — шмыгнув носом, спросила девочка.
— Конечно. Хочешь, вместе искупаемся? — улыбнулась мать, стаскивая с девочки пальто.
— Выпороть бы тебя хорошенько, — гремя чайником, проворчала Раиса Дмитриевна. — Вот где шастала весь день? Смотри, сколько всего натворила! — развернувшись к девочке и уперев руки в бока, прикрикнула она на внучку.
Маша испуганно прильнула к матери, ища у той защиты и искоса поглядывая на бабушку.
— Мама… — устало подняла на нее глаза Ира. — Ей же только пять лет! Думаешь, она понимает?
— Все она понимает! — ответила ей свекровь и снова занялась чайниками. — На, хоть чаю выпей! — ставя перед Ириной исходившую паром кружку с крепким чаем, ворчливо потребовала она.
— Спасибо, мам, — слабо улыбнулась она женщине, снимая с дочери платье. — Я попозже, ладно? Пусть пока постынет.
Подхватив дочь на руки, она скрылась в ванной.
Уложив Машу на своей кровати, Ирина вышла на кухню и, сев за стол, устало опустила голову на сложенные руки, наблюдая, как свекровь возится со щенком, пытаясь заставить того лежать на постеленной возле батареи тряпке.
— Вот еще беда… — ворчала она. — И куда теперь этого щенка девать? Не на улицу же его выбрасывать… Где она только взяла его?
— На рынке, — тихо ответила Ирина. — Маша захотела щенка, и дядя Ваня ей его купил. Они много щенков видели, но Маша выбрала этого.
— Что? — выпуская упрямо извивавшегося песика, не желавшего лежать на половой тряпке, спросила Раиса Дмитриевна. — Ты откуда знаешь? И что за дядя Ваня?
— Машка рассказала, — вздохнув, ответила Ирина. — Дядя Ваня — тот, который ее забрал. Он знакомый нашего Миши. Праздник девочке устроил… Только с чего? И почему вот так… Сашка сказал, Миша ему звонил, поздравлял… Почему не сказал про Машу? И праздник Маше? Почему ей? День рождения у Саши… — растерянно бормотала Ирина. — Мам, я ничего не понимаю… Сережа не звонил? — резко сменила она тему.
— Не нравится мне это… — усаживаясь напротив Ирины, пробормотала свекровь. — Какой-то дядя Ваня… С чего ты взяла, что он знакомый твоего брата? — спросила свекровь. — Сережа не звонил пока.
— Машка сказала, — ответила Ира и подорвалась на звонок телефона.
— Сережа звонил? — встревожено спросила Раиса Дмитриевна вернувшуюся Иру.
— Да… С мамой все хорошо. Почти. Сердечный приступ, не инфаркт, слава Богу! Они с папой сейчас выезжают домой на машине неотложки, которая маму отвозила. Сережа попросил их подождать, чтобы снова такси не брать, — бесцветным голосом произнесла Ира и, уронив голову на сложенные на столе руки, разрыдалась.
Дождавшись мужа и отца, Ирина с порога принялась расспрашивать их о матери. Наталья Петровна, конечно, всех напугала, и сильно. Сережу ненадолго пустили к матери, он говорил с ней, сказал, что Машка дома и все хорошо. Рассказав, он поднял уставший взгляд на жену:
— Машка не говорила, где она была? — спросил он.
— Рассказала… — вздохнула Ира. — Только я совсем ничего не поняла… Какой-то дядя Ваня, Мишин знакомый, устроил девочке праздник, — начала рассказывать Ира. — Он забрал ее из садика. Они ездили в кино, смотрели мультфильмы, потом в кафе ели много сладкого и мороженое, потом ездили на рынок, купили щенка, потому что его захотела Маша, потом катались на каруселях, опять ели мороженое и много всего вкусного, смотрели животных в зоопарке, и снова катались на каруселях. Покушали где-то, я так понимаю, в кафе, там было много людей, купили пирожных нам и Саше, покатались на машине и поехали домой. Машу высадили прямо возле детской площадки. Она шла домой, когда встретила нас, — Ирина крутила кружку с чаем, поставленную перед ней свекровью. — Только я одного не понимаю: Миша днем звонил Саше, почему он ничего не сказал о знакомом? И потом… Праздник нужно было устраивать Саше, ведь у него день рождения. Причем здесь Машка? А Миша точно не перепутал, он поздравлял Сашу…
— А с чего ты взяла, что он Мишин знакомый? — поднял голову отец и посмотрел на нее тяжелым взглядом.
— Машка сказала, что он, этот Ваня, ей сказал, что знает Мишу. И рассказывал ей, какой у нее дядя Миша хороший, честный, правильный… настоящий герой, — ответила Ира. — А еще много раз повторил, чтобы она не забыла нам сказать, какой дядя Миша честный и что он герой. Машка несколько раз мне повторила: «Мама, я ведь не забыла сказать, что дядя Миша очень честный? А еще дядя Миша герой! Не забыла, правда?» — Ира замолчала.
Павел Константинович, опустив голову внимательно слушавший дочь, вдруг вскочил, уронив табуретку, и бросился к телефону, то ли наступив на многострадального щенка, то ли в спешке пнув его. Раздался истошный визг, пара крепких выражений Павла Константиновича и из спальни сонный голос Маши:
— Мама…
Ирина побежала к дочери, спустя пару минут вышла, взяла все еще скулившего щенка и снова скрылась в спальне.
— Вот притащила Машка заботу… — вздохнула Раиса Дмитриевна. — Теперь этот кошмар еще надо куда-то девать… Весь вечер за ним лужи подтирала. А его еще кормить надо! Та еще лошадка вымахает!
Сергей, проигнорировав слова матери, пошел в спальню. На кухню вернулись втроем, один за другим.
— Ну что? — спросил Сергей, взглянув на Павла Константиновича.
— Не отвечает, — покачал тот головой. — Или дома нет, или спит крепко, или телефон выключен. На работе тоже никто трубку не берет, — отчитался тот. — С утра начну дозваниваться…
— Пойдем все спать, — проговорил Сергей. — Время три часа ночи. Ира, ты завтра не вставай, я тебе на работу справку напишу, что заболела. Машку в сад тоже пока не води. А Сашку я завтра в школу сам провожу, — раздал указания он. — Мам, ты ложись на Машину кровать, а папа ляжет в зале на диване. Все, всем спокойной ночи, — поднялся он из-за стола.
— С собакой уже делайте что-нибудь! — громко вынесла волновавший ее вопрос Раиса Дмитриевна. — Вы же не оставите ее здесь!
— Оставим, — вздохнула Ира. — Да, Сереж, и спать мы сегодня со щенком будем. Машка с ней не расстанется.
— Хоть с крокодилом, только пошли уже спать, — устало проговорил мужчина. — Мне вставать через три часа. А завтра операции…
Михаил, вечером заскочив в больницу, под капельницей уснул. Будить его не стали, и он благополучно проспал почти до семи утра. Получив утреннюю дозу лекарств, он, бурча на пожалевших его медсестер, помчался в отделение. Сегодня предстояла встреча с прокурором обвинения, которому он должен был передать все сопроводительные документы по делу и уликам, а также получить в суде постановление на проведение следственного эксперимента с участием Зуева-младшего.
Влетев в кабинет, он уставился на звонящий телефон. Подозревая, что это может звонить Логинов, дабы отправить его в отпуск, в который он совершенно не собирался, намереваясь довести дело Ларионовой до конца, трубку брать он очень не хотел. Но замолчавший было телефон разразился новой трелью. Проигнорировав звонок в третий раз, на четвертый он все же схватил трубку и в сердцах рявкнул:
— Старший следователь Ростов!
— Миша, ты мне ничего объяснить не хочешь? — раздался в трубке напряженный голос отца.
— Павел Константинович? — растерялся Михаил. — Что случилось?
— А ты не знаешь? — издевательски-возмущенно прозвучало в ответ.
— Пап… Я вчера звонил маме, она ничего не сказала, — внутренности сдавило нехорошее предчувствие. — Что случилось?
Выслушав рассказ об исчезновении племянницы и о том, что мать попала в больницу, Мишка сдавленно выругался.
— Ты понял, кто забрал Машу? — напряженно спросил Павел Константинович. — А главное, зачем?
— Понял, — буркнул в трубку Михаил. — Это было мне предупреждение… Как Маша? Как мама?
— Маша дома, довольная и счастливая, а мать в больнице в предынфарктном состоянии. Хорошо, что вовремя в больницу доставили, обошлось, — безэмоционально ответил Егоров. — И вот что, Миша. Давай со своими клиентами разбирайся как-то так, чтобы дети не страдали. Я не знаю, что ты будешь делать, но запомни: дети точно не должны пострадать!
— Так что мне теперь, отпустить убийцу на свободу? А что мне делать со своей совестью? — закричал в трубку доведенный до крайности и ошарашенный Михаил, не ожидавший от отца подобного.
— А что ты будешь делать со своей совестью, Миша, если завтра Машу или Сашу убьют? — рыкнул в трубку Егоров и отключился.
Михаил ошарашенно уставился на трубку, из которой доносились короткие гудки. В душе его поднималась ярость. Чистая, звенящая ярость на ублюдка, нашедшего все-таки рычаг давления на него.