Кай Вэрди – Колдун 3 (страница 35)

— Особых нет… — задумался эксперт. — Разве что небольшая родинка над левой бровью и шрам полумесяцем под коленкой. Более подробно еще не смотрел.

— Отчет по самоубийце отдашь? — все еще держа руку эксперта, напомнил Ростов.

— Завтра приедешь. Много ты хочешь, товарищ старший следователь! — забирая свою руку из руки Михаила, проворчал Николаич. — Ступай работай. Завтра после десяти можешь приходить за заключениями по этим двоим, — кивнул он подбородком на девушку.

— Ну ладно. Бывай! — хлопнул Ростов его по плечу и направился к выходу.

На следующий день Михаил с утра поехал сразу в морг. Забрав заключения эксперта, он проверил, чтобы там была запись о найденных частицах кожи под ногтями девушки и, довольно кивнув, поспешил в отдел.

Поздоровавшись с сослуживцами и поздравив Сергея Смирнова с началом трудовых будней, он отдал Василию отчет о вскрытии.

— О! Отлично! Сегодня дело закрою, — довольно откинулся на спинку стула Суслов. — Кстати, я с утра запрос по отделениям сделал о пропавших. Заявлений вчера по поводу пропавшей девушки не поступало.

— Ну пока рано… Заявление через трое суток только примут. Даже если кто и придет, — ответил Михаил. — Ты хоть предупредил, чтобы всех, кто будет девушек искать, к нам отправляли?

— Нет… Не подумал, — потерев переносицу, признался Василий.

Вздохнув, Михаил потянулся к телефону, другой рукой привычно вытягивая из тумбочки стола лист с номерами отделений.

О том, что сделал, он пожалел уже часа через четыре. Кто же знал, что в Москве ежедневно пропадает столько девушек? Телефон звонил практически не переставая. Если звонили не в поисках пропавших, то звонил дежурный, интересуясь, выдавать ли очередному посетителю пропуск. Ребята очень скоро сбежали «в поля» — работать в такой обстановке было абсолютно невозможно.

Практически всех звонивших и приходивших можно было отсеивать сразу — эти были из разряда паникеров. Дочь час, как должна была прийти домой, а ее до сих пор нет. Жена уже два часа назад должна была вернуться с работы. Сестра уехала со своим женихом на дачу и пропала. А когда уехала? Сегодня утром… Михаил едва не рвал на голове волосы. Сейчас он понял, почему дежурные так не любят тех, кто ищет «пропавших». И ведь эти паникеры на полном серьезе не понимают, что они отвлекают, мешают, не позволяют работать… Они же волнуются! А ведь точно такие же приходили и к нему в кабинет… И ведь не лень было некоторым через всю Москву ехать!

Работая следователем по розыску пропавших, он даже не представлял, сколько паникеров отсеивают дежурные! Тогда он порой злился, что заявление на розыск принято так поздно… Если бы человека начали искать два дня назад, он был бы жив, или не успел бы наделать глупостей, или, или, или… Сколько было этих «или»! Но сейчас он, глядя на очередную посетительницу (приходили в основном почему-то женщины, хотя было и трое мужчин), медленно впадал в тихое бешенство: женщина, сидевшая перед ним, рассказывала, что пропала соседка, оставившая ей своего ребенка буквально на пятнадцать минут — добежать до магазина, а сама пропала! С момента «пропажи» прошло два с половиной часа…

— Где ребенок сейчас? — едва сдерживая ярость, спросил Михаил.

— Ну так это… Другой соседке оставила… — шмыгая носом, пролепетала плачущим голосом женщина. — Его теперь в приют определят, сиротинушку? — утирая лившиеся из глаз слезы, поинтересовалась она.

— Скажите, а вы в магазин ходите? — мрачно уставился на нее следователь.

— Ну а как жеть… Конечно хожу, — всхлипнула та.

— Она в магазин продовольственный или в другой пошла какой? — нервно постукивая карандашом по столу, задал он очередной вопрос.

— За ботиночками сыночку своему побежала… В «Детский мир», — снова хлюпнув носом, выдала соседка. — Там сегодня привезти должны были детскую обувь хорошую…

Не находя цензурных слов, Михаил просто развел руками. За хорошей обувью в «Детском мире» можно было простоять в очереди несколько часов. Плюс дорога туда и обратно…

Выпроводив посетительницу, он устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Из всего потока, прошедшего через него, только одно заявление стоило рассматривать всерьез. И даже тогда он кожей ощущал, что девушка жива и не в беде. То ли оставшийся отголосок дара ему об этом говорил, то ли опыт поиска пропавших — но он был уверен, что с той девушкой ничего плохого не произошло. Но заявление все же написать заставил и отвел встревоженных супругов в розыскной отдел.

День никак не желал заканчиваться. Работать он категорически не мог — не то, что сосредоточиться, даже за результатами экспертизы найденной зажигалки сходить не получалось! Ему не терпелось узнать, удалось ли найти на ней отпечатки пальцев или нет. Хотя и так знал ответ: зажигалка памятная, дорогая, такими не разбрасываются. Значит, преступник ею пользовался, и отпечатки там наверняка остались. «А что, если это ее зажигалка и ее отпечатки?» — шептал противный внутренний голос. «Но зажигалка и девушка… Нет. Вряд ли. Папирос в сумочке не было! Да и зажигалка мужская…» — пытался привести в ответ доводы разум.

После семи часов вечера Михаил окончательно смирился, что до завтра ему отчета не увидеть, и день пропал зря. Он уже устало, фактически не понимая, что ему говорят, выслушивал очередного звонившего или посетителя, задавая один-единственный вопрос: когда девушка пропала? Его интересовал только ответ на него. Выслушав, а точнее пропустив мимо ушей очередной поток излияний, он сообщал, что заявление о пропаже примут через три дня в отделении по месту жительства и либо вешал трубку, либо выпроваживал очередную заботливую даму, ну или пару, или, гораздо реже, мужчину. Если три дня уже прошло после пропажи человека, а такое тоже встретилось, к счастью, по телефону, он посоветовал написать заявление немедленно.

В девятом часу вечера Михаил решил, что с него довольно. Способ найти родственников, друзей или знакомых девушки был выбран весьма и весьма неудачный. Надо было думать, как еще можно узнать хотя бы фамилию девушки. Имя-то он знал, но как объяснить сослуживцам, откуда оно ему известно? Да и толку с того имени… Татьян в Москве… м-дааа…

Михаил устало потер пальцами глаза, перешел на виски… В дверь робко постучали.

— Войдите, — вздохнув, обреченно произнес он.

В приоткрытую дверь заглянула невысокая женщина лет сорока-сорока пяти.

— Можно? — робко спросила она.

— Заходите, — бросив на нее быстрый взгляд, произнес Михаил.

— Здравствуйте… — несмело проходя к его столу, тихо проговорила она.

— Присаживайтесь, — кивнул на стол следователь и, сложив перед собой руки в замок, выжидательно уставился на посетительницу.

— Извините… Я, наверное, поздно… Но мне в отделении милиции сказали ехать к вам… — нервно теребя ручки довольно объемной и потертой сумочки, нервно начала женщина.

— Расскажите, пожалуйста, что случилось. У вас кто-то пропал? — наметанный глаз следователя уже отметил и припухшее от длительных слез лицо, и синяки под глазами от бессонницы, и нервно дрожащие руки женщины. Михаил нахмурился. Тут, похоже, что-то посерьезнее поездки на дачу.

— Да… Дочка… Дочка у меня пропала… — подняла она на него умоляющие глаза. — Семнадцать лет девочке… Ушла, и… так и не вернулась…

— А когда пропала девочка? — насторожился Мишка.

— Два дня назад. Вечером она ушла… Знаете, пришла с работы, покушала, нарядилась… Сказала, что с подружкой в кино пойдет, на вечерний сеанс. Мне очень не нравится, когда Танечка с этой подружкой в кино ходит… И вечно на вечерние сеансы… А потом они еще и пешком идут, да и болтают долго. Приходит обычно глубоко за полночь. А вот в этот раз не вернулась, — женщина промокнула глаза платком, зажатым в руке.

Имя Танечка буквально хлестнуло Михаила. Он подобрался, внимательно вслушиваясь в тихий рассказ женщины. Сонливость как рукой сняло.

Зазвонил телефон. Женщина встревожено подняла глаза на следователя. Михаил схватил трубку.

— Петровка, 38, старший следователь Ростов, — рыкнул в трубку. — Когда? — нетерпеливо спросил он. — Заявление на поиск пропавшего пишется через трое суток в отделении милиции по месту жительства. Ждите, — быстро и резко проговорил он и, опустив трубку на рычаг, встал и выдернул шнур из розетки.

— Извините, — усевшись обратно за стол, произнес он. — Продолжайте.

— Я… Я до утра прождала Танечку… А она не пришла… — женщина подняла на следователя потерянный, какой-то беспомощный взгляд. — Утром на свою работу пошла, еле отработала смену… Успокаивала себя, что Танюшка сразу на работу пошла. Думала, приду домой — а она дома… Ну, думала, всыплю нахалке по первое число… — подавив всхлип и тяжело вздохнув, женщина продолжила: — Вечером домой бегом бежала. Только не пришла Танюшка с работы… Я поехала к ней в библиотеку — она у меня в библиотеке работает, на Знаменке, знаете? — взгляд стал вопросительным, словно она ждала ответа.

— Знаю, — кивнул Михаил. — Вы живете на Знаменке?

— Нет, — замотала она головой. — Живем мы на Зубовской улице, но это же совсем недалеко от Знаменки, вы же понимаете? Танюшке удобно было на работу ездить, совсем рядом… — женщина снова замолчала.

— В библиотеку она не приходила, верно? — поторопил ее Михаил.

— Нет… — снова замотала головой женщина. — Там заведующая очень сердилась… Ругалась… Сказала, что уволит вертихвостку… А какая же она у меня вертихвостка? Танечка у меня очень хорошая девочка! Она… — женщина не сдержала всхлип. — Она… она очень серьезная…