Кай Вэрди – Колдун 3 (страница 27)
Вымотавшись до предела, Михаил возвращался домой и кулем падал на кровать, зарываясь носом в халатик Лены, ловя едва уловимый запах жены. Его мир сузился, сконцентрировавшись на мокром, оплывавшем под холодными осенними дождями рыжей глиной холмике и легком халатике, уже начинавшем походить на тряпку: стирать его Михаил не собирался, боясь смыть с него прикосновения Елены.
В субботу Михаила разбудил стук в дверь. С трудом поднявшись с кровати и бережно уложив Ленин халат на ее подушку, он распахнул незапертую дверь. За ней, держась за стену, с бутылкой в руке стоял Влад. От давно не бритого, обросшего, исхудавшего инструктора несло застарелым перегаром вперемешку со свежим амбре.
— Вот… пришел… — подняв красные, воспаленные глаза на Михаила, он попытался шагнуть и едва не упал. С трудом удержавшись на ногах, он закончил: — Бей.
— Зачем? — удивился Михаил.
— Бей! — повторил Влад, вытягивая шею. — Имеешь право…
— Не стану я тебя бить, — проворчал Мишка и развернулся, чтобы уйти. И зачем только Влад вырвал его из такого сладкого сна? Лена там была жива… Она смеялась, примеряя ему на голову венок из ромашек…
— Брезгуешь? — Влад шагнул в квартиру. — И правильно… Я б тоже о такую падаль руки пачкать не стал…
Мишка остановился и обернулся. Он долго смотрел на Влада, пытаясь понять, что тот несет и почему он, Мишка, должен набить ему морду.
— Выпить тоже брезгуешь? — мотнув бутылкой у Мишки перед носом, вяло поинтересовался Влад. — За упокой Леночки?
— Не пью я, да и тебе не советую, — одарив его мрачным взглядом, проговорил Мишка. — А коль сильно охота, стакан на кухне, колбаса в холодильнике. Хлеба нет…
— Бей, а опосля помянем рабу Божию… — настаивал Влад, схватившись за Мишкину руку. — Бей!
— Да на что ты мне сдался — бить тебя? — изумился Мишка.
— Виноват… я… — с трудом проговорил Казаков и, выпустив Мишкин рукав, качаясь, прошел на кухню. — Горит все… Душа горит, понимаешь? — всхлипнув, вытер он мокрые глаза.
— В чем ты виноват? — присаживаясь напротив Влада, вяло поинтересовался мужчина, надеясь избавиться от нежданного гостя. Сейчас ему никого не хотелось видеть.
— Я ж не знал, что она приедет! — шмыгнув носом, проговорил Казаков. — Не знал, понимаешь? Ни хрена я не знал!!! — заорал он, стуча себя кулаком в грудь. — Тока в самолете перед прыжком и увидел ее… Я запретил ее прыжок! Слышь, Миха… Запретил!!! — всхлипнув, Влад бахнул кулаком по столу. — Я забрал парашюты… Ваши… — добавил он вдруг тихо и уронил голову на согнутую руку. Плечи его затряслись.
— Подожди… Что значит «забрал»? Зачем? — удивился Мишка.
— Да не было вас… Две грёбаных недели не было… — донеслось глухо из-под руки. — А нам прыгать с братухой… С нашими-то нельзя… Сам понимаешь… — Влад поднял голову и, качаясь, посмотрел на Мишку. — Ну мы и решили взять ваши. Их хоть перекладывать не надо… — едва слышно закончил Казаков, не отрывая взгляда от Михаила. — Ну что смотришь? Бей!!! — раскинул он руки, с трудом удерживаясь на табурете.
— А я все думаю: ну откуда петле взяться? Ленка же всегда скрупулезно, до миллиметра стропы укладывала, чтобы не дай Бог не схлестнулись… — тяжело провел Ростов рукой по лицу. — А тут вдруг небрежная укладка… петля…
Михаил поднялся, взял с сушилки два стакана и плеснул в них водки. Один опрокинул в рот и, сморщившись, прижал рукав к носу.
— А ее парашют, значит, у тебя был? — мрачно закончил он, поставив стакан на стол.
Влад молча опрокинул в рот содержимое стакана и налил еще.
Молчали долго. Мишка качал в руке стакан, глядя невидящим взглядом на качавшуюся в нем жидкость. Затем опрокинул его в рот.
— Почему она не переложила парашют? — обреченно спросил он. — Или не знала, что берет чужой?
— Знала… — помолчав, тихо ответил Влад. — Видимо, поздно приехала… — посмотрев на содержимое стакана, он, выдохнув, проглотил его. И тут его словно прорвало.
Влад рассказывал. И про «дорогих гостей», и про шантаж директора, и как они с Новиковым прятали свои «подшаманенные» парашюты… Бутылка закончилась. Из внутреннего кармана Казаков достал вторую. Когда закончилась и она, он принес еще.
…Разбудил Михаила настойчивый звонок телефона. С трудом поднявшись с пола, он обошел свернувшегося в калачик Казакова и, шатаясь, уставился на надрывавшийся аппарат. Тот замолк, но через пару минут снова зазвонил.
Покачиваясь, Михаил смотрел на телефон. Разговаривать ни с кем не хотелось. От надоедливого настырного звона голова буквально разваливалась на части. Постояв над аппаратом еще минут пять и услышав очередной звонок заткнувшегося было телефона, он дернул за провод. Адская машинка замолчала. Но в голове звон продолжался. Мишка тряхнул головой. Та буквально затрещала. В бешенстве смахнув с полки ненавистный аппарат, он поплелся в кухню. Поискав среди бутылок вожделенную жидкость и не найдя ее, он, натянув куртку наизнанку, побрел в магазин.
Сколько они пили, он не помнил. Не помнил, когда ушел Влад. Не помнил, как приходили ребята с аэродрома, не помнил, как приезжал его начальник и пытался привести его в чувство… Не помнил, где брал водку, когда перешел на дешевый самогон, как кончились деньги… Он не помнил ничего. Перед глазами стояла Лена. Живая, она то смеялась, то хмурилась, обнимала его и сердито смотрела из-под бровей, обиженно сопя… Михаил снова и снова в пьяном бреду проживал их недолгую совместную жизнь. Представлял родившегося сынишку, счастье, безмятежно плескавшееся в глазах жены и… пил. Пил, чтобы не потерять и секунды рядом с женой. Чтобы видеть ее живой. Пил, и все глубже и глубже погружался в безумие пьяного угара.
Иногда он вдруг вспоминал, что Лена погибла, и глотал горькие слезы отчаяния. Но на смену рвущей сердце тоске приходило внезапное бешенство, и тогда он крушил все, на что падал взгляд. Давно были сорваны шторы, перебита посуда, переломаны кухонные шкафы, рассыпано по полу их содержимое. Пил он теперь прямо из горла, сидя на полу — ни одной целой табуретки не осталось. Спал там же, просто заваливаясь на пол, дойдя до невменяемого состояния. Нетронутой оставалась комната — туда он не заходил. Словно была проведена черта, через которую он не мог переступить.
Пьяное безумие продолжалось до тех пор, пока он вдруг не начал захлебываться ледяной водой, а грубая, жесткая рука не позволяла поднять голову, пока другая безжалостно елозила по его лицу. В какой-то момент Мишка начал активно сопротивляться, вырываясь.
— Пусти!.. — прохрипел-пробулькал он, опираясь руками в край ванны и пытаясь подняться.
— Очухался наконец, алкаш-недоучка? — раздалось сзади.
Мишка, отплевываясь и отдуваясь, сполз на пол, протирая залитые водой глаза. Перед ним маячила нога, обутая в кирзовый сапог, а рядом с ней деревянный протез. Снова протерев глаза, Мишка медленно заскользил взглядом вверх, задирая голову.
— Петр? — изумленно выдохнул он, глядя на стоявшего перед ним Петра со сложенными на груди руками.
Глава 16
— От Мишки письма не было? — отправляя ложку в рот, спросил Петр у Веры.
— Нет… Сегодня на почту специально заходила, спрашивала, — присаживаясь за стол, подперла щеку рукой Вера. — Петь, ты кроватку-то когда доделаешь? Мне уж скоро рожать… Куда малышку-то класть будем? Да и перегородку надо бы поставить. Негоже Лизоньке с мальчишками в одной комнате… Девочка все же. Да и большая уже, тринадцатый год уж.
— Завтрева, — откусывая хлеб, отозвался он. — А перегородку… Еще одну? Надоть к директору сходить, спросить, можно ли. Общежитие все же…
— Когда уже тебе квартиру-то дадут… — вздохнула женщина. — Пятого ждем…
— Когда дадут, тогда дадут, — проворчал мужчина, собирая хлебом последние капли супа в тарелке. — Спасибо, накормила. Супец отменный, — встал он и, обойдя стол, поцеловал жену в макушку, погладив сильно выступающий живот. — Дети-то спят ужо?
— Спят, — кивнула Вера. — Насилу угомонила. Всё тебя ждали. Ни в какую спать идти не хотели. Нам, говорят, папка обещался навес да стол с лавками во дворе поставить… И Лиза туда же… Девочка же, а за пацанами тянется. Сегодня с дерева едва уговорила спуститься. Сидит на ветке, чуть не на самой макушке, как воробушек, ногами болтает. Как увидала ее там, аж сердце захолонуло… — рассказывала женщина, следя глазами за перебиравшим инструменты в своем ящике мужем.
— На завтрева заказов не брал, — не отрываясь от копания в своем углу, отозвался Петр. — Сегодня долго провозился, конечно… Но и денег дали прилично. Кстати, там, в куртке, в кармане, возьми на хозяйство. Дет
— Да хватит ужо пацанов-то! Неуж троих тебе мало? — усмехнулась Вера, не собираясь признаваться в Мишкином предсказании. — Дай мне и Лизоньке сестричку родить.
— Ну, то не важно, — усмехнулся в усы Петр. — Коль пацан родится, дак чуть опосля еще разок попробуем девку оформить, — искоса глянул он на Веру веселым взглядом.
— Ишь умный какой, — всплеснула Вера руками. — Оформит он… А рожать кому? Я тебе оформлю… — пряча улыбку, добродушно проворчала она.