Кай Вэрди – Колдун 3 (страница 26)

Когда выпускающий принялся ругаться, загоняя в самолет опаздывавших, Влада отвлек Степан, и тот не заметил проскользнувшую мимо него Лену. Наконец, самолет пошел на взлет, и тут из «товарищей» посыпались вопросы.

— Эмм… Молодой человек… — явно пересиливая себя, обратился к нему Пал Николаич. — А что, при приземлении возможен вывих?

— Возможен и перелом со смертельным исходом, — пожал плечами Казаков. — Если не знать, как приземляться, можно и насмерть разбиться, и на всю оставшуюся жизнь инвалидом остаться, — коротко сообщил он.

— Вы же нас приземлите? — вытирая внезапно выступивший на лбу пот, спросил он.

— Каким образом? — вскинул брови Казаков. — Приземляться вы будете сами. Мы проконтролируем, чтобы парашют раскрылся, а дальше самостоятельно. На занятиях об этом рассказывают, — спокойно проговорил он.

— Но если вдруг что-то пойдет не так… — Пал Николаич активно взбледнул с лица. — Кто же нам поможет?

— Неотложка на земле, — отозвался Казаков. — После прибытия.

— А что, врачи не дежурят на месте посадки? — удивился товарищ.

— Для чего? — изумленно уставился на него Казаков. — Вывихнутая нога — это, конечно, неприятно, но не смертельно. А при несчастных случаях уже все равно, когда она приедет. Да и бывают они крайне редко. Мы хорошо обучаем студентов.

— Но нас-то вы не обучали! — возмущенно всплеснул руками Пал Николаич.

— Мы пытались, — парировал Влад. — Но если у вас возникло желание извращенно самоубиться — ваше право. Кто мы такие, чтобы вмешиваться? Хотя с теми парашютами, что у вас, нужно сильно постараться, чтобы приземление закончилось неудачно.

Пал Николаич затих на минуту, видимо, размышляя.

— Эмм… Молодой человек, — снова обратился он к Владу. — Может, объясните, как надо приземляться?

Казаков вздохнул и, встав, принялся объяснять технику приземления. Заинтересовался и Михал Петрович. Игорю пришлось присоединяться и объяснять своему клиенту технику прыжка.

Раздался гудок, сообщающий, что самолет набрал нужную высоту. Выпускающий хлопнул Влада по плечу, показывая на дверь. Влад дернул за руку Пал Николаича, показывая тому, что пришло время прыгать. Зацепив за скобу вытяжной трос его парашюта, Влад оглянулся и увидел вставшую Лену. Его моментально прошиб холодный пот, а в мозгу застучала мысль: «Какой парашют она взяла? Ее и Мишин забрали мы с Игорем. Перекладывала? Но ее не было в укладочном зале…» Он уже шагнул к девушке, чтобы запретить ей прыгать, но выпускающий довольно сильно хлопнул его по плечу, показывая, что пора. Погрозив девушке кулаком, Казаков прокричал выпускающему:

— Ростову не выпускать! Я запрещаю прыжок! — и шагнул в небо, увлекая за собой гостя.

Костя шагнул следом, мягко подтолкнув того в спину.

Глава 15

Мишка, разрываемый тревогой на части, смотрел в небо. Вот раскрылся первый парашют, второй, третий, пятый…

— Лена, не прыгай… Леночка… — точно заклинание шептал он, следя за тем, как в небе один за другим распускаются купола.

Вот от самолета отделилась последняя точка. Она падала и падала, но купол над ней все не появлялся. Наконец, плеснула белая ткань, но не раскрылась, запутавшись в стропах основного парашюта. Мгновенно осознав, что падает именно Лена, Мишка заорал не своим голосом и рванулся к машине.

Влад, спускаясь, поглядывал на маячившие под ним чуть в стороне два купола. Высокие гости были тяжелы, потому спускались быстро, гораздо быстрее, чем ему бы хотелось. Он всерьез опасался за то, как они смогут приземлиться. Травм не хотелось — потом проблем не оберешься. Пусть уж лучше нормально сядут и катятся отсюда. Казаков был уверен, что повторить сегодняшний подвиг товарищи больше не решатся — успел увидеть плескавшийся в глазах Павла Николаевича поистине животный ужас, когда они выпадали из самолета. Впечатлений ему теперь до конца жизни хватит.

В очередной раз опустив вниз глаза, чтобы оценить, куда он летит и успеть отрегулировать курс, дабы приземлиться как можно ближе к подопечному, он увидел летящее вниз с сумасшедшей скоростью тело с нераскрывшимся парашютом. Прежде чем оно коснулось земли, Казаков успел заметить, что запасной парашют запутался в стропах основного, которые не позволили ему раскрыться. Наплевав на подопечных, он скорректировал курс таким образом, чтобы приземлиться как можно ближе к телу. Влад уже видел, как от аэродрома к месту падения несется машина. Тело действовало на голых рефлексах, а в голове билась одна-единственная мысль: кто? Кто?

Едва коснувшись земли, Казаков выпутался из парашютной системы и бросился к упавшему, успев заметить, что с другой стороны к телу спешит Константин. В то, что человек, упавший с высоты в две тысячи метров останется жив, Влад не верил ни секунды. Сердце бешено стучало где-то в горле, в глазах темнело, но ноги, словно поршни, несли его к цели.

Добежав, он буквально рухнул на колени. Сквозь пелену в глазах проступили темные волосы, рассыпавшиеся по пожухлой траве, перепачканной кровью. Из горла вырвался звериный крик:

— Неееет!!!

Константин и Игорь вместе с подбежавшими ребятами пытались оттащить от тела девушки Влада, когда кто-то из спортсменов выдохнул:

— Мишка…

Игорь резко обернулся. Увидев бегущего к месту трагедии Михаила, он рыкнул:

— Не пускайте его сюда! И дайте парашют — накрыть тело.

Навстречу Михаилу метнулись трое, попытались его перехватить. Каким-то совершенно непостижимым образом буквально раскидав рослых мужиков за доли секунды, он рванулся к жене. Едва успевший подняться ему навстречу Игорь отлетел в сторону словно невесомая кукла.

Добежав, мужчина упал на колени. Пару секунд он смотрел на жену, а затем вдруг принялся судорожно расстегивать комбинезон. Добравшись до кожи, он приложил к ней ладони, шепча:

— Нет… Я не дам тебе умереть, слышишь? Не дам! Не дам!

Но как бы Мишка ни старался направить поток своей силы, ничего не выходило — Лена была мертва. Рыдая в голос и не замечая того, он снова и снова пытался влить в нее ставший бесполезным поток, чувствуя, как неотвратимо холодеет под его окровавленными пальцами искалеченное тело, как угасает еще одна жизнь, так и не увидевшая свет.

Подъехавшие милиционеры и врач неотложки, вызванные кем-то, попытались оттащить от тела обезумевшего мужчину. Но тот не собирался отпускать жену. Лишь усилиями пятерых человек его удалось оторвать от девушки. Запихав сопротивлявшегося Мишку в машину, его отвезли домой.

Понимая, что Михаил сейчас не в том состоянии, чтобы здраво мыслить и заниматься похоронами, все хлопоты взял на себя Игорь. Отвезя Влада домой и налив ему стакан, он рванул обратно на аэродром — за адресами родителей Михаила и Елены. На аэродроме царила паника — уже прибыли следственные органы для расследования произошедшего.

Издерганная Валечка с зареванным лицом, с пятого раза понявшая, чего хочет от нее инструктор, нашла список спортсменов с указанными адресами их проживания и адресами родственников.

К матери Лены он съездил сам, а родителям Михаила отправил телеграмму. Сашка, брат Лены, был в командировке — он выучился на шофера и колесил по всей стране, развозя грузы. Матери стало плохо при известии о гибели дочери, и пришлось вызывать неотложку. Ее увезли в больницу с сердечным приступом.

Приехавший на следующий день Павел Константинович, на полную катушку использовав свое звание и награды, а также все мало-мальски доступные ему связи, очень быстро добился оформления всех необходимых бумаг, и уже к следующему вечеру гроб с телом Лены стоял в их квартирке. Мишка плохо воспринимал реальность. Он сидел возле гроба, держа жену за руку, и изо всех сил старался вернуть ее к жизни. Он снова и снова пытался зарастить, залечить ее раны, но тело Лены не отзывалось на его попытки.

Егоров, посмотрев на приемного сына, едва ли не силой отвел того на кухню. Но Мишка рвался назад. Отчитав его как мальчишку и в сердцах отвесив ощутимый подзатыльник, Павел Константинович половину ночи пытался вернуть того в адекватное состояние.

К утру Михаил вроде бы смог взять себя в руки. Он вместе с отцом занялся похоронами. Они метались между кладбищем, больницей, где находилась мать Елены и различными организациями, готовясь к похоронам. Ребята с аэродрома помогали, как могли. Кто-то тащил продукты, кто-то деньги, выкопали могилу…

Похороны и поминки прошли достаточно спокойно. Михаил держал себя в руках. Казалось, он смирился со своей потерей, признал ее. Мать Лены присутствовать на похоронах дочери не смогла — лежала в больнице в тяжелом состоянии, и врачи не давали никаких прогнозов. Влад на кладбище пришел, но стоял ото всех в стороне, низко опустив голову и никого не замечая. И лишь только когда все ушли, подошел к свежему холмику. Опустившись на колени и выронив охапку цветов, разрыдался, бессвязно каясь в своей вине.

На службе Михаилу предоставили отпуск, и он целую неделю провел с родителями и братом — Иринка, ожидавшая со дня на день рождения ребенка, приехать не решилась. Пока дома было шумно и тесно, горе отступало, сворачивалось тяжелыми кольцами в груди. Но, проводив родителей, Миша вернулся в тихую, осиротевшую квартиру, где все напоминало о жене.

Не в силах утишить рвущую его изнутри боль, он метался по квартире, не находя себе места. Тоскуя по жене, задыхаясь в четырех стенах, он летел на кладбище и там, стоя над свежим, высоким холмиком, разговаривал с ней. Сколько ни пытался он вызвать видение жены, у него не выходило. Лена не появлялась. Перед его взглядом снова и снова вставали лишь ее глаза, наполненные слезами и запредельным ужасом.