Кай Вэрди – Домик в деревне (страница 30)

– Пошла вон отсюда! – окончательно выйдя из себя, хрипло закричал доктор. – Убирайтесь! – в дверь встревоженно заглянула медсестра. – Выведи их отсюда! Немедленно! – заорал Алексей Максимович на медсестру.

Испуганная и ничего не понимающая Юля, схватив дочь за руку, потянула ее к двери. Лерка послушно пошла за ней. В дверях девочка выдернула ладошку из рук матери и, вернувшись к столу, посмотрела прямо в глаза доктору.

– Все необычное пугает, правда? Так проще навязать свою волю и выбить дурь из ребенка, чем вникнуть в его проблемы, верно? Связать его, например, привязав к стулу, или унизить при всех – тоже хороший метод воздействия. Ведь для достижения твоей цели все меры хороши, не так ли? – девочка развернулась и вышла из кабинета. Вслед ей полетела подставка для ручек, ударившаяся об дверь.

– Никого ко мне не пускать! – прохрипел Алексей Максимович, с третьей попытки попав дрожащим пальцем в кнопку селектора.

Откинувшись в кресле, он глубоко дышал, пытаясь успокоиться. С трудом открыв непослушными руками ящик стола, достал купленный вчера пузырек с сильнодействующим препаратом от давления. Взял таблетку, рассыпав его содержимое по столу, с трудом засунул в рот, и, проливая на себя воду, не в силах удерживать стакан ровно, запил ее водой. Закрыл глаза, пытаясь отогнать от себя пульсирующую красноту…

Внезапно, сорвавшись с места, он бросился вон из кабинета. Расталкивая мешавших ему людей, он словно лось, ломился к выходу из поликлиники. Наконец, выбравшись на улицу, он, на ходя стягивая с себя белый халат, толкая встречных прохожих, не успевавших увернуться от него, он настойчиво шел к машине. Швырнув на землю халат, он сел в машину и вдавил педаль газа в пол.

Примчавшись домой, Алексей ввалился в квартиру и, не разуваясь, прошел в комнату. Достав из секретера альбом с фотографиями дочери, он принялся вытаскивать из него фото и в бессильной ярости рвать их, бросая смятые клочки фотографий на пол. Разорвав все фото, и в бессильной ярости повыдергивав листы из альбома, он швырнул изувеченную обложку в стену и обессиленно опустился в кресло, закрыв глаза рукой.

– Плохо тебе, да? – раздался детский голос.

Алексей, дернувшись, открыл глаза. Перед ним стояла его дочь. Стояла и смотрела ему прямо в глаза. Молча. До тех пор, пока он не начал судорожно хватать ртом воздух, раз за разом дергая разорванный ворот многострадальной рубахи. Тогда девочка улыбнулась, глядя на него, и, повернувшись к нему спиной, растаяла.

Глядя расширенными глазами на то место, где только что была его дочь, Алексей Максимович встал, прошел в бывшую комнату дочери и, открыв окно, сделал шаг в пустоту.

Юля, вылетев из кабинета психотерапевта, потянула за собой дочь в конец коридора, и, встав перед ней на колени и вцепившись в плечики девочки, встряхнула ее.

– Лера, что это сейчас было? – бескровными губами прошептала мать.

– Когда? – Лерка смотрела на нее непонимающим взглядом.

– Что ты наговорила врачу про его дочь? – в ужасе шептала Юля.

– Какую дочь? – сморщила лобик Лера, явно собираясь заплакать. – Мам, ты чего?

– Что ты говорила в кабинете? – с трудом выговорила побелевшая девушка, ощутимо встряхнув дочь. – Лера, что ты говорила?

– Что спрашивал, то и говорила… Как меня зовут, сколько мне лет, про Аришку, что мы играем, что меня в лесу дедушка нашел… – наморщив лобик, пыталась вспомнить Лерка. – Маам, он мне не понравился… Давай больше к нему не пойдем, ладно?

Отпустив плечи дочери, Юля села на ноги. В ее голове билась одна мысль: «Я сошла с ума?» Закрыв руками лицо, девушка, делая глубокие вдохи, пыталась успокоиться.

– Мам… Мааам! – звала плачущим голосом Лерка, дергая мать за руку. – Маам! Ну ты чего? Мам! Я домой хочу!

– Сейчас поедем, Лер… Сейчас…

Юля, поднявшись, с трудом доковыляла до банкетки, стоявшей у стены. Откинув голову, девушка закрыла глаза в попытке унять головокружение. Лерка уселась рядом, положив голову матери на колени.

– Лерчик, принеси мне воды, пожалуйста, – слабым голосом попросила Юля.

Лерка, сбегав к кулеру, принесла матери стаканчик с водой. С трудом достав из сумки прописанные доктором лекарства, Юля выпила таблетки. Почувствовав себя лучше, девушка, крепко взяв дочь за руку, пошла к машине.

Глава 17

Ночью Юля проснулась от топота детских ног и приглушенного смеха. Еще не отойдя от сна, подумала, что ей приснилось. Комнату заливал голубоватый свет полной луны, струившийся из открытого окна. Легкий ветерок шевелил занавески. Девушка легла поудобнее и вновь закрыла глаза.

По лестнице пробежал ребенок, и почти сразу раздался громкий шепот:

– Я тебя нашла! Теперь ты вОда! Считай! – и снова под аккомпанемент громкого шепота, начавшего отсчет, легкий топот бегущих ног.

Юля села в постели и протерла глаза. Ей вдруг стало отчаянно страшно. Даже если предположить, что это Лерка не спит, то с кем она играет? Переборов животный ужас, завладевший всем ее существом, Юля встала и на цыпочках подошла к двери. Замерла, взявшись за ручку и прислушавшись.

Снова быстрые шаги, которые метались по второму этажу, словно двигавшийся совершал хаотичные передвижения, временами замирая на месте. Наконец, донеслось радостное:

– Вот ты где! Вылезай! Твоя очередь искать! – шевеление, шаги и снова торопливый бег под аккомпанемент счета.

Юля тихо-тихо приоткрыла дверь. Прямо перед ней стояла Лерка лицом к стене и считала шепотом. Больше Юля никого не увидела. Девочка, медленно досчитав до десяти и скороговоркой произнеся сакральную фразу: «Все! Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать!», развернулась и увидела мать, смотрящую на нее с ужасом в глазах. Улыбка сползла с лица ребенка.

– Мам? А… ты зачем встала? – первой отошла от неожиданной встречи дочь, прижимаясь спиной к стене.

– Ты с кем играла? – стараясь не напугать ребенка, поинтересовалась Юля у девочки, изо всех сил сдерживая панику в голосе.

– А… я это… – забегала глазами Лерка по холлу второго этажа, – я… с мишкой играла! – обнаружив валявшегося в углу игрушечного медведя, быстро проговорила Лерка.

– Мишка научился разговаривать? – все еще тревожно оглядывая холл и протягивая руку к выключателю, поинтересовалась мать.

– Ну маам!!! – закрывая руками глаза от вспыхнувшего света, пропищала девочка. – Зачем ты свет включила?

Юля, сама морщась и щуря глаза от яркого света, внимательно осмотрела холл, заглянув в две оставшиеся комнаты. Никого там не обнаружив, она направилась к лестнице.

– Лера! Я жду ответа. Мишка научился разговаривать? – повторила Юля свой вопрос, спускаясь вниз.

– Нет… Он прятался, а я его искала… – мрачно проговорила девочка, теревшая глаза кулачками.

– Значит, он научился бегать? – отозвалась Юля с первого этажа, проверяя входную дверь. Дверь была заперта, и озадаченная девушка, выключив свет, вернулась на второй этаж.

– Лера! Я с кем разговариваю? Мишка бегать научился, да, дочь? – поднявшаяся девушка присела перед ребенком на корточки. – С каких пор игрушечные медведи так топают? – нахмурившаяся мать смотрела на девочку.

– Это я топала… Когда мишку искала… – ответила Лера, упрямо глядя на мать исподлобья.

– А как же он тогда прятался? – прищурившись, поинтересовалась она у дочери.

– А вот так! – обойдя ее и взяв игрушку, Лерка бросила медведя через голову назад. – Все! Видишь, спрятался! А я искала. Только тогда темно было, и его совсем не видно, – с упреком проговорила девочка. – А ты все испортила! – надула губки Лерка. – Я спать пойду.

– Со мной, – непререкаемым тоном сказала мать.

– Ну почему? – вскинулась девочка, глядя на вставшую Юлю снизу вверх. – Я хочу в своей комнате спать!

– Я вижу, как хорошо ты спишь в своей комнате. Просто прекрасно спишь. Седьмой сон досматриваешь. Марш в мою комнату! – сердито прикрикнула она на насупившуюся дочь.

Уже совсем рассвело, а Юля все ворочалась возле сладко сопящей дочери, не в силах уснуть. В голове крутилось одно и то же: с кем все-таки играла Лерка? Уж точно не с медведем… Девушка явственно слышала два голоса, хоть и шепотом, и было полное ощущение, что дочь была не одна… А с кем? С кем? Поняв, что уже не уснет, Юля встала и отправилась готовить завтрак.

Устав бродить по дорожкам парка за катавшейся на велосипеде дочерью, Юля присела на скамейке возле памятника павшим воинам, и погрузилась в свои мысли. У нее не шла из головы ночная игра Лерки. Да и вообще странные игры дочери вызывали сильное беспокойство.

Задумавшись, она не заметила, что на скамейку рядом с ней опустился Иван Васильевич, и вздрогнула от окликнувшего ее голоса:

– Чего задумалась-то так? Здравствуй, чтоль? – ворчливо проговорил старик, державший в руках букет красных гвоздик.

– Ой, простите… Задумалась… Здравствуйте, – торопливо проговорила Юля, поворачиваясь к деду. – Мы с Леркой погулять вышли. Вон она, на велосипеде катается, а я присматриваю.

– Хорошо присматриваешь, молодец… – проворчал старик. – А я вот деду цветочки принес, да свечку зажечь надоть… Аккурат в сегодняшний день он на мине-то подорвался в сорок третьем, – вздохнул Иван Васильевич, – даж хоронить, почитай, нечего стало. Гляжу, а тут ты сидишь… Погодь, девк, схожу, деда помяну…

Юля смотрела, как Иван Васильевич подошел к памятнику, поклонился низко, аккуратно поставил в одну из вазочек, что всегда там стояли с живыми цветами, водой наполненные, свои гвоздички, зажег свечу… Постоял перед мемориалом, низко опустив крупную, седую голову, погладил табличку с именами, и, смахнув скупую слезу, вернулся на скамейку.