Кай Хара – Да здравствует король (страница 61)

— Это наша песня!

Я смеюсь, глядя, как она отплясывает.

— Давай я возьму свои вещи, и мы пойдем. — Я говорю Роугу, стараясь не думать о том, что он предпочел вернуться домой ко мне, а не закончить дело, ради которого он приехал в Женеву.

— Я возьму. — Он протягивает руку, чтобы остановить меня. — Допивай свой напиток и потанцуй с Тайер. Мы можем отправиться через 15 минут?

Я киваю.

— Звучит неплохо.

— Это было удивительно заботливо. — Тайер одобрительно хмыкает, когда он уходит.

— Я же говорила тебе. Он лучше, чем притворяется.

— Я тебе верю. Он бы тебе не понравился, если бы это было не так.

Она тянет меня в толпу людей, и мы танцуем под следующие три песни, диджей ставит одну за другой.

Я вся в поту и смеюсь, когда наконец выхожу и падаю в объятия Роуга.

— Спасибо, что подождал, — говорю я, поднимая на него глаза.

Он просто накидывает мне на плечи куртку и целует в макушку.

Когда мы выходим из клуба на тротуар, я врезаюсь в Феникса, который пытается ворваться внутрь. Он не обращает на меня никакого внимания, а смотрит поверх моей головы на Роуга.

— Где она?

— В VIP-зоне. Прямо по курсу, направо.

— Спасибо. — Он говорит, обмахивает его и направляется внутрь.

— Подожди… — говорю я, поворачиваясь, чтобы последовать за ним.

Роуг обхватывает меня за плечи и тянет в сторону ожидающего лимузина.

— Нет. Оставь его.

— Он испортит ей вечер.

— Может быть. А может, и нет. — Он усмехается, открывает дверь и предлагает мне сесть первой. — Возможно, это тот пинок под зад, который ему нужен.

— Для чего? — спрашиваю я, забираясь внутрь и садясь с одной стороны машины.

Роуг забирается внутрь и садится напротив меня. Он стучит по перегородке, и машина заводится, выезжая на соседнюю полосу.

— Чтобы заявить о себе.

Я хмыкаю, но меня отвлекает окружающая обстановка.

— Это твой лимузин?

— Компании.

— И они просто позволили вам взять его?

— Почему бы и нет? Когда-нибудь я буду ей управлять.

— Правда? — спрашиваю я, удивляясь.

— Когда мой отец умрет, она перейдет ко мне. Так было на протяжении многих поколений с тех пор, как моя семья создала ее, и так было и после того, как мы стали публичными, — говорит он серьезно.

— Ты этого хочешь?

— Конечно. — Он пожимает плечами. — Но самое лучшее в том, что я стану генеральным директором, это то, что это означает, что мой отец умрет. И этот день не может наступить достаточно скоро.

Я протягиваю руку и сжимаю его предплечье.

— Я не могу желать никому смерти, — говорю я. — Но я бы не стала отказываться от небольшой легкой пытки, если бы она случилась.

Он удивленно смеется, его грудь сотрясается от каждого смешка.

— Не знаю, что я ожидал от тебя услышать, но это было не то. — Он говорит, притягивая меня к себе на колени. — Иди сюда.

— Я должна держать тебя в тонусе. — Я отвечаю, соединяя руки вместе за его шеей.

— Ты и так это делаешь. — Он откидывается назад, откидывая голову на сиденье, и смотрит на меня с теплом в глазах.

Никто никогда не смотрел на меня так. Полностью сосредоточившись на мне, как будто вокруг него нет мира. Как будто если он отвернется хоть на секунду, то что-то упустит.

— А что насчет тебя? Ты близка со своим отцом?

— Никогда с ним не встречалась. Он ушел от нас, когда узнал, что моя мама беременна.

Он убирает прядь волос с моего лица и аккуратно кладет ее за ухо.

— Он все пропустил.

— Мне, конечно, хочется так думать.

Несколько секунд мы просто сидим, как есть, его рука в моих волосах, а моя обвилась вокруг его шеи, и мы смотрим друг другу в глаза.

— У тебя здесь ресница.

Его глаза слегка расширяются.

— Где?

— Ты должен догадаться, — мягко говорю я. — Вот как это происходит, верно?

Он показывает на свою левую щеку.

Я качаю головой.

Он показывает на правую щеку.

Я киваю, даря ему улыбку.

— Ты все еще можешь загадать желание, — говорю я ему.

— Да? — спрашивает он, его глаза сияют, глядя на меня. — Ты мне разрешаешь?

— Иногда я могу нарушить правила, — говорю я ему. — Именно так я и получила наказание, помнишь?

Какую бы очередную эволюционную форму ни принимали бабочки, они слетаются ко мне в живот, когда он снова смеется. Эта ночь быстро превращается в одну из моих самых любимых за все время.

Он зарывается лицом в мою шею и глубоко вдыхает.

— Что ты со мной делаешь? — Он с ворчанием впивается губами в мое горло, прижимаясь губами к моему бешено бьющемуся сердцу.

Он уже спрашивал об этом раньше, и мне интересно, приблизился ли он к ответу.

Он оставляет на моем горле открытый поцелуй, от которого в низу живота становится влажно, и отстраняется.

— Но при одном условии, — говорю я.

— Давай.