Катя Заветная – «Кредо Сумрака» (страница 7)

Между родителями определенно что-то происходило. И мне это не нравилось. Обычно за столом мы общаемся, каждый рассказывает, как у него прошел день, происходило ли что-нибудь особенное, перечисляем плюсы текущего дня. Такую практику ввела для нас мама. Она вычитала, что такой психологический трюк позволяет человеку увидеть положительные события, которые случаются ежедневно, но мы их не замечаем, зато зацикливаемся на негативных ситуациях.

Но сегодня все перевернулось с ног на голову.

Мама поставила передо мной и братом тарелки с запеченной куриной ножкой и приправленным картофелем.

– Отныне я такое не ем! – выдал Славка.

– С каких пор? – две морщинки между бровей мамы сделались глубже.

– С сегодняшних.

Папины брови поползли вверх, когда он сделал глоток чая.

– Почему, Слав? – в мамином голосе зазвенел металл.

– Я хочу похудеть. Плавание этому отлично способствует. Однако нужно не только давать нагрузку мышцам, но еще и правильно питаться. А жирная курица не вписывается в это определение.

Мама нахмурилась сильнее.

– Ты растешь! Организм ребенка-подростка нуждается в полноценном питании. И у меня нет возможности готовить для тебя отдельно. Забудь о диетах! – мышцы на лице мамы напряглись. И вся она словно наэлектризовалась. Коснись – убьет током.

– Так я же на диете, мне особо не надо готовить, – сказал Славка совсем тихо.

– Ладно, Славик, завтра решим насчет твоего меню, – отец бросил на маму умоляющий взгляд. – А сейчас съешь то, что дают.

И Славка съел. Остаток ужина мы провели в тягостной тишине.

– А почему мама такая злая? – спросил брат, когда мы готовили кровати ко сну.

– Не знаю, Слав, – я нанесла ночной крем на лицо, глядя в зеркало. – Думаю, у нее на работе проблемы.

– А почему тогда она ругалась на меня?

Я вздохнула.

– Так бывает, когда у взрослых трудности на работе, они приходят недовольные домой и срывают злость и обиду на домашних.

– Но она не ходит на работу!

– Это неважно. Работа из дома тоже выматывает, только тебе не надо ходить в офис.

Я провела гребешком по волосам, оглядела свою ночную малиновую пижаму с совами, после чего залезла в кровать. Славка свесил голову со своего второго этажа. Его глаза блестели в темноте.

– Мне не нравится, что мама стала такой.

Меня тоже напрягало мамино поведение. Она себя так раньше не вела, даже если они с папой ссорились.

– Все будет хорошо, да ведь, Жень? – брат помолчал и добавил: – Они же не разведутся?

Я поперхнулась.

– Что? Слава, о чем ты говоришь!

– А что? Все разводятся!

– Кто?

– У Яковлева вчера родаки развелись. И у Машки Скрипаченко развелись в прошлом году. А у Дани Мелкова отец запил, и мать выгнала его из дома. И теперь они вчетвером живут одни.

Опешив, я натянула одеяло до самого горла, будто пытаясь скрыться от жутких мыслей не по годам умного братца.

– Почему вчетвером?

– Потому что у них трое детей. Они многодетные.

– Бывает и такое в жизни. Но мы-то здесь причем? – я вгляделась в лицо брата, пытаясь понять, какие еще муравьи поселились в его черепной коробке.

– Притом, что нет гарантии, что наши тоже не разведутся! – глаза Славки наполнились слезами. – Я не хочу такого, я хочу жить вместе, как и раньше.

Его голос задрожал от рвущихся наружу слез.

Я заглянула на второй ярус кровати.

– Ну что ты, мы и сейчас живем все вместе. И завтра тоже. И потом, – я провела рукой по его беспорядочно торчащим волосам. – Просто сегодня день такой. Завтра будет лучше.

Брат всхлипнул.

– Обещаешь?

– Обещаю, – выдохнула я, надеясь, что завтра на самом деле станет лучше.

Мы улеглись спать. Сон никак ко мне не шел, и я вертелась с боку на бок, переваривая Славкины слова. Не могут же родители развестись? Мы дружная семья. У нас все хорошо. Кредитов нет, долгов нет, учимся мы сносно, родители работают. У нас есть старенькая Королла. И дача. Папа изредка пьет пиво с друзьями по пятницам, мама вяжет по видео-роликам в свободное время. Только домашних животных нет, потому что у Славки аллергия на шерсть. Но мы можем завести рыбок. Нас никто не ограничивает. Чем не идеальная семья?

Но мои разумные мысли меня не успокаивали.

Неожиданно я услышала приглушенные голоса родителей. С бешено колотящимся сердцем, я поднялась с кровати, тихо вышла из комнаты, прикрыла дверь, и на цыпочках прокралась к спальне родителей. Раньше здесь был зал, но они сделали спальню, нам отдали комнату, а в кухне мы собирались вчетвером и принимали редких гостей.

– Хотя бы при детях будь мягче… – донесся папин голос.

– Постараюсь. Но это твоя вина, что все так, – мамин голос звучал как минус 40 градусов.

– То есть я опять виноват? Это ты пришла пьяная ночью!

– Никакая не пьяная!

– Где ты была?

– В офисе.

– На самом деле, где была? Говори?! – зашипел отец.

– Это ты говори, что делал с той потаскухой в машине?! – гневно, но тоже шепотом, воскликнула мама.

Возникла пауза.

Мое сердце пропустило удар.

Неужели Славка прав? Все настолько плохо? Папа изменяет маме?

По моему телу прошла дрожь. Руки стали ледяными, как и кончик носа. Левая щека слегка онемела. Боже, неужели у меня инсульт?! Или инфаркт?

– Какая еще потаскуха? – голос папы стал озадаченным.

– Та, которую ты возишь на работу каждое утро!

– Инесса?

– Вот! Она уже Инессой стала. А раньше ты отвечал на ее звонки «Инесса Львовна»!

– Да что ты такое несешь!

– Что слышал! Сначала в себе разберись, а потом уже ко мне лезь!

– Да я ее пару раз подвез на служебном авто.

– Да хоть тысячу раз! Мне все равно! – последние слова мама будто выплюнула.

– Ну и отлично, – сказал папа.