Катя Заветная – «Кредо Сумрака» (страница 5)

– Ваня, ты что, не видишь, – тихо, но твердо, сказала я. – Ты Маше нравишься.

– А она мне – нет. И что теперь делать? – нагло уставился на меня Ваня.

Я посмотрела себе под ноги.

– Что вы все такие одинаковые, бабы? – сказал, как плюнул. – Какое-то жеманство включаете. По-другому нельзя?

Я промолчала. Ваня больно схватил меня за руку.

– Еще раз спрашиваю – нельзя по-другому?

– Отпусти, мне больно, – я попыталась выкрутить кисть руки.

Он ослабил хватку и отошел.

Когда Ваня злился, жилка на его лбу вздувалась, а кулаки сжимались. Словно невзначай. Серые глаза превращались в узкие щелки, а тонкие губы кривились в презрительной ухмылке.

Неужели парень, запросто выворачивающий руки девушкам, может нравиться Маше? Неужели она не видит, что он тиран, склонный к физическому насилию?

Задумавшись, я не сразу заметила, что Иван отбросил бутон в сторону, стремительно догнал ребят и стал что-то шептать на ухо Маше. Та в ответ глупо хихикала, то и дело, касаясь рукой Коршуновского запястья.

Так мы и добрались до пункта назначения.

Глава 3

Заброшенный многоквартирный дом приводил в оцепенение своим видом. Кто смотрел фильмы ужасов, где события разворачиваются в богом забытом месте, тот прочувствует жуткую атмосферу данного зрелища.

– Да уж, ну и местечко ты выбрал, братец! – нахохлилась Машка.

– Специально и выбрал, чтобы мы смогли беспрепятственно сюда войти, – задумчиво произнес Ваня, опередив Диму.

Перед нами возвышалась полуразвалившаяся трехэтажка.

– Интересно, сколько этому дому лет, – сказал Славка, настороженно глядя на окна.

В некоторых квартирах стекла еще сохранились, но в основном на нас взирали пустые оконные проемы либо окна с сильно треснувшими стеклами. Как будто в них кидали камни. Или бутылки. А одно окно и вовсе было заколочено досками.

Мы двинулись по дорожке, заваленной всяким мусором к железной, испачканной непонятно чем, двери.

Бывший жилой дом представлял жалкое зрелище: краска на фасаде грязно-розового цвета местами облупилась, с крыши вниз по стенам стекали застывшие струйки грязи бурого оттенка. Где-то слева послышался скрип, неприятно режущий слух. Мы, как по команде, повернулись на источник звука – ржавый мусорный бак задевала ветвь березы при легком порыве ветра. Отсюда и скрежет.

Мы направились к входу в дом. Славка, шедший справа от меня, испуганно ойкнул. Я резко повернулась к нему.

– Наступил на кусок шланга. Подумал, что змея, – дрожащим голоском протянул брат.

– Здесь нет змей. Но под ноги смотри, могут попадаться стекла, – сказала я, похлопав брата по плечу.

Войдя в помещение, мы не увидели самого главного – бомжей. Но об их пребывании здесь говорило наличие хлама, сгрудившегося возле одной из ободранных стен. В некоторых местах пол был застелен газетами.

Ваня и Дима одновременно полезли в рюкзаки. Ваня вынул планшет и измерительную ленту, а Дима достал толстую папку, набитую эскизами и зарисовками. Мы с Машкой и Славкой неуверенно шагали следом за парнями, украдкой осматривая этаж.

– Мне кажется, тут никто не жил, – выдала Машка.

– Почему ты так думаешь? – спросил Дима, зажимая губами ручку и застегивая молнию рюкзака.

– Да потому что здесь нет нужных стен! – ответила подруга, и показала в противоположную от нас сторону. – А там даже нет обоев, просто голый бетон.

– Вообще-то, исходя из истории этого дома, он был заселенным, – присоединился к беседе Ваня.

– А куда делись все жильцы, интересно?

– Ты задаешь много ненужных вопросов, Мария, – учительским тоном произнес Дима.

Он уже начал что-то чертить, поглядывая на колонну в нескольких метрах от окна.

Осмотр первого этажа и сбор необходимого материала для практики занял около часа. Мы хотели подняться на второй этаж, но света не было, а Димин фонарик не слишком спасал ситуацию. Ваня задержался в углу возле лестницы. Это заметили все, поэтому осторожно подошли к нему. Ваня прощупывал пол. Внезапно он за что-то уцепился.

– Кажется, я нашел клад, – сказал он, вытягивая лежащую железную петельку. Она практически срослась с полом от времени. Видно, по ней часто ходили, иначе бы она была заметнее. Дима посветил фонариком на петлю. Нам с Машкой и Славкой стало немного страшно, поэтому мы сделали шаг назад. Ваня с силой потянул петлю на себя, Дима передал фонарь мне и встал рядом с Ваней. Вместе им удалось сдвинуть толстую деревянную крышку и отбросить ее на пол. Перед нами открылось нечто вроде погреба.

– А вдруг там приведения? – сказал Славка, цепляясь за мои джинсы.

Парни посветили вниз. Из погреба поднимался слой пыли.

– Я туда не полезу, – сказал Ваня, оттряхивая руки.

– Я тоже, – согласился Дима.

Не сговариваясь, они закрыли тяжелую крышку.

Нам стало не по себе (хотя никто в этом не мог признаться), поэтому, вначале десятого мы засобирались в обратный путь.

Маршрутки и на этот раз долго ждать не пришлось. Кроме нас, в ней сидело три или четыре человека. Судя по виду, все ехали с завода, который располагался недалеко от остановки.

Температура воздуха на улице понизилась на несколько градусов. Я порадовалась, что мы со Славиком тепло оделись. Парни не мерзли, а вот Маруське сделалось зябко. Да так, что она нет-нет да норовила прильнуть к Ване. Но Иван либо совсем не понимает девичьих намеков, либо Маша действительно не завладела его жестким сердцем. Он ни разу не отреагировал на ее кокетство. Отдать ей свою куртку он не мог, потому что был без нее, но согреть Машкины ладони вполне мог бы.

Несколько минут спустя мы распрощались с ребятами и каждый пошел в своем направлении: Ваня поспешил к пешеходному переходу, ведущему в элитный район, мы со Славкой обогнули мини-сквер, расположенный в центре дома, представляющего собой букву «П», а Игнатьевы скрылись в противоположном подъезде этого же дома.

А в крохотной, но уютной, двухкомнатной квартирке нас уже ждали неприятности.

– Сколько сейчас времени? – с порога начал отец, буравя нас взглядом.

– Пап, мы тут недалеко гуляли…– начала я, но он перехватил инициативу.

– Сколько сейчас времени, Евгения?

Я посмотрела на настенные часы в коридоре – без двух минут десять.

– Но мы же иногда гуляем до десяти.

– Ты, возможно, гуляешь, а вот Слава в это время давным-давно должен быть в постели. У него режим!

Я ждала, когда мама выпорхнет из кухни и разрядит обстановку, но она все не появлялась.

– Мы больше так не будем, – проблеял брат, спрятавшись за мою спину.

– Не «мы», а «ты», Слава. Учись отвечать за самого себя.

– Извини, пап… – полушепотом произнес брат.

Мне стало его жалко.

Хотя папа и продолжал нас отчитывать, взгляд его смягчился после Славкиных извинений. Но я знала, что со мной родители еще проведут воспитательную беседу.

– Переодевайтесь и идите ужинать, – распорядился отец и удалился в спальню.

До ужина я приняла горячий душ с шоколадно-апельсиновым гелем. Этот невероятный аромат оставался на коже в течение нескольких часов. Да и ванная комната сразу наполнялась чарующим запахом.

Одевшись в бледно-голубую пижаму с Микки Маусом, я открыла холодильник. Как хорошо, что мама работает из дома! Холодильник всегда забит едой. Мы не знаем такого, что уставшая мама возвращается домой в семь вечера, с полными пакетами из магазина, и начинает готовить до ночи, потому что в холодильнике мышь повесилась. В глубине души я всегда переживаю, чтобы мама не ушла работать пять дней в неделю до шести вечера.

Странно, что мама не вышла нас встретить.

Я достала кастрюлю с борщом, налила в супницу две щедрые поварешки. И чуть не подавилась слюнями от дразнящего запаха, пока разогревала в микроволновке.

– Приятного аппетита, – взволнованно сказал Славка, когда я молниеносно поглощала борщ, прикусывая свежим хлебом. – А ты не в курсе, где мама?

Я не донесла ложку до рта.

– То есть как?