Катя Водянова – Братство терна (страница 10)

Сразу же за порогом она отшатнулась и чуть не упала, увидев огромного, мускулистого мужчину, который разгуливал по холлу в одних только штанах. Он плавно развернулся и протянул ей руку.

– Одежду-то я постирал, пусть протряхнет немного, а потом накину ее и уйду, – проговорил он виновато.

Быстро же оклемался! И здоровый какой, точно земпри. Но у тех никогда не водилось столько денег. Фредерика кивала ему, а потом решительно протянула мешок с деньгами и собранные купюры. Здоровяк нахмурился, мешок взял, а остальное протянул Фредди.

– Это вам. Благодарю за помощь, не каждый в ночи пустит незнакомца, вы очень смелая девушка!

«Глупая и жадная, скорее», – про себя ответила Фредерика, а вслух поблагодарила парня за комплимент и попятилась к порогу. Оставаться с таким наедине – опасно, надо срочно идти к соседям. Но земпри внезапно шагнул ближе и схватил Фредерику за руки.

– Меня ищут по всему Эбердингу. Будут… Будут искать. А ваше окно единственное мерцало зеленым огоньком в столь поздний час. Матушка говорила, что это добрый знак, свет ушшей.

Фредерика отругала себя за привычку читать Хроники в то время, когда все приличные горожане давно спят.

– Домой никак нельзя. Да и дела у меня в городе, нужно вернуть кое-что хозяину, – продолжил он наседать.

А Фредди снизу вверх глядела на здоровяка, на его дурацкую стрижку, на светлые, по-детски наивные и в то же время серьезные глаза, и не удержалась:

– Чего вы от меня хотите?

– Спрячьте меня на время! Дом просторный, я никого не стесню.

– Прилично ли?

Он подвигал челюстями, почесал подбородок, затем выставил вперед руки с мешком денег.

– Я заплачу!

– А что стало с предыдущим владельцем всего этого? – Фредерика нащупала стилет и уже представила, как острое лезвие входит между ребер этого здоровяка, чтобы с одного удара и сразу в сердце, точно как убили несчастного инспектора.

Или же распарывает бьющуюся жилу на шее. Вонзается ему в глаз. Или в бедро. Пусть только попробует протянуть свои руки – сразу узнает, как это связываться с Алварес!

Но парень вытащил из мешка бумагу и протянул ее Фредерике. На той стояла печать одного из игорных домов и расписка для банка, что данные средства получены Паком Ува абсолютно законным путем и после выплаты налогов могут быть зачислены на его счет.

– Тебя зовут Пак? И ты в самом деле земпри? А что делаешь здесь? На Первой линии, я имею в виду.

– Ищу кое-что. Так вы поможете?

Согласиться – значит совершить самую большую ошибку в ее жизни. Но деньги! Больше восьмисот галлов – целое состояние. Можно полностью изменить свою жизнь и вылезти из нищеты! А еще – найти себе хорошую работу, чтобы не думать больше о замужестве и возможном отъезде.

– Половина! – выпалила Фредерика и ткнула пальцем в мешок.

Если уж и рисковать – то ради солидного куша. Пак же беззвучно пошевелил губами, будто говорил про себя, оглядел Фредди, задержавшись на глазах, а не на декольте, как делали другие знакомые мужчины, а после невозмутимо ответил и прижал к себе мешок.

– Четверть.

– Половина! – Фредди сбавила ставку, но затем скрестила руки на груди, точно как отец, говоривший, что Алваресы не торгуются. – Иначе ищи другого помощника.

– Четверть, то есть двести галлов за вашу помощь. Или в самом деле ухожу.

Пак слегка поклонился ей, копируя жест донов, и потопал к выходу, затем вдруг одумался, вернулся за своими мокрыми вещами и снова поклонился Фредерике.

– Триста! За меньшую сумму я не стану связываться с таким подозрительным типом, – крикнула она уже в спину удаляющемуся земпри. Денег хотелось, отчаянно и до дрожи, но двести галлов – лучше, чем ничего. А триста – тоже неплохой шанс изменить жизнь.

– Хорошо. Мне нужен приют на несколько дней, горячая еда и кое-какая помощь. А через неделю я сяду на зеленый поезд и уеду домой.

Он все же обернулся и строго поглядел на Фредди. И снова задержался на глазах. Те, конечно, были весьма неплохи, сосед-Хосе говорил, что смотришь в них точно в две бочки бренди, также манят и также лишают разума. Впрочем, какого еще сравнения можно ждать от этой бестолочи, но вот грудь, талию и даже запястья он расхваливал куда как сильнее. А Пак смотрел только в глаза, будто все остальное досталось Фредерике от иноземной уродины.

Но много ли этот деревенский простак понимает в красоте?! Он и горожанок-то наверняка впервые видит. Еще не проникся.

Фредерика приосанилась и строго произнесла:

– Но вначале ты поклянешься на своей крови, что не причинишь вреда ни мне, ни матушке. И что покинешь наш дом при первой возможности.

Пак серьезно кивнул, затем сел на стул и терпеливо ждал, пока Фредди принесет из кабинета крохотную фигурку змеи – один из немногих сохранившихся у Алварес амулетов. Продать такой все равно что родовую честь, поэтому в самые тяжелые времена Фредди и не помышляла об этом. Пак тоже с интересом смотрел на фигурку, дал уколоть себе палец специальной иглой и повторял за Фредди слова клятвы на тийском. Вообще-то с падением империи такие обряды запретили, но не пойдет же беглый земпри жаловаться на Фредерику?

Закончив, она спрятала змею в карман и ткнула пальцем в грудь Пака:

– Теперь стоит тебе только подумать что-то плохое о семье Алварес, как сама кровь взбунтуется! Идем, покажу твою комнату.

– Не надо, – Пак попятился назад. – Мне бы только убежище, не до того. Не до утех!

Рука взметнулась прежде, чем Фредди успела все как следует обдумать. Пощечина вышла знатной, Пак мотнул головой и прислонил ладонь к полыхающей щеке.

– Я Фредерика Алварес, честная девушка и дипломированный химик и не собираюсь прыгать в постель к земпри, который размахивает деньгами в моем доме и думает, что теперь ему все дозволено! Если нужна такая помощь, то лучше собирай галлы, свое тряпье и проваливай отсюда, Пак Ува!

– Так сразу ж сказал, что утех мне не надо, чего было драться? Странные вы тут в городе, и до денег жадные.

Рука чесалась отвесить ему и вторую пощечину, но Фредерика вздохнула и решила, что перед ней просто умственно отсталый. Как раз таким и везет в азартных играх.

– Покажу комнату, в который ты будешь спать. Один! Так понятнее? стоило бы отправить тебя на чердак, но…

Но там царил такой беспорядок, что Фредерика и сама бы не решилась зайти ночью. А еще на чердаке хранились запасы овощей и консервов на самый крайний случай, их Фредди лично натаскала с благотворительных вечеров, на которых раздавали еду для обедневших аристократов. Матушка была бы в ужасе и никогда не приняла бы подачки, а вот в супе или каше ела эти продукты с удовольствием.

– … Но мой троюродный кузен с островов не может поселиться на чердаке, его место в гостевой комнате, – закончила она и махнула рукой Паку. – Так что идем.

– А ты живешь одна?

Он поплелся следом, при этом постоянно крутил головой, разглядывая стены и потолок дома. Напротив гостиной пришлось остановиться – этому полудурку взбрело в голову поближе рассмотреть узор на паркете и поковырять пальцем лак. После чего Пак авторитетно заявил, что покрытие нужно менять, иначе к осени начнут портиться доски. Фредерика сжала кулаки, чтобы не врезать умнику снова и не высказать, что думает о чересчур обнаглевших земпри, но вспомнила о воспитании, о генеалогическом древе Алваресов, что корнями уходило во времена основания Эбердинга и к одному из сыновей Отца-Защитника, и чудом сдержалась.

– И живу я с матушкой, – сквозь зубы процедила она. – И не вздумай ей болтать про паркет или посевную. Представлю тебя как родню со стороны отца, она их не знала толком, поверит.

– Она головой болеет?

Вот этого Фредерика не выдержала и залепила наглецу вторую пощечину. Защититься он не пытался, только пыхтел недовольно и потирал щеку, другую в этот раз, для симметрии.

Да что он знает о матушке? Та абсолютно нормальна, не считая того, что живет прошлым. А в нем папины кузены с островов немногим отличались от земпри. Это сейчас они неплохо поднялись на овцеводстве и пивоварении, а до революции не были допущены до дома Алварес. А Пак, при некотором старании, как раз сойдет за одного из них. Правда, придется обкорнать ему волосы и найти другую одежду, но с этим Фредди справится. Завтра с утра разбудит Хосе, а тот – своего дядюшку-портного. Старик обшивает многих известных свогоров и содержит небольшой магазинчик готовых вещей – там точно найдется костюм по размеру.

Знать бы еще, что за тайну скрывает этот Пак Ува, где пострадал так сильно, как вылечился и почему прячется ото всех, если вполне законно выиграл деньги. Кстати, о них.

– Оплату вперед! – твердо заявила Фредди, когда наконец-то довела Пака до гостевой спальни. Уборка бы и здесь не помешала, но не заниматься же этим среди ночи?

– Половину, – согласился земпри и отсчитал еще сто пятьдесят галлов.

– И на одежду. Матушка может поверить в кузена без вещей, но в кузена-оборванца – точно нет.

– Заплачу по счету.

Фредди фыркнула и метнулась к двери. Что за тип? Сам сидит на огромных деньгах, а ей боится лишний галл выдать, как будто совсем не поддается обаянию. Или просто скупердяй!

– И если будете покупать мне пальто, то я хотел бы желтое или красное, – донеслось ей вслед.

Желтое пальто! Что за страшным человеком нужно быть, чтобы попросить желтое пальто?

– Серое! – мстительно заявила Фредерика. – В крайнем случае – синее.