Катя Водянова – Аптека снежного барса (СИ) (страница 13)

Раньше наивно считала ее особенным местом, на деле — обычный город, слишком серый, по сравнению с Гимзором, и слишком шумный, по сравнению с Дагрой. Людей тоже многовато, и женщинам здесь приходится несладко. Пока не натянула на себя личину Бринса, каждый третий советовал одеться поприличнее, в платье, и вести себя скромнее. И это я изо всех сил старалась быть тихой, незаметной и не выделяться из толпы. Оружие и то спрятала подальше.

Повозка снова угодила колесом в яму, меня подбросило так, что головой о крышу приложилась. Ирвин тут же потянулся осмотреть травму, пришлось на него рявкнуть. Волосы у меня тоже совсем не как у Бринсента. Так что лучше буду странным парнем, чем откроюсь как симпатичная девушка.

Мы остановились в самом начале улицы, слишком узкой для повозок, но Ирвин пошел не к дому, а к городскому парку. Я бывала там несколько раз, когда следила за аптекой, и обошла не больше трети, настолько он велик. Там беседки, клумбы, бесстыжие скульптуры, точно от древних магов, и фонтаны с разноцветными струями. Побродить здесь точно отличная идея, я уже собирались поблагодарить Ирвина, как он остановился возле бойкого мальчишки, державшего за поводья чудную мелкую лошадь.

— Сколько?

— Пятнадцать монет, но катаю только детей.

Мальчишка спиной загородил лошадь, которая тут же выглянула из-за его плеча и потянулась ко мне.

— Мы просто погуляем, — успокоил его Ирвин.

Он протянул монеты и забрал поводья, повертел их в руках и сунул мне.

— Это пони. Он точно не такой страшный, как лошадь, будет проще привыкнуть.

— Эй! — я отшатнулась и поспешила отойти от него подальше. — Не надо мне никаких копытных, не собираюсь к ним привыкать!

— Если хочешь жить в столице — деваться тебе некуда. Ногами здесь не набегаешься, расстояния не те.

И не слушая никаких возражений, Ирвин медленно побрел вперед, сильнее обычного опираясь на трость. Мальчишка семенил следом и приглядывал, не обидим ли мы его лохматого приятеля. Хотя по мне это недоразумение даже на лошадь не тянуло: низенькое, коренастое, в рыжих пятнах точно корова. Правда, взгляд у пони оказался осмысленным и подозрительно ехидным.

— А это точно не маг? — я осторожно приблизилась к Ирвину. Идти в тишине и отдалении еще хуже, чем рядом со звериной.

— Точнее некуда. Его бы ловчие уже давно скрутили и отправили в Дагру. Обычный пони, прими это и смирись.

— Смирился, смирился, давай его вернем!

Мальчишка даже подался ближе, чтобы перехватить поводья, но Ирвин непреклонно шагал дальше.

— Вот обойдем вокруг фонтана и вернем, а то ты трясешься, как девчонка.

— Как будто стыдно быть девчонкой!

— Стыдно, если ты здоровенный парень.

Глава 9

Поговорка о девчонке приклеилась ко мне намертво. Следующие три дня Ирвин только и говорил: боишься, как девчонка, ешь, как девчонка, болтаешь, как девчонка… Каждый раз я дергалась и смущалась, а он понимал это по-своему и продолжал подкалывать. Правда, умеренно, до моих дорогих сестричек или матушки Соф аптекарю было ой как далеко.

Когда злилась, я представляла, как скажу ему правду. Наверняка будет незабываемый эпизод в жизни Ирвина Фесса. Но чем больше думала, тем сильнее понимала, что не смогу. Это положит конец нашему общению, он дальше будет в одиночку заниматься аптекой, а я вернусь в Дагру, к семье и статусу недоразумения.

Так не хочется портить то, что так хорошо идет. Мне нравилось работать в аптеке, жить здесь, отдельно от сестер и Матушки, чувствовать себя полноценной и нужной, а не жалким недомагом. Даже проводить вечера за изготовлением лекарств нравилось, как и дружески болтать с Ирвином. Пускай для этого и пришлось надеть чужую личину.

— Как девчонка, — пробурчал Ирвин, когда я дернулась от пробежавшей крысы. — Надо будет отраву рассыпать, иначе конец припасам.

Несмотря на подколки, он не отправил меня разбираться с мелкой серой тварью, а сам прогнал ее метлой и откопал на полке флакон из темного стекла. С этикетки злобно скалился череп, рядом с которым кверху лапами лежала крыса. Ирвин покачал головой, затем принес из холодильного шкафа остатки вяленого окорока и начал строгать его соломкой. Затем осторожно сел на пол, поморщившись от боли в ноге, разложил приманку на промасленных листах, полил ее отравой и задвинул поглубже под шкаф. Встал, снова поморщился, перешел в другую часть комнаты и повторил все снова.

— Давай помогу, — тут же подорвалась я.

— У тебя свое задание, — невозмутимо ответил он. — Еще два листа осталось.

Ну да, первые два я уже прописала, теперь уж точно на всю жизнь запомню. “Если перебрал вчера — загляни скорей сюда” и “Всех поднимет, вернет в строй, чудодейственный настой”. Хотя моя версия была ничуть не хуже, главное — лучше привлекала людей. На грамотные плакаты Ирвина реагировали слабее, потому что главное не буквы, главное — сделать от души.

— Ай, ну хватит! Я уже все запомнил!

— Как и я тот позор. В витрине моей аптеки два дня висели безграмотные каракули!

— Ну кто же виноват, что ты такой невнимательный и доверчивый.

Ирвин с укором поглядел на меня и вернулся к своему занятию. На пару несчастных ошибок он обиделся сильнее, чем когда я случайно разбила три флакона с дорогими магическими зельями. Странно то, что уже на следующий день на их месте стояли новые, но сам аптекарь никуда не выходил, и никто не заходил к нам. Откуда тогда они появились?

Крыса снова вылезла из-под шкафа и нагло пошагала к приманке, обнюхала и повернулась ко мне, вытаращившись темными глазами-бусинами. Ирвин по-особенному шикнул на нее, как будто зарычал, и крыса унеслась обратно в укрытие.

— Хорошо пугнул! Ты не маг случайно? Серый такой, с усами?

Я подалась вперед и незаметно отодвинула листы подальше.

— Глупости не выдумывай, — буркнул Ирвин, выпрямился и указал на мои записи. — и не отвлекайся от работы. Буквы выводи тщательнее,

— Ну я же помощником аптекаря нанимался, а не писаря.

— Сам расширил свои обязанности, никто не виноват. Теперь будешь рисовать красочные плакаты для нашей витрины. С черновиком, чтобы я правописание проверил.

— Треть покупателей на этом терять будем, уж поверь. Ошибки делали нас ближе к народу!

Ирвин закатил глаза и помянул какдевчонку себе под нос. По-настоящему он не злился, но и вставать не разрешил, пока я не закончила заполнять пустые строчки на листах. К низу страницы начиналась жуткая халтура, с огромными и размашистыми буквами, зато верх и середину я заполняла вполне прилично, и Ирвин остался доволен.

— Вот, теперь можешь изобразить что-то о грядущей распродаже на лосьоны от прыщей. Зима на носу, у них заканчивается сезон, не хочется, чтобы занимали место в шкафу.

— И так продам, без плакатов.

Все равно у меня ныла кисть от непривычных усилий, а идеи лежали совершенно в иной плоскости.

— Нам бы коробочек красивых заказать, расставим в них твой крем для рук, для лица, этот лосьон, для губ что-нибудь…

— У нас здесь аптека, а не косметическая лавка! — возмутился Ирвин, но без особого запала.

— Вот именно! Лучше пусть у нас купят, чем у шарлатанов с рынка. Сам же жаловался, что они продают прогорклые кремы, которые готовят неизвестно из чего и отдушек побольше.

Ирвин, конечно, говорил, но не собирался так резко менять направление своей деятельности. Фессы веками были аптекарями, боролись за жизни и здоровье, а не чью-то красоту. При этом от советов Бринса их выручка уверенно росла, а мрачное будущее потихоньку отступало, что не позволяло их так просто отбросить.

— Можно же не самому, наймем еще работников, снимем небольшое помещение под цех, — мечтательно проговорил помощник и оттянул воротник.

Та самая неизменная рубашка казалась слишком теплой и неудобной для работы, Бринс постоянно закатывал рукава и расстегивал воротник, при этом отказывался от предложений Ирвина заменить ее. Дорога как память? Не верилось, что помощничку при его сомнительных талантах претит мысль купить новую. Он даже чашки раздобыл!

Целый вечер сидел на крыльце и пил чай из той самой щербатой, и сердобольные горожанки натащили ему целый сервиз разных по цвету и размеру. Взамен Бринс выносил им из аптеки и продавал снадобья. Ирвин на это закрыл глаза: против женщин он ничего не имел, только против своего общения с ними.

Тем более всю выручку Бринс честно приносил в кассу, и в целом оказался бесценным помощником. Если бы не пристрастие к одной и той же одежде и странным проектам.

— Мне и одного работника хватает, — вздохнул Ирвин. — Целый цех таких же не выдержу.

— Так ты целый цех и не найдешь, я один такой. Ну давай тогда с мелких партий начнем.

— Давай, — сдался он. — Можешь заказать коробки на пробу, заодно купи себе что-нибудь из одежды.

Бринс разом побледнел и ещё сильнее оттянул воротник, затем взял себя в руки и широко улыбнулся. Уже пакость какую-то придумал, здесь и гадать нечего. Допытываться Ирвин не стал, просто выдал помощнику денег и медленно побрел прочь из подсобки и торгового зала.

Сегодня обещал зайти Лестер, у него осталось несколько дней до нового разбирательства с Софи, от этого друг постоянно нервничал и не находил себе места. А вот Ирвин почему-то успокоился. Если Бринс обещал — он сделает. Потом может быть стыдно за его методы, но другими, честными, справиться с Софи не получалось. Лестер без вопросов заплатил бы ей отступные, но сумма в разы превосходила его доходы и сбережения. И обидно расписаться в том, что ты изменщик, без всяких на то причин.