Катя Тева – Луковые кольца в сахарном сиропе (страница 33)

Ирина Петровна оторвала глаза от блокнота и внимательно посмотрела на Ирину.

— Он хотел поговорить с ним о смерти мальчика, Артема.

— Что именно он собирался сказать? — уточнила следователь.

— Этого я не знаю. У него были мысли относительно дела.

— То есть он располагал информацией, которая была бы полезна следствию?

— Возможно.

— Допускаете ли вы возможность, что данная информация могла свидетельствовать против вас или вашей дочери?

Ирина вскочила со стула.

— Что вы такое говорите?! Он мой жених, мы планировали свадьбу…

Она отложила ручку в сторону и сцепила руки в замок.

— Вернитесь на место. Из этого кабинета можно выйти только тогда, когда вам будет позволено это сделать. Характер оставьте за дверью! По какой причине он не сказал вам свои предположения?

— Возможно, он не хотел обнадеживать меня раньше времени, вот и все, — Ирина села обратно на стул.

— Или все совершенно наоборот. Ему стало известно о том, что подтвердит вашу причастность к гибели несовершеннолетнего подростка. Он решил исполнить свой гражданский долг. Но ему помешали это сделать. Точнее попытались помешать.

— Я? Вы это хотите сказать? — Ирина начала задыхаться.

— Вы сами сказали, что у него не было врагов. Также вы сообщили несколько минут назад, что ваш сожитель намеревался встретиться с Михаилом Сергеевичем, чтобы поговорить о деле. И вдруг по дороге Константин разбивается на машине, в которой умышленно перерезали провода. Не думаю, что это совпадение. Для меня все слишком очевидно, — она сняла трубку телефона и набрала номер. — Зайдите ко мне.

Через минуту в кабинете появились двое мужчин в форме. Следователь обратилась к Ирине:

— Вы обвиняетесь в умышленной попытке убийства и подозреваетесь в убийстве несовершеннолетнего подростка. Суд будет назначен после того, как следствие подготовит необходимые бумаги и состояние гражданина Семенова прояснится. Если он придет в себя, то даст показания, которые и определят вашу учесть. Если он умрет, то решение будет вынесено судьей на основании построения линии защиты и обвинения.

Ирина закрыла лицо руками и заплакала.

— Сейчас вы подпишите документы и сдадите отпечатки пальцев. Я не стану заключать вас под стражу до суда в связи с тем, что у вас на попечении несовершеннолетняя дочь. Однако вы не можете покидать пределы города, менять место жительства и номер телефона. В противном случае суда вам придется дожидаться в камере, а ваша дочь отправится в интернат. Вам все ясно? Советую заняться поисками адвоката.

Двое мужчин вывели Ирину из кабинета номер тринадцать и завели в другое помещение.

Через час она вышла из здания, пытаясь понять, в какую сторону ей идти.

Трясущимися руками Ирина достала телефон и позвонила дочери.

— Меня не будет до вечера, сидите дома, пусть Витя за тобой присмотрит.

— Мама, что у тебя с голосом? Ты где?

— Все в порядке, мне нужно решить один вопрос. Ничего не спрашивай. Просто делай, как я сказала. Хорошо?

— Мне кажется, ты вся трясешься и плачешь. Мамочка, скажи, что случилось?

— Маша, я тебя очень люблю. Вечером буду дома и все объясню. Не заставляй меня несколько раз повторять одно и тоже.

— Я поняла, как скажешь.

Ирина подняла руки и остановила желтую машину такси.

— Железнодорожный вокзал, пожалуйста.

Глава 28

Из вокзала хлынул поток людей с чемоданами и сумками наперевес. По громкоговорителю объявили об отправлении поезда с четвертого пути. Ирина заняла очередь в кассу и принялась рассматривать расписание электричек на стене. Черная краска на пальцах бросилась в глаза. Она вытащила из сумки влажные салфетки и начала оттирать то, что осталось. Мимо прошли два сотрудника полиции, что побудило Ирину сжать руку в кулак. Не стоит привлекать внимание.

Она не имеет права покидать город. От одной этой мысли бросило в жар. Интересно, что чувствуют настоящие преступники, когда пытаются сбежать из города? Неужели тоже самое, что и она сейчас?

Дождавшись своей очереди, она купила два билета — туда и обратно. Судя по расписанию, электричка прибудет через пятнадцать минут.

Вагон набился людьми до отказа. Дачники, которым не хватило сидений, с ведрами и лопатами стояли в проходах между рядами. Ирине повезло — она успела занять место у окна.

Когда состав тронулся и вокзал исчез из поля зрения, за окном начали все быстрее и быстрее мелькать высотные дома. Впереди целых два часа пути. Она так спонтанно приняла решение, что толком не придумала, как скажет о том, что ее привело. Благо, времени все обдумать оказалось достаточно.

Ирина прислонила голову к холодному стеклу и закрыла глаза. Сегодня утром состояние Кости по-прежнему не изменилось. Больше всего на свете она хотела одного — чтобы он пришел в себя и пошел на поправку. Без него она не видела свою жизнь.

Черная полоса теперь казалась бесконечной магистралью, сойти с которой была только одна возможность. Но заплатить такую высокую цену казалось просто недопустимым. Придется бороться и идти до конца.

Нужно найти хорошего адвоката. В конце концов, она ни в чем не виновата! Должен же кто-нибудь помочь это доказать? Но сейчас предстояло решить другой, не менее важный вопрос.

Покачивание и стук колес сделали свое дело — она задремала. Несколько бессонных ночей и эмоциональное потрясение выпотрошили все силы.

Резкий толчок заставил открыть глаза. За окном простиралось широкое черное поле. Дачники торопливо выходили на короткую платформу, толкая друг друга. Вагон заметно опустел.

На миг Ирина испугалась, что проехала нужную станцию, но машинист сделал объявления и она выдохнула. Следующая остановка — ее.

Через двадцать минут электропоезд затормозил напротив маленького одноэтажного здания станции. Ирина спустилась на перрон и осмотрелась. Давно она здесь не была. Сколько же прошло времени? Два, три года? Теперь и не вспомнить.

Завернув за здание станции, она пошла прямо по улице, отмечая про себя, что ничего вокруг не изменилось. Жизнь в поселке словно замерла. Те же проулки и дома, магазинчик на углу, отделение почты и мясная лавка дяди Саши. Интересно, он еще жив? Несколько лет назад он уже был глубоким стариком.

Наконец-то в далеке показался знакомы коричневый забор. Ирина подошла поближе и посмотрела на дом. Старая крыша требовала замены, но хозяин за много лет так и не поменял покрытие. Калитка оказалась открытой. Она вошла во двор. Сердце учащенно забилось. Как же быстро пролетела жизнь. Когда-то она ходила по двору босиком, еще совсем девчонкой.

— Ира! — услышала знакомый голос и обернулась.

Седовласый старик отбросил в сторону грабли и подбежал ей на встречу.

— Папа!

Они обнялись. Впервые в жизни так крепко.

— Вот это да! — он быстро заморгал, останавливая навернувшиеся слезы. — Как ты сюда забралась? Что-то с моей внучкой? — он отстранился и настороженно посмотрел на дочь.

— Не переживай, с Машей все в порядке. Я приехала поговорить с тобой, папа.

— Одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять — ты попала в беду. Пошли в дом, — он так и не выпрямил до конца сгорбленную после работы на земле спину.

Отец постарел. Седые волосы торчали из загоревших ушей, на голове вдвое увеличилась проплешина. Да и в весе заметно скинул.

— А где тетя Тамара? — Ирина остановилась. Говорить при свидетелях не очень хотелось.

— Уехала к сестре, ее не будет до вечера, — отмахнулся отец и подхватил ее руку.

Они вошли в дом, и Ирина втянула носом знакомый запах. Так пахло ее детство и молодость: старыми газетами, которые отец до сих пор хранил на деревянной этажерке, землей, притащенной на ногах с огорода, мамиными капустными пирогами, хотя ее уже нет в живых. Пахло теплом, смехом, слезами, временем и быстротечностью жизни.

— Сейчас накрою на стол. Есть тушеная капуста, пирожки, компот из сухофруктов. Я помню, ты его всегда любила, — отец принялся суетиться на кухне, открыл холодильник, поставил чайник, снял тряпочку с тазика, закрывающую остывшие пирожки.

— Уже не люблю. Его подают на поминках. Я совсем не голодна. Сядь, пожалуйста. Мне нужно успеть на обратную электричку.

Отец вернул тряпочку на место, выдвинул деревянную табуретку из-под стола и сел. Его волнение выдавал тремор рук и трясущаяся нижняя губа.

— Даже не знаю, с чего начать. Мы с тобой последний раз созванивались, когда умер Олег. Ты так и не приехал на похороны.

— Прости, дочка. Ты же знаешь, как я относился к этому подлецу.

— Он умер, не говори так, пожалуйста.

— И слава Богу, прости, Господи, — он перекрестился. — Я отдал ему прекрасный цветок, а он сорвал его и втоптал в землю. Как я должен был с этим смириться? Но это же не тоска по мужу довела тебя до такого состояния? Ты на себя не похожа.

— Нет. За последние месяцы произошло много всего, и я не знаю, как выпутаться. Мне очень нужна твоя помощь. Знаю, что между нами много обид, мы очень отдалились после смерти мамы, но я хочу исправить это, пока не поздно.

— Ты так и не смогла простить, что я сошелся с Тамаркой? Ну как мне, старику, коротать жизнь одному, здесь, в деревне? Сама пойми.