Катя Тева – Два кусочка сахара (страница 7)

В день свадьбы Моди Гилмор упала в обморок, инсценировав сердечный приступ, но врач, вовремя вызванный перепугавшейся экономкой, сорвал ее коварный план.

Лиза была готова терпеть визиты к родным своего драгоценного мужа, но оказалась совершенно не готова жить с ними под одной крышей. А Том совершенно случайно, как он заверил, забыл сообщить своей жене, что этот вопрос не обсуждается. Слезы матери одержали победу над уговорами жены.

После нескольких лет, проведенных в том доме, Лиза была уверена, что если ей уготовано отравиться в ад, то там будет куда лучше.

Поселились они в просторной комнате с двумя окнами, собственной гардеробной и ванной комнатой, на втором этаже особняка. Лиза перетащила из съемной квартиры два чемодана с личными вещами, а ее мужу даже пальцем шевелить не пришлось: его вещи и так уже были на месте. Он родился, вырос и прожил всю свою жизнь в этой комнате.

Спальня четы Гилмор оказалась как раз напротив, что позволяло Моди без стука заходить в комнату сына и невестки, когда заблагорассудится. Так как работой и домашними делами она никогда не была обременена и свободного времени у нее имелось с избытком, она занялась личной жизнью Тома с чрезмерным рвением.

В восемь утра, когда Лиза ложилась обратно в кровать, проводив мужа на работу, Моди Гилмор появлялась на пороге комнаты, открывала темные тяжелые шторы и ясно давала понять, что пришло время спускаться на завтрак. Дожидаясь, пока лентяйка и бездельница, которую сын притащил в ее дом, соизволит вылезти из постели, Моди раскладывала вещи Тома по местам, относила его свитера и брюки в шкаф, расставляла парфюмерию и средства личной гигиены на столике. Само собой, каждое свое действие она сопровождала оскорбительными комментариями, обвиняя невестку в неряшливости. К вещам Лизы, однако, свекровь не прикасалась, боялась подцепить какую-нибудь заразу.

Лиза терпела, насколько хватало сил, а по вечерам жаловалась Тому.

«Маме скучно, вот она и приходит», – отвечал он, отмахиваясь в очередной раз от просьб жены поговорить с матерью. Коронной фразой у него стала рекомендация как можно скорее подружиться.

Но Лиза и представить себе не могла, как сидит в гостиной за чашкой чая со свекровью и обсуждает с ней последние новости.

Для таких мероприятий у Моди Гилмор было несколько верных подруг, которые приходили три раза в неделю и часами перемывали косточки самой Лизе.

Вечером, когда вся семья собиралась за ужином, Моди нацепляла маску добродетельницы и вела себя с невесткой совсем иначе. Том был уверен, что лед давно тронулся, даже не догадываясь, что творится в доме днем, пока его нет.

Что-что, а воевать Моди умела в отличие от Лизы, которая глотала обиду за обидой, перестав вообще посвящать мужа в невыносимость своего существования.

Но все же она сумела найти способ облегчить себе жизнь. Подыскав неплохое место, Лиза сообщила семейству, что выходит на работу на полный день. Местное издательство без лишних колебаний приняло ее на должность наборщика текстов, пообещав хороший карьерный рост и даже не поинтересовавшись опытом работы и образованием. Грэг Гилмор считался человеком уважаемым и состоятельным, поэтому для его невестки двери открылись без труда. Лизе любезно предоставили хорошее место у окна и новенькую печатную машинку. О большем она и не просила. Скажи ей работодатель, что придется стучать по клавишам в подвале, она согласилась бы не раздумывая. Лишь бы для Моди вход туда был воспрещен.

Тому затея с работой совсем не понравилась. Он хорошо зарабатывал, трудясь в компании своего отца, поэтому в средствах они не нуждались. К тому же в его планы входило скорейшее рождение детей, что никак не вязалось с работой.

Мать его поддержала, но ее больше беспокоила потеря объекта своих издевательств, на которые она потратила столько времени. О рождении внуков она и думать боялась. Выкинуть на улицу дворняжку гораздо легче, если у нее нет щенков. Именно такими словами она и выразила свое отношение к этому вопросу мужу, думая, что их никто не слышит. Тот затянулся сигарой дольше обычного, что означало полное согласие с супругой.

Главным аргументом с ее стороны стало место работы, не солидное для такой приличной семьи. Но Лиза стояла на своем, впервые проявив жесткость характера, и Том как искренне любящий муж согласился.

«Прими меры!» – требовала мать, как будто Лиза не сидит с ними за одним столом и ничего не слышит.

«Пусть немного сменит обстановку, ничего страшного не произойдет», – отмахивался он теперь и от матери.

Лиза начала считать дни до своего освобождения, стараясь лишний раз не попадаться Моди на глаза.

Однако миссис Гилмор делала все возможное, чтобы этого не случилось. Она меняла стратегию по несколько раз на дню, то умасливая невестку сладкими речами, то спуская на нее всех собак. Но ничего не действовало. Лиза заткнула уши, прикусила язык и просто жила.

Когда видишь впереди береговую линию, открывается второе дыхание.

Выход на работу стал поворотным моментов в ее жизни. Она завела нескольких подруг, с которыми можно было сходить на обед и поговорить о всякой ерунде, быстро освоила печатную машинку, поменяла гардероб и наконец-то вздохнула с облегчением.

Заканчивала она на час раньше мужа, но домой возвращаться не торопилась. Лиза отправлялась в кафе напротив офиса Гилморов, брала кофе, открывала книгу и читала до тех пор, пока Том не выйдет из здания.

Они вместе возвращались в свой дом, и его мать потеряла всякую возможность отравлять невестке жизнь.

Теперь Моди Гилмор переключилась на экономку, которая слушала упреки и нравоучения целый день. Но бедная миссис Фрауз так сильно боялась потерять работу, которой посвятила почти целую жизнь, что была вынуждена терпеть издевки и выполнять все прихоти разбушевавшейся хозяйки. Привычка портить кому-нибудь жизнь намертво засела внутри скучающей женщины, которая, как выяснилось, получала от этого истинное удовольствие. Отношения между Томом и Лизой становились все лучше и лучше. Плохое настроение, вызванное недосказанностью, ушло. Том искренне верил, что ему удалось примирить двух любимых женщин, никак не связывая окончание войны с выходом Лизы на работу.

Он все еще надеялся, что ей это все надоест и они займутся продолжением рода, но зачать ребенка никак не получалось.

Через два года переживания переросли в откровенные разговоры, и бездетная супружеская пара принялась за поиски подходящего врача.

Моди, заскучавшая окончательно, тут же подключилась к решению проблемы. Теперь рождение внуков перестало быть трагедией века, да и хлопоты с малышом могли бы стать вполне занимательными.

Она объяснила мужу, что ребенок, рожденный от дворняжки и породистого кобеля, скорее всего пойдет в последнего, так как сильные гены победят, в этом она не сомневалась. А если дать маленькому Гилмору необходимое воспитание, то от материных повадок не останется и следа. Какие повадки при этом она имела в виду, никому не было известно, даже ей самой. Так она нашла занятие на ближайшее будущее, возложив на себя эту миссию, как главное жизненное предназначение. Воевать с Лизой ей стало неинтересно, потому что она догадалась, что невестка никуда не денется.

Рождение ребенка вернет невестку домой, а уж тогда Моди с лихвой отплатит ей за те два года, которые потеряла.

Только вот зачатие так и наступало. Трое врачей, которых они успели поменять, лишь разводили руками. И у Тома, и у Лизы со здоровьем не нашлось никаких проблем. «Нужно подождать», – говорили все как один.

Моди такая перспектива не устраивала. Тем более никто так и не сказал, сколько ждать.

Тогда-то у нее в голове и созрел план, реализация которого дала бы ей возможность раз и навсегда избавиться от ненавистной девчонки и освободить сына из плена, в котором тот, поддавшись непонятным чарам, добровольно находился.

Моди собрала совет из своих подруг, одна из которых и свела ее с беспринципным и любящим деньги доктором. Проведя в его кабинете лишь несколько минут, Моди сразу почувствовала в нем родственную и небезразличную к ее беде душу.

Уговорить сына посетить еще одного специалиста не составило труда. Тщательно осмотрев молодую пару и взяв нужные анализы, он вынес вердикт, который ошеломил обоих: у Лизы обнаружилось бесплодие.

Моди Гилмор пришлось приложить немало усилий, чтобы изобразить настоящее горе. Она выразила сочувствие и даже впервые в жизни обняла Лизу, чем заставила Тома прослезиться.

Она рассчитывала, что червячок, так удачно запущенный между ними, сделает свое дело, сколько бы ни пришлось ждать.

Запасшись терпением, Моди отстала от невестки и решила зайти с другой стороны. Она переключилась на сына. При каждом удобном случае она давила на больное место, вспоминая о том, каким славным ребенком был Том и как же ей искренне жаль, что у него никогда не появится возможности подержать на руках собственного сына. На слово «никогда» она намеренно делала акцент и ловила реакцию Тома. Лишь однажды Моди осмелилась намекнуть, что его проблема решается очень просто – сменой жены. На что ее сын просто встал и вышел из комнаты, оставив свою мать мучаться догадками, уловил ли он суть ее посыла.

Лиза так и не смогла понять, чем не угодила родителям мужа. Она любила их сына всей душой. Разве этого недостаточно? Сначала казалось, что проблема в ней самой, но со временем Лиза осознала: Моди Гилмор относилась бы так же к любой девушке, занявшей ее место.