Катя Степанцева – Возвращение домой (страница 31)

В центре комнаты, на удивление чистой, мерцала крышка железного люка. Катя, без видимых усилий, нагнулась подняла её и поманила за собой Леру. Лезть туда Лере категорически не хотелось, она обернулась. Ей в лицо били три ярких луча, она заслонилась рукой.

– Чё трясёшься? Мы же здесь, давай – подбодрил Петя.

– Да не ссы ты, – сказал Данила.

Катя нырнула в проем. Лера шмыгнула носом и подошла к открытому люку, посветила вниз. В темноте блеснули страшные Катины глаза.

– Давай, Лер, ну что, зря пришла? – в голосе Полины прозвучал укор. Лера убрала телефон в сумочку, неуклюже присела, придерживая юбку, и спустилась по железной лестнице. В подвале стояла кромешная тьма. Послышались шаркающие Катины шаги. Над люком склонились Петя, Данила и Полина.

– П-подойди, п-подойди сюда. Ко мне, – Катин силуэт белел в центре подвальной каморки с низким потолком. Теперь Лере стало по-настоящему жутко, – Н-ну же, иди.

Вдруг вспыхнул свет, посреди пола Лера увидела пентаграмму, окружённую свечами. Чёрный воск стекал на пол. Катя, тяжело дыша, сначала подняла верхнюю губу, потом опустила нижнюю. Растянула рот в стороны, обнажая маленькие зубы с внушительными промежутками между ними. Лера оцепенела – в жуткой гримасе, исказившей лицо Кати, она распознала улыбку. Хриплым, грубым голосом Катя начала выкрикивать какие-то слова, значения которых Лера не понимала. Она так и простояла на месте ещё несколько секунд, а потом заорала так, что заложило уши, и кинулась обратно к спасительной лестнице. Сильные Петины руки подхватили её запястья, Лера почувствовала холодные пальцы в последний момент коснувшиеся её лодыжек. Данила с шумом захлопнул крышку люка и, смеясь,  уселся сверху. Снизу забарабанила Катя.

– Выпусти меня! Выпусти! – надсадный крик чередовался с громкими, неритмичными ударами о железо. Дима и Петя хохотали, Полина рылась в сумке. Наконец она достала здоровый навесной замок, сунула его в проушины люка и защёлкнула дугу. Катя внизу завыла, но вой быстро перешёл в хрип.

– Всё, погнали, – сказал Петя, Полина схватила Леру за руку, и они побежали вверх, потом по коридору, и выскочили на улицу. Темнело.

– Ну чё ты, как, совсем обосралась? – участливо спросил Данила. Капюшон его слетел, обнажая слипшиеся светлые волосы, и неприлично счастливое выражение на лице. Лера замотала головой. Сердце стучало где-то между ушами, руки тряслись.

– Да не ссы ты, нормально всё. Чеканушка эта получила, что заслужила, меньше надо в классе вонять. А родаки её помешанные вечером отопрут, когда опять кошек сюда резать припрутся.

– У них в подвале конкретная дичь, – со смешком сказал Петя, – внатуре сектанты.

Из окна второго этажа послышался звук, будто что-то упало. С крыши больницы выпорхнули птицы. Лера взвизгнула.

– Валим! – резко сказал Данила, и они быстро пошли в сторону парка.

***

На следующее утро Лера до последнего оттягивала момент, когда придётся выходить из дома. Она поглядывала из окна, ждала, когда уже выйдет из дома Полина, чтобы ни в коем случае с ней не пересечься. Но Полина не появилась до последнего, поэтому Лера, скрепя сердце, собралась и почти побежала в школу.

 Первым уроком стояла история, что совсем не радовало. Дарина Васильевна имела большой успех у своих учеников за счёт непедагогичной привычки гонять чаи в учительской, оставляя класс переписывать параграфы на протяжении всего урока. Но именно сегодня Лере безумно хотелось, чтобы историчка вспомнила о своих обязанностях преподавателя и не дала Маринке возможности устроить Лере допрос с пристрастием. Ещё вечером Лера была готова наврать подруге с три короба. Безбожно приукрасить половину событий, а вторую просто пропустить. Может даже рассказать, как Петя её обнимал. Не попрётся же Маринка проверять, кто перед ней отчитываться будет? Но после того, как мама стала распрашивать про Гнилорыбову, разговаривать о вчерашнем дне ей не хотелось. Ни с кем и никогда.

Дарина Васильевна подвела. Маринка насела с вопросами.

– Ну что, – драматическим шёпотом спросила она, – куда вчера ходили? Как прошло? Кто был?

Лера сделала вид, что чрезвычайно увлечена параграфом об общественной мысли эпохи Просвещения. Ладони неприятно потели.

– Слушай, а правда с вами Гнилорыбова ходила? – Маринкин голос выдавал крайнюю степень нетерпеливой заинтересованности.

– Не видела я никакой Гнилорыбовой. Это та стрёмная, с одиннадцатого класса? Да я бы сразу навалила, если бы она с нами пошла, фу. – Лера скривилась. Правда, существуй возможность отмотать время назад, она бы развернулась и ушла сразу же, как увидела Катю. А лучше, вообще бы никуда не ходила.

– А говорят, вас всех вместе видели. Ну а Данила?

– Что – Данила?

– Он же тебе нравился. Может он, – Марина хитро прищурилась и наклонила голову, – тебе предложил встречаться?

– Нет, – Лера скривилась. И как Данила вообще мог казаться ей крутым, взрослым и интересным?

– Так что, Катю Гнилорыбову вы не встречали? Мне маман вчера все уши просвистела.

– Дай параграф допишу, а? Я в четверти хочу нормальную оценку.

– Они к тебе приставали что ли?

– Фу, нет. Мы просто прошлись до Комсомольцев и обратно.

– И всё?

– Марин, всё. Отвали.

Марина состроила оскорблённую мину и уткнулась в учебник.

На большой перемене Лера спустилась в столовку. Школьники шумели, на раздаче толпилась чудовищная очередь. Из дальнего угла столовой раздался свист, она обернулась – Данила махал ей рукой. Лера посмотрела на Марину, но та демонстративно отвернулась. На негнущихся, ватных ногах Лера подошла к старшеклассникам. Полины за столом не было.

– Ты же никому ничего не сказала? – тихо сказал Петя, – слышала, хай подняли из-за Гнилорыбовой, узнают, что из-за нас, в ментовку потащат.

– Где Полина? – спросила Лера.

– Да мы хэзэ, шкерится наверное. Ждёт, пока завуча попустит. Короче, если тебя спросят, мы вчера на Комсомольском были, ничё не видели.

– Повтори, – хрипло сказал Данила. Лера заметила, что глаза у него были красные.

– Мы вчера были в Комсомольском парке, – послушно сказала Лера. Петя с Данилой вот так запросто вломили её завучу. Теперь маму в школу вызовут, без вариантов. У Леры вспыхнули уши. Аппетит полностью пропал. В голове поочерёдно мелькали два слова «опека» и «полиция».

– Чё примёрзла опять? Иди, – Данила махнул рукой. Лера поставила поднос на стол и пошла прочь из столовой. Мир вокруг будто оплыл. Что подумают одноклассники, учителя? Что скажет мама? Лера зажмурилась.

– Брагинец! Брагинец! – она обернулась, не сразу сообразив, что завуч выкрикивает её фамилию. Плотная, невысокая Лариса Сергеевна схватила Леру за руку и потащила к себе в кабинет. Ноги стали совсем ватными, тело похолодело.

– Садись. – Лера присела на краешек мягкого стула. Ни с учёбой, ни с поведением проблем у неё никогда не было, поэтому в кабинете завуча она оказалась впервые.

– Ты вчера видела Гнилорыбову?

Лера замотала головой. Щёки Ларисы Сергеевны покрывали неровные, ярко-малиновые пятна, лицо блестело от выступившей испарины.

– Куда и с кем ты вчера ходила после школы?

– В парке К-комсомольцев. С П-петей, Данилой и Полиной из одиннадцатого, – от волнения Лера стала заикаться.

– Что вы там делали?

– Гуляли… – Лера почувствовала, как уши стали совсем горячими. Из глаз полились слёзы.

– Зачем тебе понадобилось со старшеклассниками по паркам шляться? Пили?

Лера отчаянно затрясла головой.

– Полину Звягинцеву видела сегодня?

– Н-нет, не кричите п-пожалуйста, – дрожащей рукой Лера вытерла губы, противные и мокрые мокрыми от слёз и соплей.

Завуч тяжело поднялась с кресла и подошла к сейфу. Она достала тонкую зелёную тетрадку. Лера увидела надпись: «для контрольных работ по русскому языку, Гнилорыбовой Катерины 11“В”». Лариса Сергеевна открыла последнюю страницу.

– Ты можешь объяснить, что это такое?

Последняя страница была сплошь исписана кривыми буквами, наползающими одна на другую. Сквозь пелену слёз было не разобрать, Лера сморгнула, и всмотрелась в текст. «ЛераЛераЛераЛераЛера». Её затрясло мелкой дрожью, то ли от рыданий, то ли от ужаса.

– Я… я не знаю, отпусти-тите меня пожалуйста.

– Будет-будет, – завуч со вздохом погладила её по голове, налила из графина стакан воды. Лера, шумно глотая, выпила, – Пойди в туалет, умойся, в понедельник жду тебя с мамой. Будем с директором разговаривать. И не бойся так, мы тут за вас сами переживаем.

Весь пятый урок Лера просидела на батарее в туалете, математичка несколько раз заходила к ней. Предлагала бумажные платки и тщетно уговаривала не пропускать занятие.

Хорошо, что урок был последний. Она несколько часов бродила по городу, бездумно рассматривая витрины магазинов. Похолодало. Закатное солнце било сквозь тучи, оставляя розовые пятна на серых зданиях. Пора возвращаться домой.

В подъезде Лера встретила маму. Она стояла у почтовых ящиков, одёргивала пальто и перебирала скопившиеся письма.

– Мам… – Лера не знала, что говорить. Позвонила ли завуч, рассказала про понедельник, или нет ещё? Ей безумно хотелось отложить неприятный разговор на потом. Сейчас замёрзшая и вымотанная до предела Лера как никогда нуждалась в уютной комнате, чае и привычной маминой заботе.

– Поднимайся, – сухо сказала мама. Видимо, уже знает.

На четвёртый этаж вело бесконечное количество ступенек. Лера вставила ключ в замок, дважды провернула, но не услышала ни скрежета, ни щелчка. Ей показалось, что дверь поскребли. Звук шёл изнутри квартиры. Она прислушалась. Раздался стук, уже отчётливый, в дверь забарабанили с чудовищной силой. «Выпусти меня!» Лера отшатнулась назад, больно ударившись о перила. Волосы на руках поднялись, уши будто стянуло к затылку, в груди ухало. «Выпусти меня!» Голос Кати, надрывный, срывающийся, перемежался с гулкими ударами о мягкую обивку входной двери. Зазвонил телефон. Лера сунула руку в карман, посмотрела на экран телефона. Мама! Руку трясло так, что она едва смогла сдвинуть зелёную полоску на экране.