Катя Шмель – Демонтаж идеальной женщины (страница 24)
У матерей, возвращающихся после декрета, синдром самозванца работает с удвоенной мощностью — по двум направлениям одновременно.
Направление первое: “Я выпала из профессии — значит, я хуже тех, кто не выпадал.” Это — когнитивное искажение, называемое сравнением в невыгодную сторону. Ты сравниваешь свою реальность с абстрактным “другим”, который всё это время развивался профессионально. Не с конкретным человеком — с образом.
Направление второе: “Я не могу претендовать на высокую позицию, потому что у меня дети.” Это — катастрофизация будущего. Предположение, что наличие детей является объективным профессиональным недостатком.
Оба направления — ложные.
Исследования о профессиональных навыках после декрета показывают кое-что неожиданное.
Нейробиолог Оскар Арансио из Колумбийского университета обнаружил: беременность и период активного ухода за ребёнком вызывают значительные изменения в мозге матери — усиление нейронных связей в областях, ответственных за эмпатию, многозадачность, приоритизацию и принятие решений в условиях неопределённости.
Это — не метафора.
Это — нейропластичность в действии.
Твой мозг после декрета буквально другой. И в ряде аспектов — более мощный инструмент, чем до.
Теперь — про то, что декрет даёт профессионально. Конкретно и измеримо.
Исследования в области организационной психологии выделяют набор компетенций, которые наиболее востребованы у современных руководителей и специалистов высокого уровня. Посмотрим на них рядом с тем, что ты делала в декрете.
Управление в условиях неопределённости. Принятие решений без достаточной информации, быстрая адаптация к меняющимся условиям. Ты делала это каждый день — потому что дети не предоставляют инструкций и не дают времени на совещания.
Эмоциональный интеллект. Распознавание эмоциональных состояний других, управление конфликтами, выстраивание доверия. Три года переговоров с существом, которое не владеет языком и руководствуется исключительно эмоциями — это интенсивнейший тренинг EQ.
Кризис-менеджмент. Работа в режиме острого стресса с сохранением функциональности. Любой родитель с опытом ночных температур, детских истерик в публичных местах и одновременного решения пяти экстренных задач — квалифицированный кризис-менеджер.
Долгосрочное планирование при ограниченных ресурсах. Организация жизни семьи, логистика, финансовое планирование, приоритизация — всё это при хроническом дефиците времени и энергии.
Менторинг и развитие. Сопровождение развития другого человека, адаптация подхода к индивидуальным потребностям, долгосрочная инвестиция в результат без немедленной обратной связи.
Ты не “сидела дома”.
Ты управляла проектом с нулевым бюджетом на ошибку, нулевым правом на больничный и стейкхолдером, который не признаёт ни один из твоих аргументов.
Это — управленческий опыт высокого уровня.
Пора его так и называть.
И последнее из науки — про переговоры.
Исследователь Адам Грант из Уортонской школы бизнеса изучал, что отличает успешных переговорщиков от неуспешных.
Один из ключевых выводов: люди, которые входят в переговоры с позиции “я прошу” — получают меньше, чем те, кто входит с позиции “я предлагаю ценность”.
Это — фундаментальный сдвиг рамки.
“Прошу дать мне шанс несмотря на декрет” — это позиция просьбы. Ты помещаешь себя ниже.
“Я приношу в эту роль конкретный набор компетенций, в том числе развитых в период, когда я управляла семейной системой” — это позиция предложения ценности. Ты помещаешь себя как равного участника обмена.
Одна и та же реальность.
Принципиально разная рамка.
И принципиально разный результат.
Три клиентки. Три стратегии выхода из декрета. Три разных результата через два года. Я расскажу о них вместе — потому что именно в сравнении становится видно, что работает.
Клиентка первая: Аня.
Тридцать семь лет. Два года декрета. До — старший менеджер по продажам в фармацевтической компании.
Стратегия выхода: извиняющаяся.
На собеседованиях Аня начинала с того, что “объясняла декрет”. Говорила, что “старалась не терять форму”, что “следила за рынком”, что “понимает, что придётся наверстывать”. Соглашалась на позицию ниже той, что занимала до. Соглашалась на зарплату ниже. “Чтобы доказать себя заново.”
Через два года: работает на позиции на уровень ниже доекретной. Зарплата восстановилась до прежней, но не выросла. Ощущение, что “вернулась с нуля” — и психологически застряла в этой точке.
Клиентка вторая: Катя.
Тридцать четыре года. Три года декрета. До — проект-менеджер в IT.
Стратегия выхода: выжидающая.
Катя решила “не торопиться” и вышла на работу, когда “всё устаканится”. Брала небольшие фриланс-проекты — бессистемно, без стратегии. Резюме не обновляла полтора года после выхода из декрета. На переговоры о зарплате не шла — “пусть сами предложат”.
Через два года: работает фрилансером с нестабильным доходом, без карьерного роста, с нарастающим ощущением профессиональной нереализованности.
Клиентка третья: Лена.
Тридцать шесть лет. Два с половиной года декрета. До — финансовый аналитик.
Стратегия выхода: наступательная.
Лена пришла ко мне за три месяца до планируемого выхода. Мы работали над позиционированием: как говорить о декрете, как формулировать приобретённые компетенции, как вести переговоры о зарплате.
На первом же серьёзном собеседовании, когда интервьюер спросил “и как вы планируете совмещать?”, Лена ответила спокойно и без паузы: “Этот вопрос я слышу часто, и я понимаю логику за ним. Позвольте ответить иначе: за последние два с половиной года я развила ряд компетенций, которые напрямую применимы к этой роли — управление в условиях неопределённости, приоритизация при ограниченных ресурсах, долгосрочное планирование. Плюс у меня выстроена надёжная система поддержки. Готова обсуждать конкретные рабочие условия.”
Интервьюер сменил тему.
Через два года: Лена на позиции выше доекретной. Зарплата на восемнадцать процентов выше. Говорит, что выход из декрета стал точкой перезагрузки, а не потери.
Три женщины. Три стратегии.
Разница — не в компетентности.
Разница — в рамке, с которой они входили в профессиональный мир.
“Перевод с материнского на профессиональный” — система переформулирования опыта декрета в язык профессиональных компетенций, плюс конкретные стратегии для ключевых карьерных ситуаций.
Это не про ложь и не про преувеличение.
Это про то, чтобы называть реальность её настоящим именем — а не тем уменьшительным именем, которое тебе навязала система.
БЛОК ПЕРВЫЙ: Язык позиционирования
Существует два способа описать один и тот же опыт.
Первый способ — язык жертвы паузы:
Второй способ — язык профессионала с расширенным опытом:
Обе фразы описывают реальность.
Одна — через призму того, чего не было.
Другая — через призму того, что было.
Тренируй второй язык. Буквально — произноси вслух. До тех пор, пока он не начнёт звучать как твой собственный, а не как “красивые слова для собеседования”.
БЛОК ВТОРОЙ: Таблица перевода