Катя Саммер – Сталь (страница 21)
Я трясу головой и возвращаюсь — хватит тонуть в прошлом. Бесполезно злиться, обижаться. Уже точно ни к чему. Сейчас имеются проблемы поважнее. Отставив бокал, я подгибаю под себя ноги и облокачиваюсь одной рукой на диван.
— Ну и что нам делать с этой Круэллой в очках? Чего она хочет? Чтобы мы изображали пару усерднее? Целовались на камеру?
Мой голос звучит слишком бодро, я это понимаю, слишком «наигранно», но пусть лучше так. Егор, правда, моего энтузиазма не разделяет.
— Нет, хотя она права. Ты не должна бояться меня.
— Я не боюсь, — эти слова кажутся слишком громкими для маленькой комнаты.
Егор касается моего лица, и я тотчас вздрагиваю.
Черт возьми! Это было нечестно! Слишком неожиданно, слишком резко, я была не готова.
— Вот об этом я и говорю.
Нет, он не выиграет в этом споре.
Я успеваю ухватить его ладонь, зависшую в воздухе, и прижимаю ее к своей щеке. Крепко. Прикрываю глаза, мирюсь с разницей температур — прохладная кожа Егора остужает мой жар. Это приятно. Я мурлычу, как кошка, и медленно выдыхаю.
— Так? Должно быть? — Я застаю Егора врасплох. Потому что играю. А он, кажется, подумал… — Или вот так?
Я чуть двигаюсь навстречу и кладу руку на его грудь. Смотрю исподлобья и улыбаюсь ему.
— Или…
Договорить мне не дают. Егор, дернув меня за локоть, обхватывает мое лицо ладонями, впечатывается губами в мои губы и мгновенно наводит беспорядок в волосах.
Глава 25
Я задыхаюсь — от любви, от ненависти, от всех чувств сразу. Кусаюсь в ответ, но при этом позволяю опрокинуть себя на диван и придавить мускулистым телом. Я глажу, боже, наконец глажу его бритые скулы и на контрасте резко дергаю за волосы — а вот не нужно было давать им отрасти!
Это очень глубоко. Егор проникает в мой рот языком и напоминает, что этот бой мне не выиграть — всегда проигрывала. Он вылизывает мои щеки изнутри, втягивает до вскриков мои губы, целует подбородок. Я выгибаюсь под ним, трусь всем телом, как будто оно зудит, как будто это поможет избавиться от одежды, и подставляю ему шею. Уверена, там останутся следы, потому что он поступает очень жестоко, мучая меня — чередуя легкую боль от укусов с невозможным удовольствием от его губ.
— Ты… — хочет он что-то сказать, едва ли не с силой отрываясь от меня.
Я не хочу слышать, мы и так много болтаем. Снова тянусь к Егору и, обняв его за плечи, возвращаюсь к поцелуям, которые с каждым вздохом и стоном становятся откровеннее. Еще чуть-чуть, и я начну сосать его язык, как член. Он это тоже чувствует — резко отталкивается руками и садится. Медленно — слишком медленно — расстегивает запонки. Сначала на левом рукаве, потом на правом. Затем переходит к рубашке, а я все это время почти умираю без него.
Плевать.
Дергаю его воротник в разные стороны, и пуговицы со звонким стуком рассыпаются по полу. Плевать, у него целый шкаф таких же. И уборщица, скорее всего, раз в неделю приходит. Переживет. А вот если я прямо сейчас не расцарапаю ему спину и не утону в его запахе — сдохну.
Егор лишь ухмыляется уголком губ, на рубашку, по всей видимости, ему тоже — с высокой колокольни. Он нависает надо мной, заглядывая в глаза. И я почти догадываюсь, что будет дальше. Все помню.
Да, кажется, и он тоже.
Он растягивает и без того широкий вырез на моей блузке и оставляет длинную мокрую дорожку языком вдоль ключицы.
— А-а, — вырывается у меня первый стон.
Егор прикусывает краем зубов где-то за ухом — в месте, о котором он один, сволочь, знает, потому что с Ромой такого фокуса не получалось, хотя я намеренно подставлялась ему. Он тянет губами мочку, чуть сдавливает и отпускает, чтобы поймать второй восторженный вздох.
И как только я начинаю нападать в ответ, выгрызать удовольствие зубами с его уже ярко-красных губ, Егор надавливает мне между ног всей пятерней.
— Боже, да, — вылетает из груди то ли крик, то ли плач.
Да, я хнычу, потому что до одурения хочу еще. Чтобы также. Чтобы рвало фейерверками голову. Чтобы забыть, кто мы такие и как нас зовут. Чтобы кончить ярко, как когда-то давно, потому что секс — это прекрасно, секс был у меня и отличный, но секс с Егором — это другое. Нечто космическое, нечто за гранью разумного, почти животное и при всем магия в чистом виде.
— Еще, — прошу я его, а ему не нужно повторять дважды.
Уже через пару мгновений Егор срывает с меня брюки, в два счета одолев скрытую змейку. Мои кружевные трусики летят туда же — на пол. Следом — его штаны вместе с бельем. И да! Господи, да! Я в своих влажных фантазиях ничего не преувеличивала. Егор божественно красив, сексуален и мужественен.
Он одним движением раздвигает мои ноги, вторым опускается на меня.
— Дыши, — напоминает, потому что мне всегда было больно от его размеров. Поначалу.
Так выходит и сейчас.
— Твою ж…
Он затыкает меня. Как всегда делал.
Жесткий поцелуй и плавные покачивания во мне дают незамедлительный результат. Боль испаряется, исчезает, и я сама толкаю бедра к нему, сама насаживаюсь и запрокидываю голову, потому что все это так… слишком? Слишком круто, слишком остро, слишком… невозможно.
Я и Егор.
Он дает мне еще несколько секунд продохнуть, а сам стягивает через голову мою блузку. Кажется, она даже где-то трещит по швам, но мне плевать! Егор толкается первый раз и смыкает зубы на моей груди — на самом кончике соска. И если он сделает так еще, я точно кончу.
Он знает, поэтому не делает. Он растягивает меня и мое пребывание в аду — иначе не знаю, как назвать это пекло. В раю таким не занимаются, зуб даю. Там только из ребра могут создать женщину, а здесь…
Черт, Егор выбивает из меня дух и все мысли вторым толчком.
— Да-да, — стону я без конца, чтобы продолжал, чтобы не останавливался.
И он, как самый послушный мальчик на свете, закидывает мои ноги к себе выше на спину. Он приподнимает мои бедра, а после начинает безжалостно вколачиваться, не жалея меня. Потому что знает, что мне нужно! Потому что мы оба слышим эти звуки — хлюпающие и такие развратные. Я бы покраснела, наверное, если бы уже давно не сгорала от желания.
Когда Егор замедляется, но бьется глубже и жестче, я, кажется, даже рычу. Обожаю. Мои «да» льются фонтаном и стучат в висках. Я без остановки трогаю его — плечи, грудь, а потом толкаю к себе ближе за шею. Уже чувствую напряжение внизу живота и скулю ему прямо в рот.
Егор с каждым рывком подбрасывает меня все выше — кажется, скоро я приму позу свечки. Он уже не целует меня, а просто жрет. Да мы оба поедаем друг друга. Я ощущаю дерганые движения, приближающие его к кульминации. Я хочу дождаться его, очень хочу, но…
— Черт, черт, — все-таки вырываюсь вперед.
Я больше ничего не чувствую, потому что чувствую слишком много. У меня дергается глаз, дрожат ноги и звенит в ушах. Но что особенно ценно — я ощущаю себя живой. Словно все это время жалко существовала. Ела и пила, чтобы лишь продлить свою жизнь, а сейчас по-настоящему дышу, жадно глотаю воздух, и у меня раскрываются легкие.
Я будто заново рождаюсь.
— Блть, — ругается Егор, кончая, и я отчего-то смеюсь.
Он стискивает подлокотник дивана у меня над головой с такой силой, что я боюсь увидеть, как трескается обивка и наружу вываливается наполнитель. А затем он смотрит на меня.
Кончик его носа касается моего, и это так… нежно, что ли. Так не про нас. Не про нас нынешних, о которых я вспоминаю сразу, как весь оргазмический флер улетучивается и проходит. Очень скоро в комнате, в квартире Егора остаемся мы из настоящего — злые друг на друга и существующие на параллельных орбитах. Которые каким-то невероятным образом пересеклись под полной луной. Точно! Это ретроградный Меркурий, не иначе. Ну его же во всем винят, пусть и в этом будет виноват.
Егор не спеша поднимает свою испорченную рубашку и аккуратно вытирает мой живот, а затем до дна осушает почти полный бокал вина. Я же готовлюсь ко всему. Мысленно группируюсь и готовлюсь ответить ему, готовлюсь при надобности противостоять. Я стараюсь вроде бы незаметно прикрыть грудь с растяжками, которые он уже видел, и как раз в этот момент встречаю его взгляд.
— В душ пойдем? — звучит так просто и обыденным тоном, как будто мы с Егором делаем это каждый день.
Глава 26
Только Егор отворачивается на миг, я свисаю с дивана, хватаю блузку с пола и накидываю на плечи.
— Это все было… — силком давлю из себя, чтобы меня саму не раздавила тишина. Не люблю тишину.
Я стараюсь прикрыться, но на груди выжила лишь одна пуговица.
— Было и было, — ухмыляется он, собирая одежду.
Я пытаюсь незаметно поправить волосы, ворот на рубашке, а внутри уже зреет протест. Что значит его это «было и было»?
— Я просто решила память освежить.
Мой тон кажется мне легким и непринужденным — все как надо, а Егор поднимает на меня взгляд, так и не удосужившись прикрыться ничем.
— Ты решила, — повторяет он за мной, но уже с издевкой, будто я ляпнула какую-то глупость или не понимаю смысла собственных слов. — Ну и как оно?
— Довольно посредственно, — фыркаю я ему назло и ныряю ногами в белье.
С психом поднимаю бюстгальтер с пола, а Егор внезапно цепляется за него. Мы тянем вещь за пять тысяч — каждый на себя, будто это забава какая-то с канатом. Только вот мне не смешно. Бесит. Меня все бесит! Как он хорошо знает мое тело, как чертовски круто занимается сексом. Меня бесит даже тот факт, что я так легко получила оргазм. И, конечно, бесит, что я вру — ничего посредственного в этом акте между нами не было. Там все насквозь пропитано воспоминаниями и похотью, там сумасшедшая химическая реакция. А для него все «было и было».