Катя Саммер – Хорошая девочка (страница 6)
Что он подумает? Что я одна из его глупых фанаток? Что думаю не о том, когда должна думать о будущем? Что портреты не моя сильная сторона?
– Иванова? – я едва не подскакиваю на месте, обнаружив Аполлонова прямо передо мной.
– Да, Андрей Григорьевич?
Он стоит очень близко (когда успел подойти?), упирается руками в мою парту. Пиджак скинут, и тонкая рубашка красиво обрисовывает его плечи.
– Вы с нами? – спрашивает он, почти мило улыбаясь и при этом выпуская на волю глубокие ямочки, которые разрезают щеки.
– Д-да… – заикаюсь, но тут же беру себя в руки, чтобы не давать повода посмеяться наблюдающему за нами Голицыну. – С вами, простите.
– Ваша работа?
– Я все закончила.
– Покажете?
– Конечно!
Я встаю слишком резко и случайно опрокидываю с парты пенал. Карандаши рассыпаются по полу, за спиной раздается смешок, и, кажется, я знаю его автора.
Придурок!
– Кто-то перевозбудился? – комментирует он, пока Аполлонов успевает присесть, чтобы помочь мне собрать инструменты.
Андрей Григорьевич случайно касается моей руки, и меня бьет током, я резко отшатываюсь от него. Ага, на радость Голицыну едва не упав на задницу.
– Что же вы делаете карандашами в такое время? Кажется, у вас уже нет рисунка в расписании, – произносит Аполлонов, тактично промолчав о моих странных телодвижениях.
– Дурная привычка, – отвечаю как можно тише.
– Знакомо… Твердые карандаши для эскизирования?
– Да, я предпочитаю потверже, – говорю совершенно без задней мысли, и за моей спиной прыскает от смеха Голицын. Господи боже мой, да что же он за человек такой?
Вернув пенал на стол и взяв с собой ноутбук, я с прямой спиной и как можно спокойнее прохожу к кафедре. А уже через пару минут и несколько сочетаний клавиш на компьютере Заяц, наш преподаватель (это его фамилия, если что, я не шучу и не заигрываю – ему далеко за шестьдесят), мне одобрительно кивает. Я не радуюсь заранее, потому что Аполлонов внимательно смотрит в монитор моего ноутбука.
Вообще материал нам дает только Заяц как основной преподаватель. Андрея Григорьевича наняли на одно полугодие, чтобы тот проводил в рамках учебы мастер-классы по личной методике. И он проводит. Разносит наши работы в пух и прах с вежливой улыбкой, опускает нас с небес на землю и красиво строгает карандаши. Но уже конец учебного года, и все мы знаем, что скоро архитектурная практика, а бюро, в которых мы хотели бы работать, не так много. Так что, хоть проект нам защищать перед Зайцем, выделываются все именно перед Аполлоновым.
– Толково, – улыбается Заяц.
– Соглашусь, – холодно замечает Андрей Григорьевич. От прежней вежливости не остается и следа, когда дело касается работы. – Но что с материалами? Кирпич? Вы уверены?
Это его «Вы уверены» приводит всех присутствующих студентов в ужас. Потому что никогда не ведет ни к чему хорошему. «Вы уверены» значит, что допущена грубая ошибка, а нам, так сказать, с барского плеча позволяют ее исправить самим и хоть как-то спасти ситуацию.
– Уверена, – произношу как можно тверже, несмотря на стресс и сомнения. Я должна быть уверена в том, что знаю точно. А мой проект продуман и-де-аль-но!
Чуть вскидываю подбородок, призывая Аполлонова бросить мне вызов, на который я готова ответить, а он щурится и с интересом изучает меня, начиная с моих перепачканных грифелем пальцев и вплоть до складки между бровей – а она точно есть. Я уверена, что стою сейчас, сурово нахмурившись, как бывает всегда, когда кто-то сомневается в моих знаниях. Даже если это великий ужасный (и красивый) Аполлонов.
– Почему не газобетон? Он экономичнее.
Я ухмыляюсь на его предсказуемый вопрос:
– Скупой платит дважды.
– С ним быстрее работать.
– Зато дольше искать толковую бригаду.
– Экология?
– Безопасность? – парирую я. – У меня трехэтажное здание с дополнительным техническим этажом и бетонной черепицей на крыше. Газобетон не рассчитан на такой вес. Двадцать процентов газобетонных блоков трескается еще на этапе строительства. К тому же посмотрите характеристики грунта. И это мы еще не говорим о трудностях в установке навесных фасадов, необходимости в дополнительной вентиляции, утеплителе и о потере блоков при строительстве. Все это нивелирует экономичность и несомненное удобство. Так вы уверены насчет газобетона?
Последнее я говорю уже в приступе самодовольства и позабыв о давящем грудь чувстве страха перед звездным статусом Андрея Григорьевича. Хотя, скорее всего, не стоит злить человека, который через пару часов озвучит, кого именно возьмет к себе на практику, но… Что сделано, то сделано.
Делаю глубокий вдох и протягиваю Аполлонову распечатанные таблицы.
– Я рассчитала смету на оба материала. Знаю, что это не входило в курсовую, но не смогла удержаться.
Он их не откладывает, а просматривает с особым вниманием. Читает строку за строкой, будто речь идет не о гипотетическом студенческом проекте, а о реальном здании. И…
– Гробы? – Он доходит до последней строки таблицы расчетов с газобетоном и смотрит на меня, приподняв брови. Последний пункт написан ручкой поверх таблицы.
И, судя по тому, что Андрей Григорьевич сжимает губы, чтобы не засмеяться, юмор он оценил.
– Ну… безопасность превыше всего, – опьяненная успехом, говорю я дерзко и смело. – Кирпич для данного проекта безопаснее. Так что мы не можем вычеркнуть из сметы… жизни людей. А вдруг… конструкция рухнет?
Повторяю его движение бровями и совершенно точно слышу красивый звонкий смех, который меня слегка завораживает. Аполлонов и правда смеется мне в ответ. А я смотрю на это явление, едва ли не как на восьмое чудо света. Слышу шепот за спиной и лишь тогда мотаю головой, чтобы прийти в себя.
– Убедили, – наконец заключает он, отдавая мне победу в споре. И не перестает таинственно улыбаться.
Не знала, что он вообще это умеет.
– Анечка, подписываю, – пропустив мимо ушей большую часть диалога, включается Заяц, который все это время передвигал драгоценные камушки в телефоне. Пока не проиграл. – Можете печатать.
Он выдает свой вердикт, а потом вдруг тушуется и косится на звездного гостя:
– А вы, Андрей Григорьевич, что скажете? – Заяц вечно делает вид, что забыл о существовании коллеги, и это почти всегда неловко.
Его, конечно же, задевает тот факт, что наш курсовой проект оказался в лапах другого (молодого выскочки) наставника, но я его даже понимаю. Заяц – прекрасный профессор, мастер своего дела, выдающийся архитектор и справедливый человек. И мне жаль его до безумия. Только я все равно не могу не признать того факта, что Зайцу на моей доске визуализации места не нашлось, а вот Аполлонов там есть.
– Вы уже определились с бюро? – Голос Андрея Григорьевича проникает в уши, но не доходит до мозга.
Я в состоянии аффекта после выступления.
– Что? – И, кажется, начинаю снова дрожать.
– Бюро. Практика. Я должен выбрать двоих – это часть моего контракта.
Аполлонов все еще придирчиво рассматривает проект, терпеливо ждет, пока оживет подвисший «Архикад»[5], и постукивает пальцами по столешнице.
– Я… нет. Я…
И где та дерзкая любительница кирпича? Уверенность в себе как ветром сдуло.
– Приглашаю вас к себе, если нет более выгодных предложений.
К себе… куда? Андрей Григорьевич… что? О! Стоп, это то, о чем я думаю? Это…
Чтобы не показаться совсем идиоткой, я молча киваю несколько раз и забываю поблагодарить Аполлонова, когда с громким топотом к преподавательскому столу с ноутбуком в руках спускается великан Голицын в черной кожаной куртке, которую пора бы спрятать в дальний угол до осени. Но чего только не сделаешь на радость поклонницам, которые пищат от его прикида! Какие жертвы во имя имиджа, чтоб его!
– Простите, что отвлекаю, но у меня возникли очень срочные дела. Вот проект, – тычет он Андрею Григорьевичу. – Вот дом. Тут солнечные батареи. Вот это место под парковку, здесь окна. Ну, вы поняли. И да, я использовал вот эти перекрытия. Ну и, разумеется,
У меня нет слов. Потому что лучший момент моей жизни безобразно испорчен.
Голицын закрывает ноутбук, перед этим скинув проект на почту Зайца, прячет компьютер в сумку и… целует меня в щеку! Прямо на глазах у всех одногруппников, Зайца и Аполлонова.
– Пока, Санта-Анна, – рокочет он где-то у моего уха и, закинув сумку на плечо, уходит.
– Что за дурак! – рычу я, но мой гневный шепот тонет в гомоне, который поднимает группа. – Извините, я…
– Можете идти, – коротко произносит Аполлонов, потом поворачивается к Зайцу, отплачивая ему его же монетой. – Верно? Вопросов нет?
– Нет, – подтверждает профессор, смутившись явному уколу.
Я в ту же секунду вылетаю из аудитории, прижав к груди сумку и ноутбук. Пытаюсь продышать этот унизительный кошмар, когда…