Катя Романова – Второй шанс. Для него (страница 10)

– Ники. Она проклинает меня за то, что я разрушил вашу дружбу. Не разговаривает со мной. А она единственная, кто может меня терпеть, кроме матери и Эби.

– Хорошо. Позвоню сегодня же. Обещаю.

– Спасибо.

Мы молча шагаем под звуки леса среди деревьев, думая каждый о своем. Я осознаю, что я совсем не знаю этого человека. Сначала он производил впечатление замкнутого, расчетливого и циничного бизнесмена. Но каждая моя встреча с ним открывает его с новой стороны. И эти стороны так противоречивы, что картинка под названием Натаниэль Стейтон никак не складывается.

– Пришли, – тихо говорит Нейт, останавливаясь посреди поляны с огромным деревом посередине.

Я врезаюсь в его спину и смотрю наверх, проследив за его взглядом.

– Ух ты, – не могу сдержать восхищенный возглас.

На дереве построен настоящий дом. Достаточно высоко, чтобы считать его шалашом, но вполне безопасно для ребенка. Там есть комната с разноцветными занавесками, красивая веранда с цветками в горшочках по периметру. Маленькое кресло-качалка и столик с чайным сервизом. Мечта каждого ребенка.

– Что это?

– Это домик Мегги, – Нейт замолкает на секунду. Собирается с мыслями. Мне так хочется поддержать его. Взять за руку. Но я стою неподвижно, боясь сделать вдох. – Она любила здесь прятаться, когда я работал, мы с Летти и Мегги жили тут в доме неподалеку. Потом она сбегала сюда, когда мы начали ссориться. Это был ее личный маленький мир, счастливый и беззаботный.

– Нейт, – сокрушенно шепчу я.

Он игнорируют меня, замерев, как статуя.

– Я не был здесь ни разу после того, как она пропала. Просил следить за домиком и держать все в чистоте до ее возвращения. А потом, когда …, – он закрывает глаза, а я снова пытаюсь сдержать подступающие слезы. – Когда понял, что она не вернется, так и не смог сюда вернуться.

– Но сейчас ты здесь.

Нейт молчит. Я борюсь с желанием обнять его. Все тело буквально тянется к нему. Но я точно знаю, что это не поможет. Это не то, что ему нужно. Поэтому медленно двигаюсь вперед, чтобы внимательнее рассмотреть домик. Оставляю его одного, давая возможность окунуться в воспоминания. Но я точно знаю, что эти воспоминания в отличие от его кошмаров добрые и светлые. Надеюсь, они помогут ему залечить его душу.

Поднимаюсь по лестнице и захожу внутрь, приходится нагнуться, но комната все равно кажется огромной. Тут шкафчик и маленький диван, разрисованные всеми цветами радуги, на столе аккуратно сложены коробки с настольными играми, в коробках куклы и мягкие игрушки. И повсюду фотографии. Маленькая девчушка на каждой из них буквально светится изнутри. Вот папа держит ее за ручку, пока она гордо сидит на пони. А здесь они втроем задувают три свечки на праздничном пироге, украшенном феями. Она радостно визжит, когда Нейт подкидывает ее в воде. Мама поправляет золотую корону на ее кудрявой головке. На следующей она рисует измазанными краской пальчиками красное сердечко на груди Нейта, выводя внутри большую букву М.

Я закрываю глаза, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Когда дыхание выравнивается, выхожу обратно на улицу. Нейт стоит там, где я его оставила. Смотрит на меня абсолютно непроницаемым взглядом, хотя я уверенна внутри у него бушует ураган.

– Там очень красиво, Нейт, – говорю, надеясь, что моя улыбка кажется хоть немного естественной.

– Летти любила мастерить все сама. Удивительно, она была такая хрупкая, но с легкостью управляла и лобзиком и шлифмашинкой. А Мегги все разрисовывала яркими красками. Она мечтала стать художником, – голос ровный и спокойный, но сжатые кулаки в карманах брюк выдают его напряжение.

– Они обе очень талантливые, – не могу говорить о ней в прошедшем времени.

– Мы так старались, чтобы она была счастлива, – его лицо перекашивает гримаса отчаянья, и я не сдерживаюсь и подхожу к нему ближе. Почти вплотную. Внимательно смотрю прямо в его пустые глаза.

– Она очень счастливая. На всех фотографиях она просто сверкает, Нейт. У вас получилось, – медленно говорю я, пытаясь отдать ему все тепло. Растопить замерзшее под страшной лавиной разбитое сердце.

– Фотографии – это все, что мне осталось, принцесса, – еле слышно шепчет он. И я срываюсь. От его грусти. От этого «принцесса», которое я ему запретила. Сейчас это прозвище, как крик о помощи.

Я обхватываю его дрожащими руками, прижимаюсь ухом к глухому и неровному стуку в его груди. Нейт судорожно вздыхает и резко сжимает меня.

Я не могу найти никаких слов, чтобы как-то утешить его. Все что я могу, это просто стоять рядом и слушать его дыхание. Где-то на границе его миров. За моей спиной его старый, счастливый и разбитый вдребезги. За его спиной новый, хрупкий и неопределенный. Сможет ли он сделать шаг? Шагну ли я за ним? Ответов у меня нет. Все, о чем я могу думать, это как заставить его улыбнутся снова. Я отчасти понимаю его сейчас, в этом моменте. Понимаю, почему он не рассказал мне обо всем сразу. Вернутся в прошлое для него невыносимая мука. Он и так возвращается туда слишком часто по ночам. Он лишь попытался шагнуть в новый мир без груза прошлого. Могу ли я судить его за это?

Нейт ослабляет хватку, медленно отстраняясь. Вот и все. Момент слабости прошел. Я вдруг вспоминаю нашу первую встречу на скамейке. Почему-то мне кажется, что тогда я застала его врасплох именно в такой момент.

– Зайдешь внутрь? – пытаюсь поймать его взгляд, но Нейт смотрит поверх меня. Отрицательно качает головой.

– Посижу на террасе, – хрипло говорит он, подталкивая меня спиной вперед.

Мы вместе усаживаемся на ступеньки. Сидим в тишине какое-то время, и я все-таки решаюсь спросить.

– Почему вы ссорились?

Нейт опускает голову, потом делает глоток моего давно остывшего кофе, которое я поставила тут, когда заходила внутрь.

– Какая гадость, – морщится он.

Я непроизвольно хихикаю, толкая его локтем.

– Мне нравится.

Он с отвращением ставит стакан на место, как будто там прокисшее молоко. И, наконец, смотрит на меня. Я вопросительно поднимаю брови.

– Почему ты развелась со своим мужем? – вопрос застает меня врасплох.

Я растерянно моргаю, отводя взгляд.

– Вот и я не знаю, что тебе сказать, Алекс.

– Он мне изменил, – говорю раньше, чем думаю. Но слов не вернешь.

Нейт тяжело вздыхает.

– Он мудак.

Я молчу, пряча глаза. Нейт встает и облокачивается на деревянный столб, удерживающий всю конструкцию.

– Ну же, Алекс. Не молчи. А где же – ты не лучше? Чем ты отличаешься от него?

– Я тебя совсем не знаю.

– Я не изменял Летти. То что произошло… ,– Нейт спотыкается. – Происходит между нами это не измена. Я сделал все что мог, чтобы спасти наш брак. Но ничего не вышло. Последние два года я ее и не видел ни разу. Она запретила мне к ней приходить. Все наше общение происходило через адвокатов или ее сумасшедшую семейку.

Совсем не хочется впутывать Ники, но подруга мне явно задолжала, поэтому я все-таки спрашиваю.

– Ники сказала, что вы начали ссориться до…, – никак не могу подобрать слов и замолкаю, прикусив губу. – И ты тоже сказал, что Мегги сбегала сюда, когда вы ссорились.

– Я не знаю, что случилось. Она просто изменилась. Стала нервная, подозрительная. Я думал у нее депрессия, как и всех остальных мам. Что она устала от домашних хлопот, что у нее гормоны и все такое. Мы приняли Люси, няню для Мегги, я старался, как можно больше времени проводить с ними, забирал Мегги с собой на работу.

– Ники сказала, что она ревновала тебя к дочери.

– Чушь. Я любил Летти больше всего на свете, – горько выдает Нейт. И я чувствую, как это больно бьет по мне. Ударяет в самое сердце. – Ее сестрица постоянно внушала ей, что после родов я потерял к ней всякий интерес. Но это абсолютная неправда. У нас была дочь. Конечно, все не могло быть, как раньше. Да мы не развлекались с утра до ночи, не ходили по вечеринкам и стали меньше времени проводить вдвоем. Но это же нормально. Я вкалывал как мог, стараясь устроить нашу жизнь. И не только нашу, к слову. Ее семья жила и до сих пор живет за мой счет.

– В каком смысле?

– В прямом, – жестко говорит Нейт, но тут же перескакивает на другую тему. – Когда я понял, что Хлоя начала переходить все границы, я уговорил Летти переехать сюда. Поначалу все налаживалось, но потом она вдруг затосковала по дому. По семье. Но ее семьей были мы, понимаешь? Она все время рассказывала мне, как отец ограничивал ее во всем, жаловалась, что не позволял ей проживать ее жизнь. И вдруг я в ее глазах стал таким же. Я не подарок, конечно, я знаю. Ты упрекаешь меня в том же.

Нейт вдруг замолкает, зарываясь пальцами в волосы.

– Нейт, – пытаюсь его успокоить. – Я совсем не это имела в виду. У нас другая ситуация.

– Я уже ни в чем не уверен, Алекс, – пожимает плечами Нейт. – Может я и перегнул палку, я не знаю. Я старался действовать в интересах дочери. Я на все готов был пойти, чтобы они обе были счастливы. Они были всем для меня. Но мы лишь отдалялись друг от друга. В конце концов Мегги стала единственной ниточкой, которая нас связывала. Но она оборвалась.

– А потом? – неуверенно спрашиваю я.

Нейт отворачивается от меня, я вижу лишь его напряженную спину. Я знаю, что ему тяжело рассказывать все это. Но для того чтобы шагнуть вперед, надо разобраться с прошлым.

– Она не простила меня. И я не виню ее за это. Я умолял ее, спал под ее дверью, пытался достучаться до нее через ее родных, через друзей. Но везде упирался в закрытые двери. Потерял их обеих. Отец упек ее в психушку против моей воли, и заставил оплачивать ее пребывание там. Я отписал ей все имущество в Лондоне, переписал на нее бизнес. Сейчас Хлоя, как ее опекун ведет ее дела. Я приезжаю туда раз в полгода, просто чтобы убедиться, что она в порядке. Что ее беспечная семейка не спустила все с молотка. Каждый раз надеюсь, что нам дадут хотя бы поговорить, и каждый раз уезжаю ни с чем. Она просто вычеркнула меня из своей жизни.