Катя Мороз – Муж подарил меня другу (страница 2)

"Он хочет меня", — пронеслось в голове, когда его руки схватили меня за бёдра.

И не просто хочет.

Он смотрел на меня так, будто готов был разорвать на части. Глаза — тёмные, почти чёрные от желания. Губы — приоткрытые, чтобы резче дышать.

И я...

Я превратилась в кого-то другого.

В ту самую "первобытную самку", которая только и ждёт, чтобы её взяли.

Всё тело горело. Киска пульсировала, становясь мокрой уже от одного его взгляда. Сосочки выступили через халат, и он это видел.

Я не сопротивлялась. Не хотела сопротивляться.

А теперь...

"Как я могла?"

Я чувствовала его запах на своей коже. Волосы были растрёпаны. Губы — распухшие от поцелуев.

И самое страшное — где-то глубоко внутри ещё тлел огонёк... удовлетворения.

"Ты конченная шлюха", — прошептала я себе, сжимая кулаки.

Но даже сейчас, сквозь весь этот стыд , тело вспоминало его касания — грубые, властные, совсем не такие, как у мужа...И предательски сжималось от этих воспоминаний.

Иногда мне кажется, что я совсем одна. Удалёнка — это проклятие. Целые дни в четырёх стенах только я, ноутбук и бесконечные звонки в Zoom. Я уже начала разговаривать с техникой. Вчера спросила у умной колонки, не хочет ли она выпить со мной вина.

А ещё у меня слишком много времени на фантазии. Я уже переспала (в своих мыслях, конечно) со всеми голливудскими красавчиками. С Крисом Хемсвортом — на кухонном столе. С Райаном Гослингом — в лифте. С Тимотэ Шаламе — прямо в кинотеатре, пока шёл его последний фильм.

Но реальность... реальность куда скучнее.

Мой муж — заботливый, нежный, внимательный. Он никогда не забывает обо мне ночью. Проблем с сексом нет.

Но...

Всё стало предсказуемым.

Как по расписанию:

1. Поцелуй в губы (лёгкий, почти дружеский).

2. Шея (ровно три поцелуя в то место под ухом, где у меня родинка).

3. Грудь (обязательно левую сначала, потом правую — он у меня педант).

4. Пальцы (ровно минуту ласкают мою киску, пока я не стану мокрой).

5. Поза (либо раком, либо на боку — последнее время только так).

Он даже перестал давать мне в рот по мужски. Грубо, с сильнейшим возбуждением и желанием, до хрипов и слюней.

Раньше я могла почувствовать его вкус, услышать его стон, когда язык скользил по головке. Теперь мне приходится ловить момент — когда он расслаблен, смотрит свою любимую передачу, — чтобы украдкой приникнуть к нему губами, облизать, поиграть яичками, почувствовать, как он постепенно твердеет у меня во рту.

Но даже тогда он не всегда замечает.

Иногда я специально надеваю кружевное бельё, выхожу к нему в одном халатике, пристраиваюсь рядом так, чтобы он чувствовал тепло моего тела...

А он просто целует меня в щёчку и спрашивает:

— Как дела, солнышко?

Я люблю его.

Он — идеальный муж. Заботливый отец. Надёжный партнёр.

Но... Огонь в отношениях пропал, превратившись в пепел былой страсти.

А мне всего тридцать.

Я ещё хочу, чтобы меня желали. Чтобы за мной охотились. Чтобы меня не просто «трахали», а — трахали с жадностью, с одержимостью, с невозможностью остановиться.

Я хочу, чтобы он снова смотрел на меня так, будто я — запретный плод, который он готов сорвать, даже если за это придётся гореть в аду.

Но пока...

Пока я просто жена.

Просто «солнышко».

Просто часть его уютного, предсказуемого мира.

И от этого иногда так горько.

Ещё пару лет назад...

Ах, эти дни!

Они были наполнены таким безумием, такой животной страстью, что сейчас, вспоминая, я чувствую, как по спине пробегают мурашки.

Он сбегал с работы домой — посреди дня, бросая важные встречи, — только чтобы трахнуть меня.

Мы даже не успевали дойти до спальни.

Прихожая. Коврик. Я, стоящая раком, с халатом, задратым на спину, и трусиками, спущенными ровно настолько, чтобы он мог войти в меня.

Быстрые, жадные поцелуи. Его руки — горячие, нервные — за минуту облапывали меня с ног до головы, будто боялись, что я исчезну.

И его член...

Твёрдый, как сталь. Горячий, как расплавленный металл.

Он входил в меня резко, без предупреждения.

Мы не снимали одежду.

Он — в рубашке, расстегнутой на груди. Я — в халате, который так и оставался на мне, только приподнятый, чтобы не мешал.

А потом...

Потом он хватал меня за волосы, прижимал к себе, и мы падали на пол, задыхаясь от поцелуев, смеясь сквозь стоны.

А в те дни, когда у меня были месячные...

О, это было особенно сладко.

Я садилась напротив него на кухне, следила, как он ест, и знала — он не выдержит.

Мне не нужно было ничего просить.

Я проводила ноготками по его колену, медленно поднималась выше... выше...

Смотрела ему в глаза.

Облизывала губы.

Расстёгивала пуговицы халата и ласкала свою грудь, зная, что он не сможет отвести взгляд.