Катя Майорова – Раньше девочки носили платья в горошек (страница 21)

Сейчас мне 28 лет, я могу смело назвать себя феминисткой, а также сильной, успешной и независимой молодой женщиной. Я нахожусь в счастливых партнерских отношениях уже девять лет, детей у меня нет. Набирая все эти слова на своем телефоне, я поняла, что испытываю гордость, когда пишу их. Нет страха, тревоги, неуверенности, а лишь внутреннее спокойствие.

Я очень благодарна Диме, что многие мои взгляды и убеждения он с интересом и трепетом разделяет. Более того, кроме эпизода с фамилией, муж никогда не отстаивал какие-то патриархальные идеи. Думаю, во многом это связано с тем, что у Димы довольно искренние отношения с мамой. Он ее не превозносит, не отвергает, а просто любит, принимает такой, какая есть. Я часто замечала, что токсично-патриархальные мужчины нередко выходят из непростых отношений с мамой, которую они либо совсем ни во что не ставят, либо возносят на пьедестал чистоты и непорочности. В первом случае все женщины такие же плохие, как и мать, во втором – никакая женщина не может достичь уровня святости мамы. К счастью, это не случай моего супруга, поэтому двигаемся дальше.

Когда я говорю, что я феминистка и что у меня нет детей, то многие это связывают. С одной стороны, связь есть. Девушки с фем-прошивкой более осознанно подходят к материнству. Для них родить ребенка это не способ быть хорошей для мужа, родителей, социума, самоутвердиться, предъявить миру венец творения, а что-то совсем иное. Причем даже сложно дать определение, что же это «иное», потому что ответ приходится искать только внутри себя: ни наша история, ни опыт предшественниц (за мизерным исключением) не рассказывает, каково это – становиться матерью, когда ты просто женщина, а не жена, дочь, чье-то приложение и продолжение. Я не хочу ни в коем случае обесценивать женщин, которые когда-либо становились матерями. Уж точно не мне, человеку, который вышел замуж в 21, осуждать людей в бессознательном принятии важных жизненных решений. Я хочу донести другую важную мысль: если женщина хочет делать в этом мире что-то по-другому, то часто ей не на что опереться. В такие моменты я часто представляю следующую картину: октябрь 1917 года, в России переворот, к власти приходят большевики. Для многих не секрет, что Ленин в целях обретения как можно большего количества сторонников обещал различным слоям населения, в том числе объединенным какими-то идеями, дать им желаемое в случае, если они его поддержат. То же случилось и с феминистками Российской империи. Они его поддержали, и Ленин свое слово сдержал, тем более что идеи социализма подразумевают равное положение мужчин и женщин. Так уже в СССР был выпущен декрет о равных социальных, политических и экономических правах между всеми гражданами государства, независимо от их пола. Я представляю день, когда женщина впервые пришла, например, работать на завод, хотя до этого была всю жизнь только женой и матерью. Что она чувствовала? Ей было страшно? Дискомфортно? Или же, наоборот, она себя почувствовала чем-то большим, чем просто приложение к отцу или мужчине? Знала ли она, что ей делать? Я не хочу идеализировать Советский Союз, более того, я уверена, что проблемы революции волновали тогда людей больше, чем вопросы равенства полов. Тем не менее, думаю, аллегория вам понятна: на что опираться, когда опираться не на что?

То же и в материнстве. Моя мама вышла замуж, родила меня, брата, затем, когда у нее появилось время, она начала работать: на первое место работы, еще в студенчестве, ее устроила бабушка, на второе, уже после замужества, ее устроил папа, а после она пошла учиться на юриста и занялась бухгалтерией на нашем семейном предприятии. Первые годы нами занималась она, после бабушка. Бабушка, кстати, была председателем райкома профсоюза медицинских работников – начальницей с высокой зарплатой и привилегиями. Она вышла замуж за деда в 20, в 21 родила тетю, в 26 – маму, отдала их в ясли и садик при предприятии, где работала: сначала в первую смену там, а потом во вторую дома – убирала, готовила, стирала, занималась дочерьми.

При всем уважении к опыту моих мамы и бабушки, которых я люблю и которым благодарна за ту дорогу, которую они мне проложили, я хочу пройти свой путь. Мама, бабушка и другие женщины в моем роду жили, как умели и как считали для себя правильным. Однако ни первый, ни второй варианты мне не подходят, потому что и первый, и второй были с «патриархальной прошивкой», когда женщине была отведена своя роль, и она ее исполняла. Я не хочу быть женой – так, чтобы это меня каким-то образом определяло; я не хочу быть матерью – с той же целью; я не хочу быть дочерью – чтобы этим гордились. Пускай люди со стороны определяют меня как чью-то жену, дочь и мать, если хотят. Главное, чтобы я сама себя не определяла исключительно так.

Возвращаясь к материнству, я очень рада, что мы с Димой сходимся в мысли о том, что рождение детей – это не просто план на жизнь, галочка. Более того, мы только сейчас чувствуем, что подбираемся к возрасту, подходящему к вступлению в новый статус: матери и отца. Давит ли общество? Уже нет. Когда нам было 24 и 28 – давило. Когда вам 28 и 32, вы девять лет вместе и у вас до сих пор нет детей, то все, на что вы можете рассчитывать, – это сочувствующие взгляды. Самые смелые посоветуют хорошую клинику в Израиле и врача, блестяще делающего ЭКО. Жаль, что никто не берет в расчет, что вы можете просто этого не хотеть. Нежелание иметь детей не делает вас прокаженными, неадекватными и психически нездоровыми людьми. Это также не значит, что вы ненавидите детей и осуждаете любые проявления отцовства и материнства в этом мире. Это значит лишь то, что вы находитесь в ладу с собой и понимаете свои истинные желания.

Уверена, что мы с Димой станем родителями, у меня тоже будет собственный опыт беременности и родов. Не уверена, что у нас будет много детей. С моей нарциссической любовью к себе, я и моя матка вряд ли согласимся на создание и воспроизведение больше одного человека. Хотя, кто знает, может, через лет шесть после прочтения этой книги вы зайдете в мой «Инстаграм», а там – «мамочка трех ангелочков».

Конечно, материнство меня пугало и пугает. Я боюсь потерять себя, не иметь возможности жить, как раньше, и вообще разочароваться в этом всем, понять, что я плохая мать и что мое желание иметь детей – не более чем стремление занять внутренние пустоты и потешить самолюбие. Кто-то мне сказал, что о родительстве можно думать, можно не думать, можно к нему готовиться, можно нет, но, когда это случится, все будет совершенно не так, как ты об это думала и представляла себе, на это надо просто решиться.

На мой взгляд, родительство слишком переоценено и недооценено одновременно. Человек может не иметь детей, но при этом быть абсолютно полноценным. В то же время от того, какой ты родитель, зависит то, насколько счастливым будет твой ребенок в будущем. И если бы люди, заводя детей, думали не о том, что это сделает их более «нормальными», а о том, как помочь своим детям стать максимально полноценными, тогда в мире было бы больше счастливых людей – и родителей, и детей. Тем не менее все это про ожидания. Родительство не делает тебя автоматически святым, исключительным и бесконечно мудрым. Ты остаешься тем же человеком, только требования к тебе предъявляют новые, более высокие.

О том, как феминизм помог мне преуспеть в карьере, в зарабатывании денег, я расскажу в следующих главах, а пока хочу подвести итог тому, что он мне дал в сфере отношений: с людьми, мужем и собой.

Самое главное – я поняла, что могу быть такой, какой захочу. Я не должна быть мягкой, нежной, мудрой – и дальше по списку. Никакие стигмы и стереотипы не должны определять мою жизнь: мир не делится на мужской и женский, и, если я чего-то хочу, последнее, о чем я должна думать, – это мой гендер. Более того, в бодипозитив меня привел феминизм, который, в свою очередь, подарил мне физическую свободу: жить и выглядеть как я хочу, не переживая, что отсутствие косметики или «женственной одежды» сделает меня менее социально одобряемой. Во-вторых, мои отношения с мужем стали по-настоящему глубокими. Я очень благодарна ему, что он не просто молча кивал, когда я ему рассказывала о своих взглядах и убеждениях, а действительно разбирался в вопросе, интересовался. Я перестала концентрироваться на мужских и женских ролях в отношениях, а стала больше концентрироваться на нас: какие есть желания и потребности у меня, какие – у Димы, перестала делить события в наших отношениях на правильные и неправильные, а начала искать мудрость и радость в каждом из них. У любого человека есть сильные и слабые стороны – и ничто из этого не делает тебя больше женщиной или меньше мужчиной. Если вы любите друг друга, то оба будете делать все во благо ваших отношений, но никак не наоборот. Феминизм также помогает избавиться от всех ожиданий, которые у тебя есть насчет других людей, потому что они в первую очередь просто люди, а потом уже мужчины и женщины.

До сих пор ли я считаю наш с Димой брак ошибкой? Конечно, нет. Несмотря на всю скоропалительность и неосознанность этого решения, я точно знаю, что это был красивый и трансформирующий путь, хоть и начался он с полнейшего бардака. И я счастлива, что он продолжается. Счастлива, что мы вместе меняемся, растем и продолжаем любить друг друга. Умеют ли феминистки любить? Да. На мой скромный взгляд, феминизм – это в первую очередь про любовь и принятие: себя и других. Если ты научилась видеть людей сквозь все стигмы, накладываемые на них обществом, то ты действительно умеешь их любить. Возможно, даже больше, чем кто-либо другой. Потому что ты видишь их суть.