Катя Матюшкина – Удивительные истории про собак, котов и даже хомяков (страница 28)

– Ну заведи ты ему мопсика хотя бы раз в жизни!

Мама открыла рот, чтобы привычно возразить, но внезапно не возразила. Она постояла немного с открытым ртом, поводила глазами и закрыла рот. Я почувствовал слабину и поднажал:

– Вот ты говоришь, что это большие трудности. Куча проблем, куча забот, куча куч, в конце концов. Но… откуда тебе о них знать?! Ты же рассказывала, что бабушка никого тебе не заводила!

– О чём ты, Витя? – Мама совсем растерялась, и мне стало её немного жалко.

– Да о том, что чокнутый котёнок, который кусал всех за ноги, жил у ваших соседей. Рыбки сдохли у дяди Толика. Попугай облез у каких-то там знакомых. А ты… ты…

Мама даже вперёд наклонилась, так она меня слушала.

– А ты… – Я уже почти выдохся, но нанёс решающий удар: – Ты сама даже хомячка ни разу не хоронила!

Мы сидели на кровати и молчали. В тишине было слышно, как мы дышим. Я – с сопением, а мама – медленно и глубоко. Она наклонила голову и рассматривала комнату, как будто видела её в первый раз.

– Где? – наконец пробормотала она. – Где я возьму этого глупого мопсика?

– Глупого не бери, – заметил я. – А умненького можно найти в питомнике. Папа хочет чёрного. Вот такого.

Я выкатил глаза и потряс по-собачьи головой. Я научился этому у папы, когда он изображал мопсика. Даже щеками поиграл, как будто я настоящий мопс. И фыркнул. И ещё нос попробовал языком облизнуть.

– Хватит, – вздохнула мама, – собирайся.

– А мне никуда не надо. – Я с беспокойством уставился на неё.

Мама знает моё расписание. Сегодня у меня никаких кружков нет. В гости к Тохе я тоже не планировал, иначе давно бы ей сказал. Кажется, мысль о мопсике потрясла её невероятно.

– Собирайся, Витя, – повторила мама. – Поедем в этот ваш питомник, пока я не передумала. Посмотрим хотя бы, что там за мопсики.

Я так боялся, как бы мама и правда не передумала, что надел всё первое попавшееся. Водолазку задом наперёд, а носки – вообще разного цвета. Это уже потом выяснилось, когда я в машине выдохнул.

По дороге к нашему мопсику мы попали в пробку. Всё было против меня. Ведь мама запросто могла прийти в себя и развернуться.

– Мы же в любом случае посмотрим, да? – осторожно уточнил я.

– Ага. – Мама мотнула головой. – Смотри!

По тротуару бежал человек. Его тащила за собой собака на поводке. Огромная коричневая собака, которая не собиралась останавливаться. Добежав до заборчика, собака легко перепрыгнула его и рванула дальше. Человек тоже прыгнул. Он всё ещё пытался удержать поводок. Перевалившись через ограждение, он упал на бок и покатился по земле.

Маме стали бибикать, потому что все поехали, а мы до сих пор стояли.

– Мне кажется, – пробормотала мама, – это плохой знак.

Она поехала, но как-то очень медленно. Настолько, что на ближайшем перекрёстке я зажмурился, чтобы не видеть, как она включит поворотник. Но мы всё-таки не свернули, а доехали до нужной улицы и зашли на площадку для выгула собак.

Там мама устало села на лавочку и с невесёлым лицом погрузилась в размышления. Я подошёл к одноэтажному дому и заглянул в окно. Я уже знал, по фотографиям с сайта, что именно там живёт семья, которая занимается разведением мопсов. Окно открылось, выглянула тёмноволосая женщина.

– Мы только посмотреть, – тихо объяснил я.

– Ничего-ничего. – Она бросила на маму быстрый взгляд и понимающе кивнула. – Так многие приходят. Ты на какого хотел посмотреть?

– На чёрного.

– Ну, это уж как получится. – Она загадочно улыбнулась. – Сейчас выведу всех. Пусть-ка они на вас посмотрят.

Распахнулась дверь и… во двор выкатились мопсы. Девять бежевых и два чёрных. Один тащил в зубах вяленое копыто.

– Щеночки! – воскликнула мама и всплеснула руками.

Я и все щеночки одновременно бросились к ней. Мопсята толкались вокруг наших ног, как маленькие овечки. Они обнюхали нас и вернулись к игре. Тем более что копыто теперь оказалось свободно: чёрный мопсик бросил его по дороге, чтобы первым добежать до скамейки.

Хвостики-баранки мелькали в кустах, пушистые лапки что-то раскапывали и закапывали, плоские носы сопели… Я решил, что, если мы не возьмём мопсика, я брошу школу и попрошусь работать в питомник.

– Витя, – спросила вдруг мама, – а почему он не играет с остальными?

Чёрный мопсик-рекордсмен сидел под лавкой у маминых ног и погавкивал на всех, кто пытался к нам приблизиться.

– Он, может быть, нездоров? – Мама заглянула вниз и потрогала мопсику нос. Нос фыркнул и ткнулся маме в ладонь.

– Может быть, он просто – ваш? – улыбнулась хозяйка и посмотрела на меня: – Всё-таки чёрный…

Я больше не мог вести себя, как взрослый. Я встал на колени и пополз под лавку. Мопсёнок подскочил, облизал моё лицо и поставил лапы мне на плечи. Мне так хотелось его обнять, но… Я боялся. Боялся, что мы оба потом не выдержим расставания.

Я оглянулся на площадку. Чёрный мопсик – второй, не наш – резво закапывал копыто.

– Я принесу тебе другое, – прошептал я своему мопсику. – Я тебе двадцать копыт принесу. Ты всё равно будешь считаться моим.

– Как… – мама перевела взгляд со щенка на заводчицу, – его зовут?

– Витя, – ответила заводчица.

У мамы глаза на лоб полезли:

– Откуда вы знаете?!

Хозяйка пожала плечами:

– Да вы сами посмотрите, он своего не упустит. Виктор, конечно! Победитель.

Мопсик заливисто тявкнул.

– Ах, – сказала мама и засмеялась.

Я-то сразу понял, что нас с мопсиком одинаково зовут. Это был знак. Хороший знак, а не такой, где пёс хозяина в грязь уронил. Хотя, честно признаюсь, с мопсиком я бы хоть в грязь, хоть в лужу! На радостях мы затрясли ушами, как папа учил. То есть мопсик сам по себе затряс, а я – по-папиному.

– Он же маленький совсем, – объяснила хозяйка. – Здесь никто ещё к имени не привык. Мы их даём, потому что по документам так положено. Витторио Максимус Юджин Бикфордов Шнур. А мама у него знаете кто? Иветта Эрика Люлю Фишка Франтишка.

– А папа? – спросили мы хором.

– А папа – чемпион Аргентины. Набуко Малабро Жемчужный Жоржик Васильевич.

Мама даже со скамейки привстала из уважения.

– А это ничего, – смутилась она, – что потомок таких именитых родителей будет на коврике спать? И… как же всё-таки к нему обращаться?

– Как хотите, – успокоила хозяйка. – Официальные имена только для выставок нужны. А для дома придумайте сами.

– Спартак! – выпалил я, пока мама не предложила какого-нибудь Дусю или Няшу.

Я не стал объяснять, что футбольный клуб здесь ни при чём. Это имя я взял из энциклопедии о Древнем Риме. Римский гладиатор, возглавивший восстание рабов… Мне казалось, этот мопс настолько великолепен, что наверняка станет каким-нибудь предводителем.

– Пасенька, – проговорила мама. – Ну… хорошо.

И я – наконец-то – обнял своего мопсика! Он вылизал мне ухо, а я, кажется, немножко поплакал. А чтобы никто не заметил – я об Пасину голову вытерся.

Папу мы встретили с работы все втроём. Мы с мамой встали парадно, а Пасик у наших ног сел и таращился гордо.

– Это… щенок? – уточнил папа. – Наш?!

Мама протянула ему документы, где было написано, что Витторио Максимус Юджин Бикфордов Шнур отныне и навсегда принадлежит Алексею Калинину. То есть папе моему.

Папа замычал и бросился маму обнимать. А мы с мопсюшей бегали вокруг них, лаяли и трясли ушами. И мама смотрела так, что я понял: она никогда, никогда не пожалеет, что сумела нас всех порадовать.