Катя Маловски – Можно не притворяться (страница 6)

– Что там у тебя случилось? – Чувствую, что обращение сестры наполнено скорее воодушевлением, чем тревожностью. – Ты сейчас где? – Смотрю на часы. – На репетиции?

Не устаю восхищаться ей. Отличница. Красавица. Да еще и обладательница актерского таланта. С младших классов Вера посещает школьный театральный коллектив, который за свою скольки-то-там-летнюю деятельность неоднократно получал Гран-при различных конкурсов и фестивалей.

– Да, на репетиции, – пытается отдышаться, а я слышу на заднем фоне приглушенные голоса. – Я тебе звоню вот по какому поводу. Нас сейчас перед прогоном собрал Алексей Анатольевич. Оказывается, Оксана, которая должна была играть роль Констанции, вчера сломала ногу. Вместо нее на эту роль ставят меня. Ты представляешь?! – Голос сестры звучит возбужденно, она как будто сама до конца не верит в то, что только что мне озвучила.

– Ого! – В три буквы укладываю реакцию. Хотя на языке вертятся совсем другие три буквы, более эмоционально окрашенные. Но при сестре стараюсь не материться.

Я понимаю весь испуганный восторг Веры. Если она теперь Констанция, это означает, что ей в пару достается не кто иной, как одиннадцатиклассник Максим. Он же Д'Артаньян. Вера два года безответно пускает по нему слюни. Он – первая влюбленность, которая никак не выходит из ее головы. Хотя, как по мне, Максим – самовлюбленный смазливый придурок, которому корона главных ролей резко увеличила чувство собственного величия. Он два года назад сыграл Ромео, так полшколы в него и втрескалось. В том числе и моя сестра.

– У нас ведь, помимо диалогов, еще и танец совместный, и поцелуй. Мамочки… – Вера замолкает, глубоко выдыхая. – Ты бы меня сейчас видел. Я красная как помидор. От волнения умру просто.

– Давай уж там не умирай, ни один парень того не стоит, – открываю ворота гаража.

– Это так ответственно, – Вера как будто меня не слышит из-за бури эмоций. – Выступление уже через три недели… Хорошо, что я знаю слова.

– Когда ты знаешь, что сказать – это вообще замечательно, – залезаю в тачку. Достаю из бардачка солнцезащитные очки.

– Как думаешь, я справлюсь? Все-таки одна из главных женских ролей.

– Ты всех порвешь актерской игрой. Даже не сомневайся.

– Твое мнение по отношению ко мне слишком субъективно.

– Сам Алексей Анатольевич тебя утвердил, так? Значит, он считает, что именно ты этого достойна, – глядя в зеркало заднего вида, пытаюсь одной рукой нацепить на себя очки. На улице солнце палит жестко. – Из тебя получится самая красивая Констанция. У Максика просто не будет шансов устоять.

– Хватит прикалываться. Он вообще меня не замечает.

– Схвати его за задницу.

– Что?!!

– Стоишь такая за кулисами позади него, ожидая своей сцены. И как бы невзначай хвать его. Потом можешь ему сказать, что это вышло случайно.

– Дурак ты, Вадь, – Вера выдает слегка обиженно.

– Зато он обратит на тебя внимание как на девушку. Я б точно обратил.

– Ага, и что бы ты подумал в этот момент? «Больная какая-то?»

– Я б подумал: «Хм, а почему я ее раньше не замечал?»

– Тебя наслушаешься… – резко прерывает со мной разговор, что-то кому-то выкрикивая. Затем продолжает: – Все, я побежала, перерыв закончился.

– Беги, актриса, – отключаю звонок.

Выезжаю задним ходом из гаража, наблюдая, как автоматически закрываются ворота. Как только выворачиваю на дорогу, солнце начинает лупить в лобовое, но меня спасают «авиаторы».

По пути в универ обдумываю сказанное мне Верой. Она молодец. Я ей горжусь. Но, если быть честным, никак не могу привыкнуть к тому, что она уже не маленькая девочка. К тому, что она уже не всегда ко мне прислушивается. К тому, что ей уже может кто-то нравиться из мальчиков. Что для кого-то из них она каждое утро стала прихорашиваться: то юбку наденет покороче, то губы накрасит поярче. Украдкой от Милены, конечно.

А я вообще пока не представляю какого-то парня рядом с сестрой. Все они ушлепки, недостойные рядом с ней проходить и даже дышать. Недостойные пользоваться ее наивностью, скромностью и добротой. Не только к людям, но и к животным. Причем о том, что Вера – волонтер Фонда помощи бездомным животным, она не кричит на каждом углу. В ее классе об этом знает только самая близкая подруга. Сестра даже меня подсадила на благотворительность. Куда, думаете, идут деньги, задоначенные с наших пранков? Не нам в карман, а на корм и лечение бездомных песиков и кошечек.

Вон одну кошку вылечили и пристроили. Сестра недавно принесла ее в наш дом и слезно умоляла оставить ее у нас. А я, отец и Милена не смогли отказать Вере в ее благородных порывах не бросать на произвол судьбы милое беременное создание. В итоге кошка, которую мы назвали Сосиской, признала хозяина почему-то именно во мне. Не отходит от меня ни на шаг, когда я дома.

«Вот за что ты меня любишь, животное? – часто спрашиваю у нее, почесывая пушистый подбородок. – Это Вера спасла тебя от возможности оказаться на улице. Не я. Я вообще ничего для тебя не делаю, разве что кормлю иногда. И делю с тобой постель. Но ты меня и не спрашиваешь, просто приходишь и ложишься у меня в ногах».

Вот за это я Сосиску и уважаю. Ведет себя как настоящая женщина. Так с нами, парнями, и надо поступать. Не надо спрашивать у нас разрешения. Пришла, легла рядом, обняла и давай усыплять вибрациями шепота. Чтоб отключились мозги и включилось кое-что другое.

На дисплее телефона высвечивается сообщение от Эдика. Читаю, спустив очки на нос:

Эдик

Отгадай, кого занесло в наш корпус? Саму Арину Цейц. Вот составил ей компанию в столовой, угостил кофе с пироженкой. А то у нее еще две пары. Да и грустная какая-то сидит. Даже не отвечает на мои подколы.

Строчу ему в ответ:

Вадим

Узнай между делом, какие у нее пары и в какой аудитории.

Эдик

Принято-понято.

Да что ж за день такой сегодня. Одна новость лучше другой.

Раздавая звук в колонки, встроенные в дверцы и в переднюю панель машины, включаю с телефона ту саму песню, которая поставлена у меня на рингтон. И, улыбаясь слепящему солнцу, предвкушаю неожиданную встречу.

Глава 6. Приглашение

Перед парами, пытаясь окончательно проснуться, сонно плетусь по высохшим тропинкам парка за выгуливающим меня Байком. Байк – мой пес. И по утрам именно он меня выгуливает, а не я его.

Если вы в ранние часы увидите бодро вышагивающую, несмотря на возраст, рыжую дворнягу среднего размера, виляющую хвостом, и нечто, отдаленно напоминающее девушку, на ходу клюющую носом, то это, скорее всего, Байк и я.

Сейчас надо погулять с ним подольше, так как из универа вернусь только во второй половине дня. Еще и переться в самый дальний корпус в городе. Пары у нас там проходят редко, и вот сегодня тот самый случай.

Провожая взглядом пробегающих мимо бодреньких бегунов, в очередной раз прихожу к мысли: если бег – не совсем мое средство поутру поднять зад с кровати, то выгул собаки – верный способ. Так как для себя ты найдешь десяток отмазок: не та погода, не тот день недели, ретроградный Меркурий, банальная лень. А вот пританцовывающий от нужды домашний питомец, бегающий с высунутым языком из твоей спальни в прихожую и обратно, не даст тебе расслабиться.

Я люблю Байка. Он борец с моим плохим настроением и депрессивными мыслями. После того как я рассталась с Ковердяевым, мне было невыносимо тоскливо возвращаться в пустую квартиру, подаренную нам моим отцом. Было дико засыпать и просыпаться в одиночестве, на кухне варить кофе только на одну кружку. Не видеть в ванной на полочке второй зубной щетки, а в шкафчике – лосьона после бритья. Я так обожала его запах. В прихожей не наблюдать мужской обуви, а на вешалке – мужской одежды.

Сложно привыкать к новым условиям жизни, когда порушены твои привычные.

Но выбора у меня не было, приходилось подстраиваться. Как-то мне попалась в соцсети группа Фонда помощи бездомным животным. Была бы моя воля, я бы всех кошечек и собачек забрала к себе. Несмотря на сложную судьбу каждого питомца, в их глазах, обращенных к нам, всегда столько тепла и надежды. А ведь именно мы их до таких ситуаций и доводим. Но животные – не игрушки, которые можно сдать, продать, подарить, когда наигрался. Выкинуть, когда в них больше нет нужды. Мы в ответе за тех, кого приручили.

Сначала я помогала фонду материально. А потом увидела его. Рыжее чудовище с самой очаровательной улыбкой на свете. У пса заканчивалась передержка, и его нужно было срочно куда-то пристроить. Так у меня появился Байк. Мы постепенно возвращали друг друга к жизни. Внутренне. Внешне мы тоже изменились. Байк заметно прибавил в весе, улучшилось состояние его шерсти. А я сменила прическу и цвет волос. Давно хотела синий. Но Ковердяев не воспринимал с энтузиазмом мое стремление быть ярче, в этом плане он был консерватором. Зачем что-то менять, когда его во мне и так все устраивало?

Да. Так устраивало, что иногда приходилось менять меня на разных девушек с совершенно разной внешностью.

Вот зачем я про него вспомнила? Сонное состояние как рукой сняло.

Байк останавливается около упавшего дерева по своим собачьим делам, а я достаю телефон из поясной сумки, чтобы посмотреть время.

Ковердяев

Привет. Как ты?

В моих глазах начинает троиться от неожиданности входящего сообщения. А если быть точнее, от абонента, приславшего его. Моргаю, надеясь, что показалось. Нет, все на месте. Смахиваю сообщение, не прочитав.