Катя Брандис – Зов глубины (страница 7)

Даже план с открыткой не сработал. Насколько было известно на станции, единственное хобби Сэма – собирать открытки. Раз в несколько дней батискаф доставлял очередную открытку из какого-нибудь отдалённого уголка света, и Сэм аккуратно вешал её на стену кухни, пестрящей снимками со всего мира. Том, который был родом из Великобритании, однажды попросил родителей прислать Сэму открытку из Англии, и Сэм тепло его поблагодарил, но не более того.

А теперь эта посторонняя девочка с улыбкой обратилась к Сэму. Её собеседник нахмурился и мрачно посмотрел на неё. Леон навострил уши.

– Сэм? Я слышала, что «Сэмюэл» по-гавайски будет «Камуэла», – сказала девочка. – Может, лучше называть вас Камуэлой?

Леон с изумлением наблюдал, как губы Сэма медленно, но неотвратимо растянулись в улыбке. Чужачке это и правда удалось! Её мать тоже легко нашла общий язык с мальчиком на побегушках с «Бентоса II». Болтая о кунжутном масле и правильном использовании корешков таро[11], Сэм с посетительницей скрылись в кухне. Леон с удивлением смотрел им вслед, забыв про свою тарелку с дымящимся рыбным филе в кокосово-водорослевом соусе.

Том скорчил недовольную гримасу:

– Как же мы сами до этого не додумались! Наверное, его так всегда называл гавайский дедушка. А теперь он растрогался и, может, даже угостит Кариму шоколадкой.

– Не дури – она живёт наверху и может в любое время купить себе шоколад, какой захочет. Для неё в этом нет ничего особенного. – Билли вздохнула. – Но это правда – у Сэма он есть. Молочный. С орехами макадамия. Недавно я стащила у него немного шоколада – и чуть не попалась. Я кинулась наутёк, а коробку пришлось спрятать у тебя под койкой, Леон. Извини.

Леон, скривившись, сделал глоток водорослевого сока со вкусом ананаса. Вот, значит, в чём дело. А он-то ломал себе голову, откуда взялась пустая коробка.

– А забрать её ты потом забыла. И даже кусочка мне не оставила! – Он заметил, что Джулиан не спускает глаз с Каримы.

– Ну разве не горячая штучка? – прошептал тот, подмигнув Леону. – Вот увидишь – она не захочет отсюда уезжать.

Это услышал не только Леон, но и Билли. Её лицо на миг застыло и побледнело ещё сильнее. Она выпрямилась и спросила, вскинув бровь:

– Что ты имеешь в виду, Ди-Марко?

Может, есть доля правды в слухах, будто Билли влюблена в Джулиана. Когда она говорит о нём, её глаза начинают странно блестеть.

– Уверен, что, когда мы покажем Кариме увлекательный подводный мир, он не оставит её равнодушной, – с невинным видом пояснил Джулиан.

Леону стало жаль Билли. Джулиан как-то признался ему, что Билли для него в некотором роде табу. Наверное, дело в том, что все трое практически выросли вместе на станции. А с сёстрами не целуются.

– Кому понравится такая холодина, – сухо возразил Том. – У нас здесь температура воды два градуса.

А потом все четверо умолкли: к их столу направлялась Карима.

Карима съела всё – ещё и потому, что остальные за ней наблюдали. Еда оказалась более съедобной, чем выглядела. К тому же столовая в школе полного дня[12] в этом плане весьма закаляет. Мясо и рыбу там давали редко, всё чаще заменяя их продуктом «дилайт» – чем-то вроде искусственного мяса. Азиатское изобретение стало в Германии крайне популярным: якобы оно такое вкусное и не приходится убивать животных. На самом деле скорее из-за дешевизны.

– Скажите, а эти фотографии у меня в каюте… – дожевав, начала Карима. – Этот осьминог Дамбо… Его ведь не существует?

– Ещё как существует, – ответил веснушчатый рыжий мальчик, имя которого вылетело у Каримы из головы. – Я недавно слышал, как трубил один такой Дамбо: они только этим и занимаются. Эти твари дико бесят, потому что на дух не переносят водолазов. Подкрадываются сзади, плюют в лицо чернилами и трубят в ухо.

Карима внимательно наблюдала за мальчиком, чтобы понять, не разыгрывает ли он её, но он произнёс всё это с абсолютно серьёзным видом.

– Что, правда?

– Конечно – и не только Том с этим сталкивался. У меня весь окси-скин был в чернилах, – возмущённо сказала Билли. – Пришлось трижды стирать его в стиральной машинке.

– Ты бы видела, как Дамбо спариваются! – вмешался Джулиан. – Так взрыхляют дно, что видно за целую милю.

– Эй, неужели ты всего этого не знала? И чему вас только учат в школе? – Том укоризненно покачал головой, и Карима почувствовала себя глупо. И почему она перед приездом сюда не удосужилась почитать о глубоководье! Только из-за того, что экскурсия – мамина идея?

– Может, она просто хлопала ушами на уроках, – злорадно добавила Билли.

Другой юный водолаз, с вышитой на комбинезоне фамилией «Редвей», молча ел, глядя в свою тарелку. Его имя Карима не забыла: Леон.

– Не верь им, – подняв глаза, сказал он Кариме. На лице его промелькнула улыбка. – Осьминоги Дамбо существуют на самом деле, но они обычно сидят на дне и вообще ничего не делают. А если и двигаются, то долго ворочаются, прежде чем поплыть. Эти штуки, похожие на уши, – просто-напросто плавники. И всё это совершенно точно не входит в общеобразовательную программу.

Карима благодарно взглянула на Леона, а остальные радовались удавшейся шутке. От смеха у Билли изо рта вылетели на стол кусочки рыбы.

– Если бы мы и правда засунули окси-скины в стиральную машину, Луи, наш специалист по водолазному снаряжению, нас бы убил, – отдышавшись, выдавила она. – Они изготовлены из самоорганизующихся микрочастиц. Цельным куском, без швов. Всё нанотехнология. О ней ты наверняка слышала.

Карима молча кивнула. Билли, конечно, умничает, но, возможно, на суше всё было бы наоборот.

К их столу подошёл мужчина, и веселье тут же прекратилось. Ещё одна резкая смена настроения. Карима с любопытством разглядывала незнакомца – широкоплечего молодого человека со стрижкой бокс, почти военной выправкой и решительным взглядом.

– Хорошее объяснение, Билли, – дружелюбно сказал он. – Тогда почему же мне только что сообщили, что на углублённом курсе химии ты набрала всего пять баллов?

– Я старалась, – смутилась Билли. – Но с Шолой в последнее время нелегко, и мне важнее было заботиться о ней. Она уже хорошо научилась приносить по команде предметы.

– Это Эллард, наш наставник, – шепнул Джулиан на ухо Кариме.

Мужчина тут же повернулся к нему:

– А ты, Джулиан, давно должен был сдать реферат о тихоокеанском мусоровороте. Чтобы к вечеру работа лежала у меня в почтовом ящике.

– Есть, сэр. Но у нас же сегодня тренировка – разве нет?

– Разумеется. И что с того?

Когда Эллард ушёл, Джулиан поморщился:

– Чёрт, совсем забыл об этом реферате. Билли, поможешь? А то не уложусь в срок.

– Конечно. Как всегда, – Билли смерила его холодным взглядом голубых глаз. – Я только что написала в «Сандей пост» статью как раз на эту тему – если ты её немного переиначишь и подпортишь, Эллард, возможно, поверит, что это ты написал.

– Э, да. – Джулиан посмотрел на Кариму и скорчил гримасу.

Карима ободряюще ему улыбнулась:

– Тихоокеанский мусороворот? Это тоже шутка?

– Увы, нет, – покачала головой Билли. – Три миллиона тонн пластиковых отходов под влиянием морских течений с завихрениями крутятся каруселью между Калифорнией и Гавайскими островами – наверное, так будет до скончания времён. Плотный мусорный ковёр, по площади равный Центральной Европе. Наглядный пример того, что мы, люди, творим с морем.

Карима от удивления утратила дар речи. Леон тоже промолчал и встал, чтобы отнести тарелку.

– По крайней мере, у запрета на ныряние есть один плюс: ты в кои-то веки поучаствуешь в тренировке, – сказал ему Джулиан.

Карима вопросительно взглянула на Леона. Юный водолаз смутился:

– Вы же знаете, что я всегда в них участвую, когда позволяет время.

– Ладно, проехали, – сказала Билли. Когда Леон ушёл, она повернулась к Кариме: – Он совсем в другой лиге, не такой, как мы. Что касается моря – мало кто на борту способен чему-то его научить. А как он работает с Люси… Просто невероятно. Они будто интуитивно понимают друг друга. Вдвоём они нашли больше полезных ископаемых, чем мы все вместе.

– Я тоже обнаружил два новых вида животных, – похвастался Том, когда все поднялись и начали убирать со стола.

Карима уже была готова удивиться, но Джулиан со вздохом сказал:

– Это всё, конечно, хорошо, Том. Но на счету Леона, насколько я помню, их уже тридцать.

Люси ещё ничего не знала о запрете на ныряние. Леон встретился с ней у большого смотрового окна рядом с главным шлюзом – мимо него не часто кто-то проходил. Люси тут же элегантно подплыла к нему и приклеилась к стеклу несколькими десятками присосок. Брюхо у неё нежного бело-розового цвета. Леон увидел, что на некоторых присосках прозрачными слоями облезает старая кожа и уже появилась новая.

– Мне больше нельзя в море, – со смесью уныния и злости сообщил ей Леон. – Они беспокоятся из-за происшествия в каньоне.

Разочарование Люси пронизало его мысли, смешалось с его собственными чувствами и усилило их – Леон чуть не заплакал. В этом недостаток их тесного контакта, и Леон обрадовался, когда Люси сменила тему:

– Набил себе брюхо? Раки – просто объеденье.

Леон невольно улыбнулся:

– Да, набил. Кажется, светящимися анчоусами.

– Мм… – протянула Люси. – Еда не для кавонов. Слишком шустрые! – Видимо, тема еды навела её на другие мысли – Леон почувствовал, как Люси помрачнела: – Шола плавает так близко, совсем близко! Она издаёт громкие щелчки! Мне страшно, мегастрашно!