Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 71)
– Понял, – рычащим голосом ответил Цуруку. – Я немедленно дам распоряжение. – И еще: у заднего входа в отделение караулят газетчики. Заходи как ни в чем не бывало с парадного входа.
Цуруку нажал отбой. Телефон тут же зазвонил снова. В третий раз.
– Папа?
У Цуруку чуть не подкосились ноги.
– …Ты где?
– Я… в общем, когда я вышла из школы…
– Ладно, это неважно. Позвони маме, скажи, чтобы она встретила тебя.
– А фортепиано?
– Выходной. Сегодня выходной.
– Ур-ра! – прозвучал в трубке радостный голос.
– Ладно, давай, живо звони маме! Если кто-то другой будет тебя окликать, не отвечай. Не иди ни за кем, кроме мамы.
– Слушай, папа…
– Чего тебе?
– Рассердись на меня.
Не нашла лучшего времени?! Цуруку нахмурился.
– Рассердись, рассердись!
– Дура! Тупица! Иди к черту!
От восторга дочь залилась смехом. Что у нее на уме? Понять невозможно. Доносившийся в телефоне визгливый голос ругающегося Цуруку казался дочери невероятно смешным. «Иногда она звонит и упрашивает, чтобы я ее отругал… Зла на нее не хватает!»
«Идиотка! Идиотка! – закричал про себя Цуруку. – Какое счастье… С тобой все в порядке, какое счастье…»
– Все, достаточно? Мама волнуется. Получи от нее нагоняй.
– Ну вот… – огорченно вздохнув, ответила дочь, после чего беззаботно произнесла: – Удачи в работе!
Цуруку побежал мелкими шагами. Уголками глаз он ощущал жар. «Я должен напрячь своих подчиненных. Я никогда не смогу стать Хасэко. У меня нет таких способностей следователя, как у Хасэбэ или Тодороки. Я руководитель среднего звена, думающий исключительно о том, как устроиться в жизни. Для меня дочь важнее других людей. В лучшем случае я – “человек на семьдесят пять баллов”… Но у меня нет причин не защищать эти свои семьдесят пять баллов».
Ноги несли Цуруку не в зал для совещаний, а в медпункт. Туда в качестве наказания направлена Сара Кода. Она была первым пришедшим на ум Цуруку человеком, наверняка знающим Асуку в лицо. Четыре года назад Кода вместе с Асукой готовила суп мисо со свининой на мероприятии по развитию связей с жителями района.
– Если позвонить по этому номеру, эта штука вроде как взорвется.
Рукой, сжимавшей предоплаченный мобильный телефон, Асука указала на свой рюкзак. Сара уставилась на него, чувствуя себя так, будто стала свидетелем плохой шутки.
– Эта штука настоящая, мне ее Судзуки прислал. Вместе с сообщением, что я могу делать с ней все что захочу.
На лице Асуки появилась улыбка, которая, казалось, вот-вот разрушится. Ее губы дрожали. Однако рука, державшая предоплаченный мобильный телефон, была тверда. Большой палец касался кнопки вызова.
«Почему? – подумала Сара. – Почему Судзуки послал бомбу Асуке?»
– Госпожа Кода, пожалуйста, отведите меня к Судзуки.
– Но…
– Подумайте хорошенько. Его ведь будут судить, не так ли? Его казнят. Ничего не изменится, если его убью я.
– Но… – Сара запнулась.
– Кому будет плохо от того, что я его убью? У него нет семьи. У него нет друзей. И он убийца.
Сара вспомнила лицо Судзуки, которое она увидела, столкнувшись с ним в винном магазине. Вспомнила Судзуки, находившегося перед ней в следственной комнате. Вспомнила Судзуки, разразившегося громким смехом. Вспомнила взлетевшего на воздух Тацуму, вспомнила правую ногу Ябуки…
– Если вы не отведете меня, я нажму на вызов здесь… Нет, я устрою взрыв в спортзале.
Переполненном людьми…
– Я не позволю вам этого сделать.
Асука усмехнулась. «И что ты будешь делать? – вопрошали ее глаза. – Скрутишь меня здесь? Ты сможешь? Сможешь отнять у меня телефон и отключить питание за несколько секунд, которые требуются пальцу, чтобы нажать на вызов и подать сигнал? Если не сможешь, бомба взорвется здесь. Мы погибнем».
Пистолет у Сары был отобран, рация и дубинка тоже.
– Убивать людей нехорошо.
Какая глупая фраза… Банальные, пустые, красивые слова. Есть ли у женщины, направившей пистолет на Судзуки, право читать нотации другим?
– Мне уже все равно. – Лицо Асуки исказилось. – В том, что я живу, больше нет ничего хорошего. Когда все это случилось с Тацумой, было уже слишком поздно. Уже ничего не изменить. Но ведь хочется хотя бы рассчитаться за то, что было… Хочется убить Судзуки и умереть самой. Может быть, так будет немного лучше…
Что будет лучше? Впрочем… действительно, кажется, так будет лучше. Возможно, люди примут деяние Асуки. Отнесутся к нему как к достойному поступку матери, взявшей на себя преступления сына и заплатившей по всем счетам. Возможно, такие люди, пусть и в совсем небольшом количестве, существуют. Да и сама Сара, если б находилась где-то в далеком месте и услышала эту историю, вероятно, отнеслась бы к ней так же. Подумала бы: «Как жаль! Матери, должно быть, пришлось нелегко… Конечно, за такой поступок похвалить нельзя, но чувства ее я понимаю».
«А с другой стороны, что было бы, если б Асука продолжила жить как ни в чем не бывало? Что бы я подумала, если б она жила счастливо? Если б я находилась в далеком месте, меня, наверное, не покидало смутное ощущение того, что я не могу это принять. В глубине души я бы все проклинала и кричала: “Мир, куда делось твое кармическое воздаяние?”»
– Прошу вас, госпожа Кода… Пожалуйста, войдите в мое положение. Пожалуйста, придите мне на помощь. Помогите мне все это закончить. Прошу вас, спасите меня…
Словно молясь, Асука обеими руками сжимала мобильный телефон. Сара не могла пошевелиться. Перед ее глазами был не мобильный телефон – перед глазами проходила ее собственная жизнь. В ушах снова возник звук взрыва. Перед глазами снова возникла картина разбросанных по комнате кусков тела, нога Ябуки, его почти исчезающее дыхание…
– Пожалуйста, следуйте за мной, – выдавила из себя Сара. – Это здесь.
И пошла вверх по лестнице.
В полицейское приложение поступило сообщение одного из сыщиков о том, что удалось связаться с Миу, дочерью Асуки. В конце сообщения значилось: «Немедленно направляюсь на место ее работы». Адресом значилось Кавасаки.
– Значит, все-таки подозревать надо Асуку, – с горечью в голосе произнес Руйкэ.
По словам Миу, мать не звонила ей после того, как довезла до работы. Машины на стоянке с помесячной оплатой не было. Киёмию охватило беспокойство. Куда направилась Асука? Где она? В безопасности ли?
Руйкэ же, не проявляя к этому интереса, произносил речи, обращенные к Судзуки:
– В Кавасаки ты ездил, чтобы посмотреть, в каком состоянии Миу? Может, хотел сфотографировать ее для того, чтобы шантажировать Асуку и склонить ее делать то, что тебе нужно? А если не получится, ты, наверное, довольствовался бы штемпелем Кавасаки на посылке с бомбой? Той, которую ты отправил Асуке… Если при отправке бомбы указать такое же время доставки, что и время взрыва в Ёёги, суть послания точно дойдет до Асуки. «Не сделаешь то, что надо сделать, – с твоей дочкой будет беда».
Не поспевая за выкладками Руйкэ, Киёмия перестал печатать протокол.
– Тебе надо было заставить Асуку принести бомбу сюда. Это твоя последняя ловушка.
Судзуки не переставал улыбаться, глаза его ярко блестели.
– Асука тоже бывала в шерхаусе? Или естественнее считать, что она там жила?
Утверждения Руйкэ были четкими. Фрагмент пазла в голове Киёмии занял свое место. Не будет противоречий, если предположить, что «бездомный человек пятидесяти лет», которого Тацума собирался подселить в шерхаус, – не Судзуки, а Асука. А если предположить, что «бездомный – новичок, потерявший душевные силы жить» – не Тацума, а тоже Асука, тогда последующий сюжет становится стройным: это Асука позвала Судзуки в шерхаус.
– Асука и Тацума. Жившие порознь мать и сын общались друг с другом. И благодаря этому Асука узнала, что Тацума вынашивает план организовать серию взрывов. Ошеломленная ужасными планами сына, грозящими в очередной раз разрушить жизнь семьи, Асука убивает его.
Переход был настолько внезапным, что Киёмия чуть не вскрикнул: «Постой!» В то же время в его голове роем носились мысли. Узнав о плане Тацумы, Асука убила своего сына, а затем попросила Судзуки о помощи. Тот решил воспользоваться этим, чтобы присвоить план своих сообщников…
Киёмия уже думал, что смог догнать логику Руйкэ. Но не тут-то было…
– Тогда ты впервые услышал от Асуки о планах Тацумы и его товарищей.
Носившиеся в голове Киёмии мысли остановились. «Впервые услышал о плане? От Асуки?!»
– С какого-то момента я стал смутно догадываться: а вдруг дело в этом? Стал догадываться, почему ты не мог контролировать Тацуму и его товарищей. Догадываться, как получилось, что ты позволил устроить взрывы в Кудане и на «Асагае», но не знал про взрывы на восьми станциях линии Яманотэ. Ведь если б ты был одним из членов группы и жил в шерхаусе, то сделал бы все возможное, чтобы не допустить смерти Ямаваки до того момента, как узнаешь от него названия станций.
На самом деле спросить Ямаваки было просто: достаточно было просто с ним встретиться.